15.

Два года спустя. 1.07.2018. Воскресенье – Не квартира – мечта! – объявил Слава, стоило только пересечь порог. – Славик, тебе точно нравится? Ты же пока только фото видел, дальше порога не ушёл. – Тёть Оль, ты серьёзно? Кому в здравом уме не понравится своя квартира на совершеннолетие! Как только предки добро дали? Ольга хмыкнула. – Тут уж дарёному коню, как говорится, в ценник не заглядывают. – Главное, что не Троянский! – Обижаешь, Славик! Дай своей крёстной побыть феей. И так твои родители не давали тебя особо баловать, а мы ж всё-таки не чужие люди: родной племянник, как-никак! Славик, ничуть не стесняясь ни своих эмоций, ни того, что уже вымахал и перерос миниатюрную, даже на каблуках, тётю на целую голову, полез обниматься, готовый плакать и смеяться от счастья. Подумать только! Своя квартира! Да он о таком даже и мечтать не смел, пусть и содрогался при мысли о возвращении в студенческую общагу. – Только тут есть один ма-а-аленький нюанс, но ты же у меня мальчик не из пугливых, не суеверный, не то, что твоя бабка, которая чуть что – сразу крестилась, и даже стиральную машину перед стиркой перекрещивала, на всякий случай. Слава, почуяв неладное, разомкнул медвежьи объятия, которые крёстная вытерпела со стоицизмом той самой незамужней богатой родственницы, от которой в восторге все племянники и прочие юные отпрыски до десятого колена и их хлебом не корми, дай пообниматься. – Тё-ё-ёть? – вопросительно протянул Славик, чьи брови с каждой секундой поднимались всё выше и выше. Просто на всякий случай. – Спокойно, Маша, я – Дубровский. Ну, подумаешь, год назад студент из-за сессии повесился… Ну, так говорят, что из-за сессии, хотя, на самом деле, все предметы, кроме одного, автоматом сдал, а последний, историю, чудом на четыре вытянул… – Она задумалась, что-то припоминая. – Или всё-таки нет, даже не вытянул, получил трояк и без стипендии остался, бедняга, ведь исправлять давали только двойки. Плакал, говорят, прямо в аудитории, но сердце исторички не дрогнуло, ну, и вот… – скомкано закончила тётя, почему-то глядя куда-то поверх плеча Славы, что было задачкой не из лёгких, и ей специально для этого пришлось встать на носочки. – Тёть Оль… – Что «тёть Оль»? Я, думаешь, не знаю, что тебе из космоса прилетело, и ты теперь призраков видишь? Ты как-то у меня ночевал, когда к сессии готовился, ну, во сне и проговорился. – Она подмигнула и легонько хлопнула племянника по плечу. – А тут, считай, и новый друг, и сосед, который есть не просит, девчонку не уведёт… – Тёть Оль… – Я всё проверила. Арсений Соколов, мальчик из приличной семьи, отличник, ни в каком криминале не замечен – да о таком соседе все мечтают! – Только он мёртвый. – А тебе-то какая разница, мёртвый или нет? Не гниёт, не пахнет, чай! Или что, передумал уже, в общагу, к клопам хочешь? – Нет! – тут же выпалил Славик. Всё, что угодно, лишь бы без клопов и из холодильника ничего не пропадало. Ольга улыбнулась и довольно потрепала парня по тёмным растрёпанным волосам, которые вились мелкими упругими завитками как у барашка. – Вот и умничка. Осваивайся, знакомься, а я полетела, опаздываю. С бумагами всё потом, где надо расписаться – расскажу. – Затем она грозно посмотрела вглубь квартиры и зычно оповестила: – Арсений, ведите себя прилично! У меня есть знакомый экзорцист! – Это дядя Паша что ли? – шёпотом отозвался Славик, чуть склонившись к ней, но продолжая изучать взглядом квартиру на предмет соседей. – Да он же дальше соседнего квартала не изгонит, потому что прокачивать свой дар ему слишком лень. Тётя шикнула и ткнула его кулаком в плечо. – А ну цыц, я работаю! – Правда, всё, что хотела, она уже сказала и, чмокнув крестника на прощанье, упорхнула восвояси, оставив за собой шлейф «Императрицы». Славик поплёлся закрывать дверь. К счастью, тётя, кажущаяся лёгкой парящей бабочкой, не только жалила как пчела и так же работала, но и память у неё была как у слона: она помнила всё, особенно то, что вам меньше всего хотелось. Некоторые думали, что такая память досталась ей в день раздачи даров (то есть, в день, когда упал камень), но нет, память у Ольги Олеговны была своя. Славик вздохнул, продолжая мяться в коридоре, вперив бездумный взгляд в конец коридора, где виднелась гостиная. А вот ему досталось умение видеть и общаться с призраками, и иногда Славик очень об этом жалел. – Что, ушла? Ну, давай знакомиться. – Тут из Славиной из спальни… Слава тут же попытался выбросить из головы вспомнившуюся строчку и натянуть на лицо вежливое выражение. В конце концов, ему ещё с этим парнем жить. Парень, к слову, не был ни кривоногий, ни хромой, и вообще выглядел вполне живо, но Славик уже на этом коне катался и даже падал пару раз, так что тут уж его не проведёшь. Славик, как воспитанный мальчик, протянул руку. – Славик Новодворский. Призрак многозначительно хмыкнул и пожал протянутую ладонь своей, прохладной, как у всех призраков. – Сеня Сокол, раз уж ты сразу «Славик». – Сокол? – на всякий случай, переспросил Слава. Сеня возвёл очи горе. – Ну, Соколов, но это неважно. Ты располагайся, рассказывай, чем живёшь, а тут, знаешь ли, скука смертная. – Он усмехнулся собственному остроумию и подмигнул, машинально поправляя заношенную клетчатую рубашку, болтавшуюся на худых плечах как на вешалке и оттого периодически съезжающую. Славик неловко хохотнул. – Я бы и рад, но мне нужно на собеседование собираться. Хочу летом поработать. Я заскочил пока просто часть вещей закинуть. Сеня вскинул брови. – Поработать? А разве ты не из богатеньких, типа? – Это моя крёстная из богатеньких, а я так… Сеня понимающе закивал. – Понятно. Ну, бывай, собирайся. Потом расскажешь, как там, на воле, а то я из квартиры – ни ногой, сам понимаешь. – Он со вздохом развёл руками. Слава не нашёлся, что на это ответить, и отправился за брошенной у двери сумкой с вещами на первые пару дней, пока не заберёт от родителей остальное. До собеседования в книжный магазин с кофейней по совместительству оставалась пара часов.