Глава 3

Гостиную заливал солнечный свет. Проникая через витражное окно, он разноцветными бликами играл на сосредоточенном лице юноши, который, будто на параде, стоял вытянутый по струнке со сжатыми в кулаки ладонями. Камин, который ещё не успел потухнуть после ночи, витиеватым дымом игриво исчезал в дымоходе, оставляя в гостиной лишь лёгкий запах тлеющих брёвен. – Отец, перед тем как я уеду, разреши Иззи учиться, ведь она так этого жаждет. Ты же не хочешь, чтоб она сидела здесь и чахла. – Нет, и я устал уже это повторять из года в год, изо дня в день. – В Оксфорде женщинам даже степень не дают… – Так какой тогда вообще смысл в этом обучении? – Смысл? Она мечтает об этом. Мистер Уорик по утреннему обычаю сидел в своём любимом кресле и читал ежедневную газету. Он надеялся, что разговоры об обучении Изабелл были, хоть на короткое время, но всё же забыты, однако не прошло и недели, как они опять возникли. Устало вздохнув, мужчина отложил газету, снял пенсне и посмотрел на сына. – И ты туда же. Нет, этого не будет. – Но почему, отец? Разве это справедливо, что такой оболтус, как я, может учиться, а такая светлая голова Иззи должна прозябать в деревне, – Ричард расстроенно развёл руками и посмотрел на отца умоляюще. – Почему прозябать? Она может учиться здесь. Для неё созданы все условия, всё, что она хочет, мы ей предоставляем. Хочет репетитора по нумерологии, дали ей репетитора, хочет новую книгу Батильды Бегшот, достали ей этот неподъёмный фолиант, захотела… как это называется, – мужчина защелкал пальцами, силясь вспомнить странное слово. – Велосипед. – Да, точно, велосипед! Она его сразу же получила. Мы её не ограничиваем ни в чём, зачем ей университет, если и так всё чудесно, да и она под нашим с мамой присмотром… – Отец, прошу тебя. Ты же желаешь Иззи счастья? Дай ей хотя бы возможность пойти на экзамены. Не получится, так не получится, ведь только тридцать девушек со всей Великобритании будут удостоены чести учиться под одной крышей с мужчинами. Это будет неимоверная удача, если она вообще пройдёт. Просто дай ей шанс. Она только об этом и просит. Мистер Уорик посмотрел на сына и внутренне улыбнулся тому, как же быстро растут дети. Буквально, казалось, пару лет назад они только ходили выбирать Ричарду его первую волшебную палочку, а теперь этот юноша выше его на полголовы, да и вступается за сестру, как человек, несущий за неё ответственность. За дверью мелькнула чья-то бесшумная тень, и мужчина увидел в отражении зеркала, висящего напротив, дочь. Девушка, закусив губу и прижав руки к груди, с волнением, отпечатавшимся на лице, ждала вердикт в коридоре, прижавшись к стене. Мистер Уорик в свойственной ему манере вздохнул и сжал переносицу тонкими аристократическими пальцами. – Изабелл? – строго и властно. Девушка вздрогнула, но вышла из тени и подошла ближе к отцу, непроизвольно прячась за спину младшего брата. Мужчина видел, как в её глазах светилась мольба, он видел, как Иззи хотела учиться. Не было ни дня, чтобы она что-то не изучала или не читала, казалось порой, что его дочь живёт знаниями и учёбой. Он догадывался, в кого она такая уродилась. Его мать, Сесилия Уорик, урождённая Лидс, была такой же: не было ни одного человека, будь то мужчина или женщина, который мог бы перещеголять её в чём-то. Нумерология или трансфигурация, защита от тёмных сил или зельеварение – она была гением во всём. Но, к сожалению, от этого и страдала, так как не могла применить свою гениальность на пользу людям. Ей только и оставалось, что воспитывать детей да создавать уют. Не хотел он такой же судьбы для своей малышки Иззи–Бриззи, поэтому всячески старался ограничить её тягу к знаниям. Но, как сейчас стало ясно, не удалось. Отцовское сердце окончательно смягчилось, когда мистер Уорик ещё раз посмотрел в эти синие светящиеся глаза. – Ладно, хорошо, можешь ехать на свои вступительные экзамены. Но! Только экзамены, – и уже тише, – дальше посмотрим... – Мерлин, спасибо, папочка! Ха – ах – ах. Спасибо, спасибо, спасибо, – Изабелл подорвалась с места и заключила отца в объятия, – спасибо, спасибо, спасибо… – Ну, всё, всё, – мужчина похлопал девушку по спине. – Ричарда благодари, он был таким напористым. Девушка оторвалась от отца и набросилась на брата с объятиями и поцелуями. Юноша, смеясь, погладил сестру и, улыбнувшись, сказал: – Так правильно, не мне же одному страдать от уроков. Девушка снова рассмеялась и, счастливая, вместе с братом вышла из гостиной. – Эх, что творится, – тяжко вздохнул Мистер Уорик и, тихо посмеиваясь, продолжил читать газету, на первой странице которой пестрел заголовок о разгорающемся конфликте между германским и британским министрами магии.

****

– Так, дорогой, ты всё взял: носки, рубашки, панталоны… – миссис Уорик стояла в прихожей и, загибая пальцы, перечисляла всё по заготовленному в голове списку. – Мам, ну не позорь меня перед друзьями, – покраснел Ричард и махнул головой в сторону Артура и ещё одного прибывшего сокурсника. – Лучше сейчас всё проверить, чем потом по сто раз аппарировать туда-сюда, – ничуть не стушевалась женщина и продолжила смущать сына. Изабелл, облокотившись о дверной косяк, стояла у лестницы и с улыбкой наблюдала эту комичную картину. Ей казалось, что она принимает в этом участие, точнее, пыталась себя в этом убедить, но на самом деле её мысли были далеко. Она хотела поймать Марка Пембрука и перекинуться с ним парой слов без посторонних глаз. Вот сверху послышались глухие шаги, а сердце девушки уже успело сделать несколько кульбитов, выпрыгнуть на дубовый паркет и вернуться обратно. – Мисс? – молодой человек улыбнулся и сошёл с последней ступеньки. Девушка, словно маленький ребёнок, которого засмущали взрослые, покраснела. Юноша поравнялся с девушкой, и теперь Иззи могла досконально изучить его костюм. Светло-песочные выглаженные брюки, такая же жилетка, из-под неё выглядывала белоснежная рубашка. И пиджак, из бокового кармана которого виднелась тоненькая цепочка часов, уже устаревший, но такой романтичный аксессуар. Сверху на плечи была накинута тёмная, словно топлёный шоколад, мантия. Курчавые же и непослушные, так часто торчащие в разные стороны волосы были разделены на пробор и зачёсаны назад гелем. Несколько раз, будто рыба, выброшенная на берег, девушка открывала и закрывала рот, силясь хоть что-то произнести, но мысли так и не шли, их словно снесло потоком лавины на заснеженных холмах. Молодой человек тоже замер на пару мгновений. Но не найдя что сказать, взмахнул волшебной палочкой, призывая к себе багаж, и, улыбнувшись, направился к выходу. Спохватившись, Изабелл бросилась за ним. – Отец разрешил мне сдать вступительные экзамены. – Я очень рад за Вас, – бросил юноша и пошёл дальше, однако внезапно остановился и развернулся, – Вы получили моё письмо? Прочли? – Да, – настроение девушки немного упало. – И как Вам? – Вы пишете неплохо, – Изабелл замялась, не зная, как продолжить дальше. – Однако? – Несколько сухо, так, как будто Вы сдерживаете себя. Понимаете? Я не увидела в этом письме искренности, некой честности, не увидела Вас. Будто бы это писали не Вы, а вовсе другой человек. Лицо парня окаменело, в одно мгновение его взгляд похолодел и пустил несколько острых ножей в сторону Изабелл. – Уж поверьте, это писал я. – Ну конечно! Я лишь о том, что… – Марк! Ты где там застрял?– послышался недовольный голос Ричарда. Не дав девушке даже закончить фразу, юноша, притворно улыбнувшись, не говоря ни слова больше, развернулся и, хлопнув полами мантии, выбежал из дома, оставляя ошеломлённую волшебницу смотреть ему в спину. Бросив удивлённой миссис Уорик короткую фразу прощания, Марк под вопросительные взоры друзей тут же аппарировал. Вслед за другом раздалось ещё три хлопка, и двор опустел. – Что с мистером Пембруком? – недоумённо спросила женщина, проходя мимо дочери в гостиную. Иззи, вспыхнув, как маяк на китовом жире, взлетела наверх к себе в комнату, громко хлопнув дверью.

****

«Дорогой Ричард, Пишу тебе с тяжёлой совестью и надеюсь, что ты не будешь против передать мои слова мистеру Пембруку. К моему огромному сожалению, я нанесла ему глубокую обиду, и он так быстро покинул нас, что я не успела сказать, насколько я сожалею о тех словах, которые бросила ему перед отъездом. Ты же знаешь, как я порой бываю непростительно резка. Моей целью не было как-то оскорбить его или унизить, я просто, как хороший друг (надеюсь, он до сих пор считает меня таковым), хотела сказать правду и ничего не утаивать от него, а получилось непозволительно грубо и неделикатно с моей стороны. Моё сердце просто разрывается от мук совести. Прошу, скажи, что я чувствую себя очень виноватой и с радостью искуплю свою вину.

С любовью, твоя сестра Иззи»

Аккуратно запечатав письмо, девушка отдала его чёрному, как ночь, филину. – Цилли, отдай письмо Ричарду, – Изабелл открыла окно и, погладив птицу, приказала той лететь. Прошёл всего лишь день с того момента, как уехал брат, но беспокойство не покидало девушку. Иззи сидела в своей комнате и прокручивала в голове уже в сотый раз произошедший разговор. Её беспокоила реакция, с которой Марк уехал, он даже не попрощался с ней, даже не посмотрел в её сторону. Что же она наделала, она оскорбила его, задела его чувства, даже не позаботилась о том, чтобы обернуть свои слова в более учтивую и мягкую форму. Груз совести лежал на груди Изабелл, она не могла ни учиться, ни вообще что-либо делать. Она только мерила шагами комнату, закусив ноготь на большом пальце, и волновалась всё больше и больше. Нервно поглядывая на часы, девушка отсчитывала время, прошедшее с отправки её письма. Прошёл день! Целый день, а никто так и не ответил. За это время можно было уже дюжин пять писем получить, но ответ всё не приходил. Иззи не заметила, как стемнело и комната погрузилась во мрак, а она всё также продолжала ходить от одной стенки к другой. Внезапно раздался стук о стекло. Девушка, как сама не своя, бросилась к окну, впуская, помимо Цилли, ещё и прохладный ночной апрельский воздух. Выхватив из клюва недовольной таким обращением птицы письмо, волшебница, шепнув: «Lumos», развернула конверт и впилась глазами в ровные незнакомые завитки почерка. «Уважаемая мисс Уорик, Ричард счёл, что правильнее будет мне ответить на письмо, которое было скорее адресовано мне, а не ему. Изабелл, я нисколько на Вас не сердился, да и сам хотел принести свои глубочайшие извинения за столь неприемлемое поведение и Ваши муки, которых Вы, конечно, не заслужили. Не хочу оправдываться, скажу просто, что моё глубоко сидящее писательское эго было задето. Вы будто бросили мне вызов! И я, как последний дурак, повёл себя так некрасиво и неразумно. Впредь обещаю воспринимать критику стойко, как подобает настоящему мужчине, и более никогда не заставлять Вашу совесть так страдать из-за меня.

С глубочайшим уважением, ваш друг, Марк.

P.S Надеюсь, это не покажется Вам таким уж сухим.

По белой дороге Мы шагали вдвоём. Меж вереска полем И серым холмом. Ты казалась мне кроткой, Как птенец коноплянки, Но солнце резвилось В твоих прядях-беглянках. И апрель сиял в глазах...».

Иззи не заметила, как её губы тронула лёгкая улыбка. Холодная костлявая рука вины, сжимавшая сердце, исчезла, и теперь девушка бездумно водила подушечками пальцев по письму, вырисовывая ими завитки на своём имени, на строках стихотворения. В голове тут же всплыл образ карих глаз, непослушных кудрявых волос, сильных рук и лёгкой доброй улыбки. Запястье приятно обожгло мягким касанием – воспоминанием. Девушка, всё ещё улыбаясь, подошла к своему письменному столу, достала из среднего ящика маленькую, обитую внутри синим бархатом шкатулку и положила туда письмо, под которым уже лежал потрёпанный голубоватый листок, сложенный вдвое.