Прекрасный вечер, чтобы умереть

      Костюм, ради такого случая тщательно вычищенный и выглаженный в приличной химчистке, был, конечно, не от «Кардена», но взят не напрокат в ближайшем похоронном бюро, а куплен за честно заработанные денежки в элитном салоне, в центре Северограда. Андрей и не старался казаться Дональдом Трампом. Во-первых, перед американским миллиардером у двадцатитрёхлетнего парня было одно несомненное преимущество: он был молод, а во-вторых, зеленоглазый и светловолосый блондин — чертовски хорош собой. За спиной у экс-школяра остался театральный универ, а впереди маячило неплохое место в известном столичном театре, куда, к слову, не каждый выпускник может попасть даже по блату. Так уж вышло, что и без того талантливого, способного парня продвинул один из его преподавателей, к сорока годам до того вжившийся в роль Гумберта в постановке бессмертной набоковской «Лолиты», что у него возникла перманентная (как у проститутки Троцкого к мировому пожару), тяга, но почему-то к молоденьким мальчикам. Однако за малолеток можно было поиметь нешуточные проблемы с законом, и мудрый сенсей, тщательно взвесив все «за» и «против», справедливо опасаясь грозных, неподкупных российских прокуроров, а ещё пуще — сексуально неудовлетворённых и оттого злоебучих, страстно охочих до аппетитных мужских задниц тюремных сидельцев, переключился на вполне доступных, достигших возраста согласия смазливых бедных студентов, среди которых выделял особо стройного и элегантного пятикурсника Андрея Четверякова. К слову сказать — будущий небогатый театрал недолго кочевряжился. Тем более, что роль в эротических играх ему предлагалась активная, а страдающий больными фантазиями латентный педофил-гомосек выполнял функции этакой турецкой наложницы. Причем, видимо в силу академического образования, подогреваемого неугасимым жжением в анусе — играл бесподобно. Чем заводил даже до сей поры считавшего себя гетеросексуалом Андрея. Ему иной раз так и хотелось содрать с почтенного педагога пикантный восточный наряд, но чтобы под ним не оказалось лишних причиндалов. Впрочем, грех было жаловаться. Ведь именно благодаря щедрому преподу юноша был обеспечен и деньгами, и будущей непыльной работой. Поколение Некст: прагматизм в квадрате. А потому сегодня парень, задрав нос вверх, вёл красавицу Олечку не в задрипаный «Вкусно и точка» (бывший Макдональдс), а в модный дорогущий ресторан. Встречавший пару разодетый в пёструю, с золотыми вставками ливрею, швейцар, кланяясь до земли, открыл перед ними тяжёлую дубовую дверь, и расчувствовавшийся Четверяков небрежно сунул пятитысячную купюру в одетую в лайковую перчатку руку. Столик, заказанный Андреем через интернет, им выделили за отдельной перегородкой, так что масляные взгляды, которыми только что не облизывали одетую в обтягивающее, будто сосиску, изумрудное платье девушку (наряд для подруги парень заказал в пафосном столичном бутике, куда, без особой нужды, слетал на пару часов, с визжащей от счастья Олей на самолёте), сидевшие с открытыми ртами четверо явно приезжих, ошалевших от увиденного моря полуобнаженных женских фигур небритых джигитов, им не грозили. А потому, подождав с минуту, когда предупредительный, во фраке, белоснежной сорочке и при бабочке прилизанный официант искусно сервирует столик — новоявленный «миллионер» двумя пальцами, небрежно вытащил из хрустального сосуда для льда бутылку шампанского и вопросительно замер в ожидании. — За что будем пить? — увидев лёгкий кивок подруги, с громким хлопком открыл бутылку «Don Perignon» парень и ловко, почти без пены, налил в два высоких фужера. — За твой красный диплом, мой милый, — ласково улыбнулась Оля и звонко чокнулась бокалом об встречный сосуд. — Как вкусно, — похвалила вино, разрумянившаяся после пары глотков явно не пьющая девушка. — Ты кушай, дорогая, — по хозяйски взял её тарелку Андрей и стал бесцеремонно накладывать любимой разные вкусности. — Хватит, что ты, я столько не съем, — махнула рукой подруга, но после, когда алкоголь всё же подействовал, активно заработала вилкой. — Мы не в столовой, не с собой же потом заворачивать — наливая в пузатые стопки из тёмной бутылки коньяк, резонно заметил парень. — А теперь тост. Поднялся из-за стола во весь рост, без нужды поправил и так ровно висящий галстук, и, зачем-то прочистив горло, торжественно произнёс: — Мы знакомы вот уже восемь месяцев, дорогая. И даже пятнадцать дней. — Четверяков явно сильно нервничал, и видимо от волнения уставился на девичью грудь. — Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. — Не знаю, — кокетливо улыбнулась перехватившая нескромный взгляд Ольга. — Не перебивай, пожалуйста, — нахмурил брови Андрей, — я вчера полдня у зеркала тренировался. Оля притихла, вероятно, осознав значимость момента. — Так вот, — продолжил юноша, грея рюмку в чуть дрожащей руке. — Я решил, в годовщину этого знаменательного события сделать тебе предложение. Закрой глаза. — Вот ещё, — надула губки красавица, — и пропустить всё самое интересное? — Я прошу, — умоляюще протянул парень. — Ну ладно, — девушка прикрыла глаза густыми длинными ресницами и Андрей быстро надел ей на тонкий палец сверкнувшее алмазом шикарное золотое кольцо. — Теперь можно, — выдохнул юноша. — Боже, какая прелесть… и с бриллиантом, — удивлённо охнула Олечка. — Ты что, ограбил банк? — Я серьезно, — поставил полную рюмку на стол парень и пристально посмотрел невесте в глаза. — Ты будешь моей женой? — Ты же знаешь ответ, — блики от висевшей под потолком хрустальной люстры радугой отражались на лицах влюбленных. Им и без слов всё было ясно, а горячий поцелуй лишь подтвердил их, по сути, давным-давно сделанный выбор. Вечер был теплым. Пока сидели в ресторане, на улице прошел сильный июльский ливень. В воздухе пахло озоном и свежескошенной травой. В лужах плавали комочки тополиного пуха. А ребята, обнявшись, не спеша топали по мокрому тротуару под ярко горящими жёлтыми фонарями. Откуда-то со стороны парка доносилась громкая музыка, а от реки слышался гул проплывавшей моторки, и влюбленные, желая продлить этот незабываемый вечер, присели на кстати подвернувшуюся скамейку. — Дружат, — с соседней лавочки сказала подруге, видимо, расположившаяся передохнуть после вечернего моциона, одетая в платок, тренировочный костюм и кроссовки энергичная бабуля. — Хорошо хоть не сношаются. Я вот тоже так в детстве с пацанами по ресторанам шастала, — закатила глаза на полную луну притулившаяся рядом в похожем прикиде собеседница. — Тю-ю, — рассмеялась начавшая разговор женщина, — хватит врать то. По помойкам ты шлялась, да пизду за три рубля шаромыгам разным подставляла. — А не ты ли, чучело старое, в семьдесят девятом у меня мужика увела? — Там и уводить не понадобилось, — окрысилась уязвлённая несправедливым обвинением бабуля. — Коля, упокой Господи его душу пьяную, про твоё блядство давненько подозревал. Так что я у него перед носом бутылкой портвейна помахала, и он как козёл на верёвке за мной вприпрыжку поскакал… К большому облегчению молодых людей, склочные старушки неожиданно покинули лавку, и негромко переругиваясь ушли в сторону горящего огнями микрорайона. Вокруг всё стихло. — Как много звёзд, — прислонив светлую головку к крепкому мужскому плечу, нежно проворковала Оля. — Романтики — хоть ложкой ешь, — подтвердил её слова Андрей. От реки ощутимо повеяло прохладой и парень накинул на плечи девушке пиджак. — Спасибо… — А вон упали две звёзды, — неинтеллигентно показал пальцем на небо молодой человек. — Можешь загадывать желание. — А ты… загадал?.. И, увидев кивок, сказала: — Тогда пусть оно будет у нас одно на двоих. — Пусть, — с готовностью согласился Андрей и трепетно поцеловал любимую в губы. — Гена, ты посмотри, чем детишки балуются, — нарисовались, как говорится, хрен сотрёшь, трое, судя по тусклому свету фонарей, вполне приличных мажористо одетых парней. — Ты знаешь Шурик, — картинно прикурив сигарету вещал второй, — я в свою бытность студентом тоже любил девочек на лавочках щупать. — Но при этом не забывал золотое правило амёбы, которая велела делиться, — закончил эту, (как выпускник театрального, Четверяков такие вещи просекал на раз-два), видимо не первый раз сыгранную мизансцену третий. — Так что пиздуй по холодку, — благородно простер рукой в сторону видневшейся остановки очкастый Шурик, — А цыпочку оставь нам, — остановил волчьим взглядом поднявшуюся было за своим возлюбленным девушку. — Я не хочу вас бить, — задвинул за спину Олю Андрей. — Предупреждаю, я КМС по самбо. — Щас, бежим и падаем, — рассмеялись все трое, и нога Гены молниеносно ударила юношу в бедро. К удивлению интеллигентных гопников, он даже не пошатнулся, а подсечкой повалил нападавшего башкой об асфальт и, развернувшись, крикнул: — Оля, беги!.. Кулак Шурика он накрыл сдернутым с подругиных плеч пиджаком. Пары секунд ему хватило, чтобы от души пнуть хулигана модной остроносой туфлей аккурат по причиндалам. К несчастью для придурка, свинцовых трусов у него на яйцах не оказалось, а потому, нецензурно поминая Богородицу и её сына, великовозрастный дебил согнулся пополам. Четверякову осталось лишь добавить ему локтем по спине, и тот шмякнулся рядом с подельником мордой в лужу. Третий не стал дожидаться побоев, и, видимо, стараясь побить рекорд Усейна Болта, дал стрекача. С минуту отдышавшись, Андрей отряхнул брюки и огляделся в поисках Ольги, но девушки поблизости не было, и юноша, решив, что она исполнила его просьбу и убежала, вытащил из кармана мобильник. К сожалению, новенькому гаджету от смачного пинка пришёл песец, а потому Андрей совершенно не театрально выругался, как вдруг рядом раздался негромкий пистолетный выстрел. Молодой человек сразу почувствовал невыносимую боль в груди, а помутившееся сознание мгновенно улетело в радушно распахнувшую ему свои объятия чёрную бездну… — Ну и куда его теперь? — задал резонный вопрос человек в темном плаще, кончив упаковывать мертвеца в пластиковый мешок. — Мажоры, скоты. Даже с одним справиться не сумели. Эх, не та нынче школа. Их бы на зону, к параше, под шконку лет на пять. Сразу бы на людей стали похожи. — Много пиздишь, Пыня. Давно ли самого с очком раздолбанным из-под шконки вытащили, да от засохшей малофьи отряхнули? Вон чья-то лодка к причалу привязана, тащи туда, — отдал ценное указание одетый также неприметно второй. — Тяжёлый, гад, — от натуги испортил, как оказалось, и без того расслабленным анусом воздух напарник. — Ты бы помог. — Сам справишься, — смачно выругался, видимо, старший криминального дуэта. — Куда я с одной рукой? Да тут метров полста, не родишь, дотащишь. Дальше, почти в полной темноте минут десять слышалось лишь тяжёлое кряхтение и немелодичные звуки испускаемых газов. Затем глухо звякнула цепь, и безмоторная деревянная лодка медленно отвалила от берега. — Греби вон под те кусты, — показал целой рукой под виднеющиеся в свете бьющего с моста фонаря заросли ивы старшой. — Там глубины приличные. Я в прошлом году налима килограмма на два тут взял. Еле вытянул. Чуть губу не порвал. — Этот бугай потяжельше будет, — недовольно проворчал, поелозив начавшей подмокать задницей помощник, табаня вёслами и разворачивая дырявое полусгнившее корыто против течения. — Ты груз надёжно привязал? — перед завершением гнусной операции поинтересовался главарь. — Не боись, не развяжется, — глухо закашлялся подельник. — Ну, прощевай, братила. Покалеченный перекрестился левой рукой и ногой спихнул теплый, с привязанным к ногам здоровенным каменюгой свёрток в тихо булькнувшую воду. По поверхности тут же пошли пузыри. — Бизнес, — хихикнул второй, наклонившись через борт и небрежно сполоснув морду лица. — Ничего личного, земеля. — Давай врубай реверс на полную, Пыня, — уже не таясь, громко приказал бандюгану товарищ. — Нас дома ждёт приз в виде давалочек Клавы и Риты, а также четверти семидесятиградусного первача. — Отвяжемся по полной. Чёрт… похоже, зацепились за что-то, Кондрат, — недоуменно сказал Пыня, безуспешно гребя на одном месте. — Понужай сильнее, — раздражённо ответил Кондрат, — а то девки прокиснут и пойло сбежит в… Договорить он так и не успел. Диалог прервал оглушительный взрыв, разметавший и древнюю лодку, и сидевших в ней уркаганов на мелкие кусочки. Взрывом оторвало ото дна здоровенный куст ивняка, и тот нехотя, словно неуклюжий таймень, развернувшись в воде, неспешно поплыл по течению. Через пару минут всё затихло, а на реку опустился невесть откуда взявшийся посреди ночи невероятно густой синий туман. Где-то на мосту, мигая сиреной и завывая, словно обокраденный армянин на базаре, промчалась полицейская машина, а стоявший у причала незаметный до этого призрак, затянулся мигнувшей фонариком в кромешной темноте сигаретой, и неслышно удалился по направлению к сверкающему огнями ночному городу.