Часть 11

Мне было не по себе.

Серьёзно. Интуиция напевает на задворках разума о грядущих проблемах,

мешая сосредоточиться на более важных делах.

И самое смешное в том, что я понятия не имею,

с какой стороны придут эти самые проблемы.

Паранойя.

Хорошая такая.

Уже как три дня после посиделок с Лизой и капитаном в библиотеке

возникает ощущение, что кто-то за мной следит.

Хотя понимаю, что нет никому дела до меня.

Я обычная торговка цветами.

Всё.

Ладно, беременная торговка цветами,

которая боится выйти за городские ворота.

Скорее всего, мне просто мерещится, что за мной следят.

Скорее всего, это просто шалят гормоны.

Или же постоянный стресс играет злую шутку со мной.

Не знаю, честно, но…

Успокоиться я не могу.

Еще месяц и живот будет расти со скоростью света.

Не хочется признавать, но Лиза права в том,

что мне будет сложно выживать с ребенком одной без посторонней помощи.

Хорошо, что меня из цветочного никто не выгонит.

Недавно я поговорила с матерью Флоры, рассказав о своем деликатном положении.

Женщина заверила меня, что мое рабочее место только мое, но…

Ладно ещё во время беременности работать, но что мне делать,

когда родится ребенок?

С кем его оставлять по утрам? Обращаться в гильдию с объявлением?

Поспрашивать? А потяну ли финансово я няню?

Мне плакать хочется, серьезно.

Ощущаю себя выброшенным на улицу слепым котёнком.

Омерзительное ощущение безнадеги.

Будь проклята моя глупость!..

Я больше никогда и ни за что пить не буду!

Хотела, называется, развеяться и прийти немного в себя.

Пришла, ага.

Заворачиваю за угол и тут же врезаюсь в кого-то со всей дури, падая на задницу.

— Прости-прости, ты в порядке? — Знакомый звонкий юношеский голос.

      Почти обреченный стон срывается с моих губ.

Ладони неприятно саднит. Смотрю на них.

Ну да, кожу содрала немного.

— Всё хорошо, — поднимаю глаза на Беннета,

и тут же в ужасе закрываю рот ладонью. — Ты в порядке, помощь нужна?!

— Хах, нет, все нормально. Я как раз в Собор собрался! — неловко смеется, почесав макушку.

Да на нем живого места нет! Вся одежда в крови, местами рваная!

Вид настолько плох, что тошнота подступает к глотке.

— Пойдем, я тебя провожу. — Мне просто совесть не позволит оставить его одного в таком плачевном состоянии.

Как он только в сознании находится?

***

Барбара смотрит на Беннета, как на извечного гостя.

Девушка не причитает, не отчитывает,

она выглядит настолько смиренно-обреченной,

что её просто-напросто становится жалко.

Волшебная песня красиво льется из уст девушки,

когда небольшой обруч воды окутывает Беннета.

Раны затягиваются прямо на глазах.

— Спасибо огромное! Хах! — Беннет широко улыбается, почесывая макушку.

Парень-рубаха, ей богу.

— Так, а теперь, что у тебя опять стряслось? — Ну вот, настала моя очередь.

Правда, в отличие от Вечного Мондштадского Несчастья,

я не отделаюсь от ещё одной эмоциональной тирады.

Понимаю, что Барбара просто очень добрая и сострадающая девушка.

Она переживает обо всех убогих и несчастных, а их раны воспринимает

как личное оскорбление, но я же не специально себя калечу!

Просто так глупо складываются обстоятельства!

***

Пойти на главную площадь и посидеть в «Хорошем Охотнике»,

поедая Мондштадские оладушки — самое то, чтобы разгрузить нервную систему.

Серьезно, что может быть лучше ужина под открытым небом?

Ещё и народу к вечеру поубавилось.

Кра-со-та-а.

Сидишь одна, никого не трогаешь, вкусно кушаешь и не думаешь о растущих проблемах…

... пока какой-то индюк без какого-либо дозволения

не отодвигает молча стул и не садится напротив тебя.

Чуть не давлюсь оладушкой, когда, подняв взгляд, натыкаюсь на,

вот сюрприз, бравого одноглазого капитана.

И, опять же, почему не капитана дальнего плавания, а?

Сколько проблем-то тогда можно было бы избежать!

К сожалению, жизнь меня не сильно-то любит.

— Добрый вечер, — неловко улыбаюсь, смотря куда угодно, но лишь бы не на него.

Вот правда, оставаться один на один с ним стыдно до чёртиков.

Ещё и не знаешь, как себя толком вести.

Будешь сильно любезничать — подумает, опять на что-то набиваюсь,

буду холодна — подумает,

что обиделась и мечтала о чем-то большем,

чем просто одна ночь.

Интересно, а много ли дам из-за его положения пытались его соблазнить?

Много, конечно, много. И не только ради выгоды, вон какой горячий красавец.

Такого не грех в постель затащить, будем честны.

— Привет, как жизнь? — И зыркает так, что дышать становится невозможно.

Он будто сканирует меня насквозь, пытаясь влезть под кожу,

прочитать мысли, вытрясти душу, в конце концов.

Что он хочет, чтобы я сказала? Что он ждёт от меня?

Повиснуть на шее? Требовать свадьбы, алиментов?

Что, по его мнению, я должна делать?

Что в этом Мире положено делать в такой ситуации?

— Всё хорошо, спасибо вам огромное за помощь с тем заявлением. — Улыбаюсь как можно ярче, строя полную дуру. — Благодаря вашему содействию я отделалась малой кровью.

Не хотелось бы мне неделю работать бесплатно на общественных работах.

— Понимаю, не в твоём деликатном состоянии. — И так понимающе кивает,

с такой улыбкой.

Только неприкрытый повязкой глаз выдает серьезность, холодность.

Ошибёшься, оговоришься — игра закончится.

Рука почти уже легла в защитном жесте на живот,

но я вовремя одергиваю себя, сложив руки на колени,

словно примерная школьница.

— Да, конечно, вы правы! — Слишком громко, слишком радостно-наиграно.

— Так когда же свадьба?

— Чья?

— Твоя.

— О, капитан, простите, но я вынуждена вам отказать!

Как вы знаете, я в положении, и мне совесть не позволит заставить вас растить чужого ребенка. — «Боже, что я несу-то!»

— Меня самого вырастил приемный отец. Возможно, настало время мне пойти по его стопам. — Переиграл, причем даже не напрягаясь.

Господи, какая у него горячая улыбка.

Так-с, стоп, кажется, мы это проходили уже,

и последствия мы будем разгребать всю жизнь.

— Ваши пылкие речи достойны восхищения, но они не трогают мое сердце.

Оно безвозвратно отдано лишь одному человеку…

— Ты же сказала, что моего дорогого братца не любишь…

«Да и он маловероятно пустил бы тебя в свою постель, да?» — На это Кэйя намекает?

— А при чем тут он? Я люблю безумно отца своего будущего ребенка. — «Все, выносите. Мое сердце сейчас остановится от стыда! Главное не покраснеть!»

— О, хотелось бы познакомиться поближе с этим человеком.

Кто смог переплюнуть в твоих глазах моего брата…

— К сожалению, думаю, это невозможно. — Пауза. — После столь важной новости он решил прогуляться за сокровищами в один из Храмов, и его насмерть затоптали хилличурлы.

— Какая жалость, что вы не успели расписаться.

— Да, какая жалость…

Конечно, так капитан и поверил в эту сказочку.

Ну хоть отстал на время, и на том спасибо.

***

Обустраивать детский уголок весело. И настроение поднимается.

Пусть некоторые вещи, например, резная колыбель, куплены с рук,

это не отменяет саму атмосферу.

Нежное ожидание грядущего чуда.

На самом деле, мысли о родах пугают. Я не знаю, насколько медицина здесь хороша.

Я не знаю, насколько роды рискованное мероприятие в нынешних реалиях.

Одно слово — страшно.

До паники, до безумия. Ведь если я, не дай бог, умру, что станет с ребенком?

Отдадут в аналог детдома? Выбросят на улицу?

Там, правда, в таком случае стоит уповать на то,

что внешностью ребенок пойдет в отца…

Хоть какой-то шанс быть узнанным и взятым под какое-никакое крыло

в случае моей смерти.

Но это если я умру!

А если буду жить и все пройдет хорошо, то…

— Солнышко моё, будь добра, возьми мою непримечательную внешность,

а то у мамы будут большие проблемы! — Наглаживая животик, будто молитву, приговариваю.