Часть 13

— Боюсь, ты что‑то напутала, — я старательно удерживаю на лице дружелюбную улыбку, хотя внутри всё сжимается.

Голос звучит ровно, почти беспечно. Я собой прямо горжусь! — Думаешь?

      — Думаю?! — Её голос взлетает на октаву выше, глаза горят злобой. — Я отчётливо слышала разговор милого Дилюка с Кэйей!

Решила переключиться на его брата? Мерзко!

Глубокий вдох. Ещё один.

Воздух словно застревает в горле, но я заставляю себя выдохнуть медленно, почти беззвучно.

— Мерзко таскаться за Дилюком, подбирая его грязные вещи и создавая из них культ, — бросаю холодно, глядя ей прямо в глаза.

— Если не забыла, ты тоже этим занималась! — она почти кричит. — Ты возглавляла нас! Ты!..

— И от этого позора мне никогда не отмыться. — «Не говорить же, что этим промышляла старая хозяйка тела. Звучит крайне стрёмно». — Но я не понимаю, зачем ты припёрлась ко мне на ночь глядя? Поделиться сплетнями? Когда же мы с тобой стали закадычными подругами?

      — Ты‑ы!

      — Я! А теперь выметайся из моего дома.

Да пошевеливайся, ночь на дворе.

Все нормальные люди давным-давно спят!

Хлопок двери. Тишина. Я остаюсь одна.

Спиной приваливаюсь к прохладному дереву, закрываю глаза.

Паника накатывает волнами — то захлёстывает с головой, то отступает, оставляя дрожащие руки и холодный пот на висках.

«Кэйя догадался, мать вашу!!!»

Я медленно отхожу от двери,

словно каждое движение требует неимоверных усилий.

***

Сажусь в кресло, сжимаю подлокотники.

В памяти вспыхивают кадры недавнего разговора.

«Решила переключиться на его брата?»

Что она на самом деле услышала? Какие слова вырвались из контекста?

И главное — что понял Кэйя?

Он не из тех, кто бросается обвинениями без доказательств.

Значит, у него есть что‑то весомое.

Или он просто подозревает?

Вспоминаю его взгляд при последней встрече — спокойный, чуть насмешливый, но с этой едва уловимой искрой, которая заставляла меня нервничать.

Он что‑то знает.

Точно знает! Просто так он бы не пошел к Дилюку,

не стал бы первый объявлять перемирие и изливать душу!

Внезапно раздаётся стук в дверь. Резкий, настойчивый.

Вздрагиваю, чувствуя подступающую панику…

Стук повторяется — уже громче, требовательнее.

Медленно, словно во сне, иду к двери.

Рука дрожит, когда я берусь за ручку. Делаю глубокий вдох…

И открываю…

На пороге стоит Кэйя…

… Кто бы сомневался!

Его лицо спокойно, почти безмятежно,

но в единственном глазе горит пугающий до дури огонек.

— Нам нужно поговорить, — говорит он тихо, без тени улыбки.

Я молча отступаю, позволяя ему войти.

Дверь закрывается за его спиной, отрезая последний путь к бегству.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— О чём? — Мой голос звучит неестественно ровно.

Серьезно, я горжусь своим умением держать лицо!

Кэйя делает шаг вперёд, останавливается в двух шагах от меня.

— Ты знаешь, о чём, — произносит он,

и от этих слов по спине пробегает ледяной озноб.

— Прости, но я не умею читать мысли. — Как можно милее улыбаюсь. До носа доносится легкий запах спиртного.

«Ах да, он же в таверне был».

Воздух заметно похолодел.

Я невольно вздрогнула, украдкой глянув на висящий на его бедре Глаз Бога.

Крио. Точно…

— Донна! Ай-яяй, как не хорошо лгать прямо собеседнику в лицо. Тебя в детстве этому не учили? — Бесячая улыбка появилась на его красивом лице.

— Вы меня в чем-то обвиняете, капитан? — вторю, по-глупому моргая.

— Ты переспала со мной!..

— Вы были не против. — Перебиваю.

— Ты забеременела!..

—… не от вас.

Кэйя чертыхнулся. В его глазах мелькнуло бешенство.

— ХВАТИТ ЛГАТЬ!

— Хватит на меня орать. — Не осталась в долгу я.

— Или?

— Или я пожалуюсь Лизе, что вы меня донимаете, капитан. — Брехня, но ему об этом знать не обязательно.

Тишина повисла гробовая, а после Кэйя громко рассмеялся,

почти истерично, я бы сказала.

— Поразительные изменения в характере! Ты будто другой человек, Донна. Мало похожа на одержимую фанатку моего дорогого братца. — Паскудная усмешка исказила его лицо. — Не получилось с ним, перешла на меня…

— Выметайся. Живо!

— О, вам не нравится правда?

— Мне не нравитесь вы! — в отчаянии крикнула я.

— Тебе изменяет память, дорогая, я отчетливо помню, как ты стонала моё имя.

— Я польщена, что наша ночь осталась у вас в памяти.

А теперь вон из моего дома!

— Донна, ты же понимаешь, что кота в мешке не утаить? Я знаю точно, что у тебя никого после меня не было.

— А до тебя? — не сдаюсь.

Кэйя покачал головой, направившись из моего дома.

      — Лиза просила меня выяснить, кто обрюхатил её подругу.

Думаю, завтра я к ней зайду и поделюсь тем, что я накопал.

Добрых снов, Донна.

— Ублюдок!