Часть 1.

      Рев мотора мотоцикла и горьковатый привкус железа на языке отрезвляют, призывая осмотреть себя на предмет серьезных ранений.       Она чувствует как к горлу подступает тошнота, а голосовые связки так и науськивают расслабить их и прокричаться от нарастающей боли в бедре.       Она могла бы спрыгнуть с мотоцикла, если бы не верёвки крепко стиснувшие запястья, которые к тому же были намертво привязаны к рулю.       Ее бедра плотно прижаты к бедрам водителя, который, видимо, не заметил пробуждения своей пленницы. Но стоило ей дернуть на пробу руками, как она чувствует, что рука в кожанной перчатке, оторванная от руля, не сильно нажимает на рану, которая только — только покрылась коркой запекшейся крови.       И вновь темнота… .       …       Тяжелая голова отказывается слушаться и при попытке поднять ее с груди, реагирует тупой болью и стуком собственного сердца в висках. Кое — как пересилив себя девушка опрокидывает голову назад, разминая затекшую шею.       Из горла вырывается непрошенный стон. Только через пару мнгновений осознав, что издавать звуки сейчас сродне самоубийству, руки собираются прижаться ко рту, но движение не удается.       Она растерянно ведет головой, пытаясь посмотреть, что не так и почему руки отказываются исполнять столь нужное ей движение. На глаза попадается веревка, плотно затянутая на кистях.       Девушка, еще не осознав того, что ее связали, начинает беспомощно извиваться.       Бесполезно.       Слева из темноты доносится какой — то звук, заставляя девушку испуганно вглядываться в темноту. На свет от голубой неоновой вывески показывается высокий мужчина шести футов, одетый в странную форму, напоминавшую кеврал, застегнутый ремнями на рельефной груди. Темные штаны, защита в виде потесанных наколенников и наплечников. Черный нагрудный ремень, опоясывающий подмышками, широким плечам и уходящий за спину. Кожаный пояс с множеством разных кармашков и деталей, защелкивающийся на металлическом, в нескольких местах царапанном, фастексе. И армейские берцы, плотно затянутые на крепких лодыжках.       Переливающийся свет зловеще падает на лицо мужчины, очерчивая вполне симпатичные черты лица. Небольшой лоб, переносица, на которой залегла глубокая морщина. Серо — голубые льдины, внимательно разглядывавшие закованную девушку на стуле перед собой. Нос, с небольшой горбинкой, крылья которого медленно раздувались то ли сигнализируя о его гневе, то ли о глубоком дыхании. Низко посаженные, слегка пухлые губы и волевой подбородок с весьма очаровательной ямочкой. Темно каштановые волосы до плеч, обрамляющие острые скулы.       Он хмурится, стоит ей вновь резко пошевелиться.       — П — пожалуйста… — умоляюще шепчет она, сжимая ладони в кулаки. — Отпустите меня, ум… м — моляю.       Мужчина слегка отводит голову в сторону и прищуривается, продолжая неотрывно следить за каждым ее вздохом.       — Пожалуйста, — последний раз всхлипывает девушка перед тем, как беспомощно опустить голову. Взгляд упирается во взбухший от чрезмерной влаги ламинат.       Он снова обводит ее неопределенным взглядом и отступает сначало на один шаг, а потом и вовсе скрываясь в сумерках помещения.       Из — за отчетливого запаха плесени и сырости горло сводит от желания хорошенько проблеваться, но она держится, заглатывая подступающую тошноту.       Рядом с ногой вдруг шлепается пачка каких — то таблеток, — судя по упаковке обыкновенная но — шпа, бутылка… водки? И пинцет.       Девушка устало поднимает голову и взглядом натыкается на припавшего на одно колено того самого мужчину, который притащил ее сюда. Он оперативно снимает кожаные перчатки без костяшек с обоих рук — одна из которых зловеще блестит на свету — и откупоривает поодаль стоящую от него бутылку.       — Что т — ты делаешь? — жалобно пискнула она, наблюдая, как мужчина щедро поливает ладонь спиртом.       Он медленно и, словно, подготавливающе подносит горлышко бутылки к бедру.       Точно. Нога.       Она почти не болела, пока мысли вереницей не потянулись к огнестрельному ранению. Зияющая дыра в бедре сильно заныла, а ткань джинс пропиталась кровью и теперь противно липла к коже на ноге.       Девушка протестующе извивается, как только бутылка почти переворачивается над ее ногой.       — Не дергайся, — низко рычит мужчина, полностью окольцовывая лодыжку, тем самым полностью обездвиживая ее.       Под аккомпанемент чертыханий сквозь закрытый рот мужчина выливает вокруг раны четверть оставшейся жидкости из бутылки, после отставляя ее. Немного попадает прямо в нее, так что девушке приходиться стиснуть зубы и лишь отчаяно надеяться, что это все лишь плохой… нет, ужасный сон.       Он встает с корточек, уходя в сумерки комнаты и судя по журчанию из-под крана — наливает воды.       Девушка с недоверием косилась на поставленный возле ноги стакан, подумывая нагло его опрокинуть, пнув ногой.       Мужчина слитным движением вскрывает упаковку и вынимает сразу три таблетки, спрятав их в ладони. Поднесенный стакан к специально сжатым губам опускается. Шершавая ладонь ложится на шею, большой и указательный пальцы с нажимом давят на болевую точку под челюстью и рот с недовольным мычанием открывается, вливая в себя стакан с водой и незаметно подброшенными таблетками.       Девушка откашливается, свешивая голову и прячась за волосами, спадавшими на лицо.       Мужчина встает, вновь скрываясь в темноте квартиры. На этот раз она слышит как хлопает входная дверь и облегченно выдыхает.       Его присутсвие пугало, но осознание того, что он пытается помочь обезоруживает.       С пулей надо было что — то делать. Сама она никак себя не вынет, а жить с огнестрелом в бедре она категорически отказывалась, хоть это и представлялось возможным.       Оставалось только ждать его прихода и действия обезбола, который постепенно убавлял боль и, что странно, клонил в сон.       Кажется, последние события изморили ее, а закрывающиеся от усталости веки только подтверждали это.       Она поудобнее укладывает голову на плече, прикрывая глаза и отправляясь в царство Морфея.

***

      Девушка просыпается от острой боли в бедре, еле продирая глаза и с ужасом наблюдая, как мужчина старательно ковыряется в ее ранении, видимо выискивая пулю.       Попытка закричать проваливается, и от ее бесполезных криков остается лишь жалобное мычание.       Внимание мужчины, доселе сосредоточенное лишь на вынимании пули, приходится на ее лицо, искривленное в гримасе боли. Он аккуратно, почти безболезненно вынимает два пальца из раны. Обтирает о свои тактические штаны от крови, которая обильно текла из зияющей дыры в бедре.       — Терпи, — прохрипел он, вновь засовывая пальцы внутрь, и на этот раз с первого раза крепко захватывает пулю с двух сторон, медленно вынимая.       Девушка начинает извиваться от боли, переодически срываясь на крик и стоны, которые заглушал скотч, плотно прилегавший ко рту.       Полетевшая на пол окровавленная пуля сопроводилась рваным, облегченным выдохом через заложенный от бесконечных слез нос.       Тонкая струйка крови, змеей стекающая вниз по бедру, впитывалась в оборванные края просторных джинс, противно прилегавших к ногам. Ранее алая жидкость стала блекло розовой.       Мужчина промывал рану. Ведя шершавой рукой вокруг отверстии, сопровождаемый тихим шипением девушки, которая внимательно следила за каждым его движением.       Бережно приложенный бинт, сложенный в три слоя, тут же начал впитывать в себя кровь. Пока мужчина отмерял и зубами отрывал тканевую ленту под размер бинтов.       Девушка обеспокоенно наблюдала за тем, как на белоснежной поверхности образовался практически идеальный багровый круг. Пока еще блеклый, но не на долго. Намертво приклееный тейп плотно прижал бинт к бедру и пятно стало ярче и больше.       Она в последний раз провела взглядом по своей ноге и облегченно выдохнула.       Наконец ее мучения закончились…       — Через час поменяю повязку, — отрапортовал он, поднимаясь и возвышаясь над съежившейся девушкой. — Издашь хоть звук — умрешь.       Оторванный ото рта скотч полетел на пол, а на его месте остался покрасневший след.       Или нет.       — Поняла? — мужчина слегка наклонился вперед, пальцами вцепляясь в локоны волос на затылке и оттягивая назад, заставляя смотреть себе в глаза.       — Д… д — да, — сказала она, еле выдавливая из себя звуки и с нескрываемым отвращением смотря перед собой.       Аккуратно выпутавшись из чужих прядей он быстро покинул квартиру, негромко хлопая дверью.

***

      Он ощущает фантомную тяжесть пистолета в левой руке и нажимает на курок.       — Отлично, Солдат. Возвращайся на базу, — раздается голос куратора в наушнике и теплая рука тянется к уху, чтобы включить канал.       — Принято, — коротко докладывает мужчина, опуская пистолет.       Он взглядом обводит целую кучу трупов вокруг себя. Будучи залитыми кровью от них неприятно тянуло гнилостным запахом.       Работающих фонарей на улице не было, но для него это не было помехой.       Во рту противно чувствовался вкус железа. Из разбитой нижней губы внутрь попадала алая жидкость, смешиваясь со слюной. Кончиком языка он облизнул ее и перешагивая через тела оперативников Щ.И.Т.а, уверенно забрался по пожарной лестнице на крышу дома.       Мужчина неспеша шел по домам, без труда перепрыгивая с крыши на крышу. Но остановился, стоило ему услышать чьи — то нарочито громкие расшаркивания и пошлые смешки.       Он бесшумно подошел к краю, замечая компанию парней виляющей за запуганной девушкой, которая пыталась уйти от преследователей, заглядывая в каждый переулок.       — Эй, красотка! — кричит один из них и она ускоряет шаг.       Мужчина стоит на месте, непонимающий собственные желания.       Кто — то внутри науськивает или… или молит помочь?       Парни еще что — то кричат ей вслед, но он уже не слушает. Подернутый поволокой тихой ярости он тигром срывается с места.       Следуя за ними попятам он застывает немного впереди, садясь на корточки на самом краю кровли.       Он будто заранее знал, как она поступит.       Парни медленно, но верно прижимают ее к стене, заставляя отступать все дальше.       Он бесшумной кошачьей походкой ступает по асфальту, подходя к ним сзади. Замечает неаккуратно заправленную футболку, снизу которой торчит рукоять от пистолета.       В голове вновь что - то щелкает, призывая перестрелять этих чертей к чертовой мамаше. Зрачки максимально расширены, то ли от нехватки света, то ли от ярости, которая полностью завладела разумом, действуя так, как ей заблагорассудиться.       «Сначало помоги, а потом добивай» — подсказывает внутренний голос, которого быть не должно.       Он слепо действует своим же приказам, простреливая дыру парню с оружием прямо под солнечным сплетением.       Трое оставшихся вздрагивают и судорожно достают свои пистолеты, ранее покоившиеся у них в кобуре на поясе. Направляют на него, думая, что смогут его остановить.       Он сам был оружием.       Первый выстрел пролетает мимо из — за крупной дрожи в руках, а после пистолет с глухим стуком падает на землю.       Девушка лежащая на земле вскрикивает и закрывает руками голову, плотнее прижимая колени к груди.       Мужчина даже не вздрагивает, продолжая стоять полубоком и сверлить его взглядом. Дыхание под маской кажется механическим.       Парень чувствовал этот взгляд даже через затонированные стекла тактических очков       — М — мы уходим, — заикается парень и, как в замедленной съемке расставляет руки в стороны, знаком призывает опустить пистолеты. — Оп — пустите оружие…       — С дубу рухнул?! — тихо шипит другой только решительнее направляя дуло на мужчину. — Ва — а.!       Остальная часть слова пропадает в задушенном крике от перекрученной в неестественную сторону руки с пистолетом. Пальцы сводит судорогой и он делает случайный выстрел — пуля выпадает на долю девушки, съежившейся на асфальте.       Она проглатывает крик, до крови закусывая нижнюю губу и судорожно хватаясь дрожашими пальцами за дыру в бедре. Она впивается ногтями вокруг раны и сдавленно вслипывает — из ранения мнгновенно вытекает алая жидкость, впитываясь в ткань джинс.       Мужчина кидает мимолетный взгляд в ее сторону, ловя ее — молящий о помощи.       Пистолет выпадает из ладони парня и он начинает реветь.       — Ну нахер, сваливаем! — орут его дружки, бросая пистолеты и разбегаясь в разные стороны.       — Нет — т, п — пожалуйста, — хрипит он и тело начинает трясти, словно в конвульсиях, а ноги подгибаться.       Он не падает лишь благодаря, в буквальном смысле, железной хватке на шее. Металлическая ладонь постепенно отнимает у него кислород, сжимаясь все сильнее и грозя раздавить шею к чертям собачьим.       Парень наконец вспоминает про существование у себя второй, более функционирующей руки и пытается из последних сил ударить ею по мужчине. Получается слишком вяло и смазанно, а уворот делает «удар» еще бесполезней.       Еще один рваный всхлип у стены торопит его расправиться с задыхающимся пареньком.       Мужчина вскоре отпускает его и тот валится на землю, вставая на четвереньки и хватаясь здоровой рукой за саднящее горло. Он надрывно кашляет, пытаясь одновременно ползти в противоположную сторону от своей скорой смерти. Пистолет, направленный в затылок парня неуместно щелкает, оповещая о потере всех патронов.       Он даже не заметил, как истратил их все.             Мужчина гневно рыкает и бросает его на землю, подходя к ползущему парню.       Его голову прижимает к асфальту подошвой крепко затянутых берцев. Шершавая поверхность царапает нежную кожу лица и он издает полный боли стон, пытаясь вырваться и оставляя кровавые полосы на щеке.       Парень, больше не в силах выдерживать это мучение, начинает надрывно орать. Мужчина стройно выдыхает и достает нож из кармашка на тактических штанах. Прижимает холодное лезвие к шее и слитным движением перерезает ему горло. Из ровного пореза тут же выливается доброе количество крови, расползаясь по асфальту. Он еще не умер, но продолжает пытаться что — то говорить. От слов остаются лишь бесмысленные бульканья.       Мужчина кидает последний взгляд на истекающее кровью тело и подходит к более живому.       Девушка с ужасом пытается сосредоточить взгляд на расплывчатом силуэте, присевшим на корточки рядом с ней. Он снимает очки и заводит руку себя за спину, выуживая кусок марли и маленький флакончик с пахучей жидкостью. Мужчина выливает половину содержимого на ткань и прикладывает ее к губам девушки.       — Будешь мне должна.

***

      После самодельной операции прошел час, но он не вернулся.       Шорохи пустующей квартиры пугали девушку ни чуть не меньше самого хозяина.       Неоновая вывеска магазина вскоре начала прерывисто мигать, а позже и вовсе погасла, погрузив комнату во мрак. Оконная рама с облезлой белой краской противно скрипела, разрезая давящую на уши тишину. От затихших звуков в них иногда неприятно звенело, а иногда она и вовсе переставала что - либо слышать, от чего создавалось ощущение что она оглохла.             От мрачных мыслей надо было отвлечься, а на ум ничего не приходило. Напрягаться было нельзя, иначе болеть будет не только нога, но и голова.