Спокойной ночи, Айрин

Никто проснулся оттого, что Скуталу, спотыкаясь, вошла в переулок с бутылкой яблочного сидра в копытце. – Эй, красав... ИК, – начала пегаска, – ...чик, ты выглядишь как тот, с кем я... буду просыпаться каждый фигов день! – Привет, дитя, – ответил жеребец. – Ты выглядишь как полное дерьмо. – Где? Никто наблюдал, как Скуталу пыталась осмотреть себя. – Что где? – спросил жеребец. – Где оно? – Полное дерьмо? – Д... ИК! Да. Никто махнул копытом в целом в направлении пегаски. Скуталу принялась поливать себя сидром. – Смыла? – пегаска покачнулась. – Нет. Скуталу упала на бок, и начала кататься по луже, после чего встала, вся в грязи и остатках алкоголя. – А теперь? – Да, – Никто кивнул. – Самое то. – Так кем же ты хочешь стать, когда вырастешь? – Скуталу плюхнулась на жеребца сверху. – Я уже вырос. – Тогда почему ты никем не стал? Никто не ответил. – Ты как... – пегаска замолчала, стараясь не блевануть. – Ты похож на тех волшебных кобылок из нипоньских комиксов. Только ты жеребец, и не волшебный, и мерзкий. – И не поспоришь. – Ты появляешься из ниоткуда, и внезапно мы становимся лучшими друзьями! – Скуталу подбросила бутылку в воздух. – Ты не работаешь, тебя никто не ищет, ты просто появился из ниоткуда и расцветил мою скучную жизнь. – Где ты взяла алкоголь? – Это как... ты можешь делать все, что захочешь, и никто тебя не остановит, – продолжила пегаска, – никто о тебе не заботится, не разговаривает с тобой, не шутит с тобой... Эй! Так вот почему тебя зовут Вообще Никто? Потому что ты вообще никто? – Именно. – Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? Жеребец вздохнул. – Я не знаю, Скуталу. Я всегда хотел исследовать, открывать что-то новое, вроде пони, про которых пишут в книгах по истории, но я потерял шанс заняться этим давным-давно. – М-м-м, – пегаска втиснулась в его копыта. – Теперь я делаю именно то, чего хочу. – Бомжуешь? – Типа того, – Никто притянул Скуталу поближе и опустил голову. – Мне всегда хотелось петь, – пробормотала пегаска. – Правда? – Мне было очень приятно делать мюзикл для школьного спектакля, но все над нами смеялись... Они полежали в молчании. – Моя сестра всегда пела лучше меня, – задумчиво произнес Никто. – Она была лучше меня много в чем, но я умел обращаться со словами и умел сохранять спокойствие под давлением. Из-за этого пони, естественно, обращались ко мне чаще чем к ней... Я ей немного завидовал. Никто взглянул вниз и заметил, что Скуталу спит. Устроив ее поудобнее, он закрыл глаза и тоже провалился в сон.