Пикантный приют для двух усталых джентльменов

— Ты?! — на лице девушки отразилась целая гамма эмоций, но ни одна из них не отражала радость от увиденного живого и здорового жениха. Тот, ранешний Четверяков, ещё не побывавший в качестве утопленника, быть может и не придал бы этому большого значения. А что, всё, вроде, вполне естественно. Что бы он сам сделал на её месте? Но сейчас Андрей мгновенно ухватил самую суть: ему тут явно не рады. Причем не рады настолько, что не будь нога парня стоявшей на пороге — Оля наверняка тотчас бы захлопнула перед ним дверь. А так девушка лишь мило улыбнулась и мгновенно бросилась ему на шею. — Как я рада тебя видеть, милый, — словно вантуз присосалась она к его губам, втаскивая бывшего возлюбленного в квартиру и чуть не силком волоча в спальню. Затем скинула с себя халатик и принялась стаскивать с парня джинсы. Андрей молча отвёл ее руки в стороны и посадил рядом с собой на кровать. — Что это значит? — Ты о чем? — состроила невинную мордашку красавица. — Куда ты делась после драки? — Побежала домой, как ты и просил. — А почему не брала трубку? — У меня телефон сломался. Отдала в сервис. Любимый, я на минуточку выйду в туалет, а то у меня от переживаний скоро все лопнет. Ольга лукаво улыбнулась. Погладила ладошкой парня по оттопырившемуся хозяйству (блин, мужик он и есть мужик. И пишется «мужик», оттого, что думает иногда не головой, а головкой), и, виляя задницей, исчезла за межкомнатной дверью. И тут Андрей сделал, наверное, чуть ли не самую большую глупость в своей пока ещё слишком короткой жизни: он расслабился. Спустил висевшие на бедрах джинсы на пол, снял майку, трусы, и с удовольствием нырнул под чистую прохладную простынку. После стольких мытарств она показалась ему мягче райского облака. Тупо захотелось отдохнуть. Забыть про всё, что с ним случилось. Удалить злосчастные файлы из своей памяти. Оля вернулась через минуту и протянула юноше фужер с шампанским. Отпила глоток из своего. — За то, что всё хорошо кончается. — Аминь, — залпом опорожнил бокал парень и, опрокинув девушку на кровать, принялся жадно целовать податливое, горячее тело. Всё подозрения улетучились. В голове появилась восхитительная пустота, а все члены сковала сладкая истома. — Только не здесь, — с трудом донеслась до сознания Андрея короткая фраза, явно сказанная его бывшей невестой, — мне потом кровищу отмывать ни разу не улыбалось. — Не ссы, лапочка, — низким голосом откликнулись на просьбу неизвестно откуда, — нам за этого кренделя за живого заплатят. Странно, пошевелиться не получалось, но глаза видели всё. Язык будто онемел или прилип к нёбу, так что Четверяков не мог произнести даже самого простого звука. А в комнате, между тем, деловито шуровали двое неприметно одетых мужичков. Один связал, как оказалось, полностью одетого парня по рукам и ногам прочной капроновой верёвкой, а другой завернул юношу в снятый со стены персидский ковер, и, видимо для надёжности, в качестве кляпа вставил ему в рот его же трусы. Затем оба подхватили внушительный свёрток под белы рученьки, и, распахнув двери, потащили в подъезд. Напоследок один из незнакомцев вытащил из-за пазухи пистолет с глушителем и два раза быстро нажал на курок. Спелёнутого, словно мумия, Андрея, как и подобает при классической транспортировке покойника, несли вперёд ногами, и он в обрез ковра, сумел заметить удивлённо распахнутые глазки Ольги и пару крохотных отверстий чуть пониже груди, из которых тонкими струйками вытекала алая кровь, а также расслышать стук от падающего тела. Бандиты тяжело спустились по лестнице, а выйдя на крыльцо, передний получил смачный удар в челюсть, отправивший переднего носильщика в нокаут. Оставшийся без опоры закутанный в ковер пленник сразу же упал на бетон, а сидевшие на крылечке бабки тотчас же дружно заблажили: — Хулиганьё… милиция! Второй, оставшийся целым, попытался достать обидчика из пистолета, но тот ловко укрылся за тяжеленной крышкой канализационного люка, которую, непонятно как, удерживал на полусогнутых руках, а затем со всей дури швырнул его прямо в голову убийцы. Тот явно не был готовым к такому повороту дел, и успев опустошить магазин (пули выбили щепу из лавочки, как раз посреди орущих благим матом старушек), словил чугуняку зубами. Рухнув рядом с пленником, он тут же получил от разъяренного Резо ботинком в горло. Не теряя ни минуты, джигит размотал потерявшего дар речи друга и злобно поглядев на обмерших со страху бабулек, закинул Андрея на заднее сидение стоящей у подъезда машины… — Ну как, очухался? — похлопал ладошками по щекам кое-как усевшегося на сидении Андрея. — Вроде да, — словно конь, помотал головой Четверяков. — Суки… ботинок из-за этих уродов потерял. — Ерунда, — флегматично отмахнулся абрек. — Такие проблемы решаются походя. Кавказец приспустил стекло. Высунул туда свой горбатый нос и бороду, минуты две рассматривал идущих мимо стоящей у тротуара машины прохожих. Потом неожиданно крикнул: — Эй, брат… да не ты, пузан… какой ты мне, к шайтану, брат… а вот ты, который в очках и шляпе. Подойди-ка сюда, будь ласков. К превеликому удивлению Четверякова призванный таким необычным способом мужчина, словно кролик к удаву, быстренько просеменил к Резо и даже наклонил голову к окну: — Простите, это вы мне? — Тебе, дорогой, тебе. Послушай, земляк. Ты далеко живёшь? — Да нет, рядом… в соседнем доме, — испуганным голосом ответил «земляк». — А размер обуви у тебя сорок третий? — Как вы угадали? — Я только что прилетел на ковре-самолёте с Магриба. А по рождению я потомственный черный колдун. Так что если не хочешь, чтобы я превратил тебя в старого вонючего ишака — быстро снимай туфли. Погода теплая. Дождика, это я тебе, как специалист по атмосферным путешествиям конкретно заявляю, не будет. Давай побыстрее. А то у моего друга — вампира, от нехватки человеческой крови ноги замёрзли. С этими словами бородач протянул руку в форточку, и приняв от «брата» пару ухоженных черных туфлей, закрыл стекло до упора. — Ласковым словом и слона на волоске водить можно (персидский поэт Саади. (прим. автора)), — усмехнулся, явно довольный удачно завершившейся сделкой джигит, наблюдая, как Андрей, склонившись в узком проёме, кряхтя примеряет обновку. — Ну как, подошло? — В самый раз, — довольно выдохнул Четверяков. — Тогда поехали. — И куда на этот раз? — В гости. Выложенное, по виду, ещё при царе Горохе, из красного кирпича небольшое двухэтажное здание располагалось на самой окраине Северграда. С одной стороны окружённое панельными пятиэтажками, а с другой — бетонным забором, за которым возвышались корпуса какого-то, судя по множеству дыр в ограждении, явно давно заброшенного завода. Место для кавказца было наверняка знакомо, а потому он уверенно подрулил к неказистому на вид деревянному крылечку. Парни вышли из машины, и Резо без стука потянул оказавшуюся открытой дверь. На входе стояли два лысых мордоворота, причем один из них — многозначительно поглаживая оттопырившийся карман. — Рюмочная через дорогу, — ухмыльнулся один из качков и постучал по ладони бейсбольной битой. — Может, тебе заплатить? — сунул изрядно помятую тысячную купюру в лапу другому неандертальцу еле сдерживавший себя джигит. — Ты что, этой бумажкой подтирался? — брезгливо, одним щелчком, довольно метко отправил зеленую денежку в расписную фарфоровую урну местный секьюрити. — Виталика позови, — не обращая на хамское поведение охранника, вежливо попросил абрек. — А может, лучше тебе бороду подпалить, чурка ты вшивая… твою мать. — Чью мать? — бледнея лицом, жестяным голосом переспросил Резо, при котором таких словосочетаний нельзя было произносить вовсе. Сунув руку в карман, он молниеносно ткнул шокером в гнусно ухмыляющуюся толстую физиономию. Лечение электричеством несомненно пошло придурку на пользу, и он, дергаясь в конвульсиях, словно мешок с дерьмом, повалился на пол. Второго пинком туфли сбил с ног Андрей. — Мальчики, успокойтесь, — взявшийся словно из ниоткуда накрашенный, будто девушка, парень ласково положил руку на плечо джигита, а корчившимся на полу бодигардам только кивнул головой и оба бедняги, охая и вздыхая, мгновенно покинули поле боя. Прихожая резко контрастировала с неприглядным внешним видом элитного публичного дома. Посреди холла, на белом потолке горела ослепительными огнями хрустальная люстра. Тут и там располагались мягкие кожаные диваны с придвинутыми к ним низкими ажурными столиками, сервированные различными алкогольными напитками и недоступными простому населению закусками. Выбрав один свободный, хозяин усадил своих гостей, и щелчком пальцев подозвал бродившего между гостей смазливого полуголого пацана. В левом ухе у мелкого торчала золотая серьга, вместо рубашки — короткий, до пупа голубенький топик, а в обтягивающих леггинсах красовалась абсолютно голая аппетитная задница. Юноша понятливо кивнул головой, и через пять минут их достархан ничуть не отличался от расположенных рядом. — Какими судьбами, Резо? — промурлыкал Виталик, наливая коньяк в три пузатых бокала. — Мимо проходил, радость моя, — неожиданно, — Андрей чуть с вилки кусок ветчины не уронил! — поцеловал в щёчку запунцовевшего гея бородач. — Тебе я всегда рад, ты ведь знаешь, — в свою очередь обнял за шею Резо Виталик. — Выпьем за знакомство. — И лукаво стрельнул подведёнными глазками в сторону Четверякова. — Мой друг не в теме, зайка, — ловко осушив бокал, заметил магометанин, — так что не подбивай к нему клинья. А лучше приюти двух усталых путников на ночь. — Не вопрос, мой волосатик, — бесполое существо пощекотало абрека за бороду. — И подбери ему грелку помоложе. — Сделаю, любовь моя, — Виталик надолго присосался к скрытым в густой растительности губам. — Ты в своём уме? — покрутил у виска пальцем Андрей, когда хозяин (или хозяйка борделя?), испросив разрешения, на минуточку отлучился, оставив гостей вдвоём. — А что такого? — улыбнулся Резо и шлёпнул по голому заду довольно пискнувшего проходящего мимо мальчишку- официанта. — И он ещё спрашивает! — всплеснул руками Четверяков. — Притащил меня в гейский бордель, пьёт коньяк, и это правоверный мусульманин! Может, ты ещё и трахнешься с этим холёным Виталиком? — А почему бы нет? — абрек преспокойно набулькал им обоим ещё коньяка и, чокнувшись, выпил до дна. — Имею я право на маленькие человеческие слабости? Тем более, что это бывает совсем не часто. А Аллах запрещает пить напиток из перебродившего винограда, то есть вино. Про коньяк в Коране ничего не сказано, а значит — можно, — сказал, как отрубил. Встал и поманил за собой Андрея, указывая на выглядывающую из-за перегородки довольную рожицу Виталика. Комнатка была небольшая. А из обстановки имелась лишь широкая, с периной и пуховыми подушками мягкая кровать, на которой оторопевший Четверяков увидел очаровательного мальчишку, которого, к слову сказать, можно было бы принять и за девочку, если бы не присутствие аккуратного, приблизительно десятисантиметрового достоинства, которое подросток стыдливо, наполовину прикрывал руками. — Можно присесть? — спросил покрасневший Андрей. При входе сюда у него была лишь мысль упасть на кровать и заснуть, но она моментально улетучилась, увидев полулежащего, стройного, с густыми ресницами, томным взглядом, с чувственными алыми губами ангелочка. Эффект не замедлил себя ждать и в штанах сразу стало тесно. А мальчик, безо всякого стеснения принялся ловко стягивать с него одежду, и оставив в неглиже, приложил пальчик к его губам. — Ты ведь в первый раз? — Заметив утверждающий кивок, продолжил. — Ничего не говори… просто доверься мне… я всё сделаю сам. Только расслабься. Он мягко уложил парня на перину и, прижавшись сверху всем телом, жарко поцеловал его в губы, одновременно восхитительно длинными ногами заплетая ноги Андрея, а руками перебирая мошонку и двигая кожицу на вставшем колом члене. Андрей задохнулся. По телу прокатились волны блаженства, а на кончиках пальцев опять появилось синее свечение. Юноша перевернул необычайно красивого мальчика на спину. Прижался руками к полупрозрачной коже на тонкой груди и белые искорки стали соскакивать в юное прекрасное тело, которое тоже стало светиться изнутри. Зачарованный мальчишка раздвинул колени и рукой направил изнывавшее от желания орудие в свою бордовую розочку. Парень вошёл сразу и до конца. Податливая спина прогнулась. Мальчик закрыл глаза и сжал губы, следуя навстречу каждому движению Андрея. Свет от ночника ощутимо поблек и пропало само время, будто, исчезнувшее в небытие, когда юноша услышал высокий и короткий крик. Вдруг всё закончилось. Синий свет с пальцев пропал, а по телу разлилась сладкая истома и полное умиротворение. — Ты потрясающий, — нежно целуя любовника, мурлыкал довольный мальчишка. — Таких у меня ещё на было. — Ты тоже прелесть, — поглаживая разомлевшего парнишку по гладкой груди, признался Андрей. — И ты у меня действительно первый. — Значит, запомнишь меня навсегда, — грустно улыбнулся мальчик и положил голову к нему на плечо. — Как тебя зовут, чудо моё? — осторожно теребя острый мальчишеский сосок, спросил парень. — Пусть будет Саша. Ты всё равно меня больше не увидишь. Четверяков с удивлением почувствовал, как по его груди бегут горячие слёзы. — Как ты сюда попал? Я могу вытащить тебя из этого вертепа. — Не волнуйся, милый, — мальчик улыбнулся и ладошкой вытер непрошенные слёзы. — Я сам сюда пришел… добровольно. Наша семья не погибала от голода. Всего было в достатке. И отец, и мать живы и здоровы. Вполне себе уважаемые люди. Вот только ТАКОГО сына они принять не смогли. Я, дурак, как-то за ужином признался, что я не такой, как все, — мальчишка засопел и потянулся за лежащей рядом с ночником салфеткой. — Ты бы знал сколько грязи в свой адрес я услышал в тот злополучный вечер. Я не выдержал, и в чём был, прямо из-за стола, сбежал на улицу, хлопнув от злости дверью. С месяц шатался по стройкам и вокзалам, ночевал в заброшенных садовых хибарах. За килограмм сосисок подставлял свою задницу всем, кто хотел и у кого были на это деньги. А потом нашлись доброхоты. И, видимо оценив смазливую внешность, пустили меня по домам к богатеньким господам. Они тоже те ещё фантазёры. Хоть кормили от пуза и в компьютер играть давали. Иной свяжет, рот заткнет вонючими носками, и трахает, изредка руками придушивая за горло. Потом, правда, извинялся. Говорил, что он только так кончить может. А мне с его извинений… лучше бы лишнюю пятисотку подкинул. От смерти спас один господин. Привел в этот бордель. Не знаю, сколько денег он за меня взял, бог ему судья, зато здесь хорошо. Виталик меня не бьёт. Разными вкусностями балует. Я одет, обут. Даже ноутбук в своей комнате есть. Я тебе утром покажу. У мальчика загорелись глаза. — Я тебе правда нравлюсь? Ну хоть чуть-чуть? — Саша показал пальцами самый мизер, а растроганный донельзя Андрей, с явно не отеческими чувствами обнял своего юного любовника и, нежно поцеловав, подмял под себя… Под утро Четверякову приспичило в туалет. Умильно посмотрев на разметавшего волосы по подушке, в свете ночника похожего на ангела спящего обнаженного мальчишку, парень натянул трусы и, безуспешно пошарив под кроватью в поисках горшка, со вздохом подошёл к закрытой двери, как в это же самое время ручка стала медленно поворачиваться влево…