Часть 26

Я встала и почувствовала жжение в области груди, ноги мне отказали на несколько секунд, которых хватило бы, чтобы упасть, но меня схватили за локоть. –Что с тобой? – Россия быстро подбежал, но поймал меня другой человек, стоящий ближе всех. –Спасибо, Дазай. Уже всё хорошо. Слабость почувствовала, – я постаралась улыбнуться. Осаму перебросил мою руку через голову и молча помог дойти до моей комнаты. Пока мы не ушли далеко, я сказала ребятам, в том числе и Отечеству, что хватит и детектива и что мне после отдыха станет лучше. –Проведи меня в ванну. Пожалуйста. После долгожданного душа, я спокойно легла в кровать. –Спасибо. Прости. Тебе нравится мирная жизнь? – не могу себе объяснить, зачем завела разговор. –Да. –Смогу ли я к ней привыкнуть, хороший вопрос. –Люди привыкают ко всему. –И я не уверена, что хочу этого. Ведь только так в моей бесполезной жизни есть смысл. У меня нет ни талантов, ни желаний, ни богатства, ни дома. Не буду уходить до последнего. –Пока не умрёшь? – твёрдо спросил Дазай. Я хихикнула. –Не. Мать меня из-под земли достанет и там пиздюлей даст, если я сдохну раньше срока. Да и долгожители мы. Пока не надоест или не найдётся чего получше. –Вариант с замужеством даже не рассматривается? И что у тебя с лицом? –Фу, мерзость. Да и кому я нужна-то такая? На всю жизнь останусь с мамой, купим дом с садом…и заживём, – я прикрыла глаза и представила себе эту картину. – Как может мир быть таким ужасным и прекрасным одновременно? –Зачем ты мне всё это рассказываешь? –Ни одному тебе это известно. Люси тоже. Да и надоело ото всех убегать, всё равно скоро все разбежимся и забудем о друг друге. Так почему бы и не поговорить напоследок? –Ясно. Вы собираетесь стереть всем память. –Да. Таковы правила. –Зачем тебе правила, которые заставляют тебя страдать? Если не хочешь их соблюдать – обойди. –Главное, чтоб всё шито да крыто было? Нет, я не смогу. Я уже выбрала долг и родину. –Тебе плевать на себя? –Разве тебе не плевать на меня? Неужели и правда волнуешься? – у Осаму было каменное выражение лица, но карие глаза смотрели чересчур пристально. – Нет причин для волнения. Даже думать не хочу об этом. Буду поступать так, как считаю правильным. И правда, любовь рождает гнев, ненависть и смерть. Но без любви жить тоже тошно. Осаму, у тебя есть чувства, но тебе так страшно, что ты спрятался от них. Ты ещё больший мастер убегать, чем я. –Возможно. –Спасибо тебе. Я, пожалуй, посплю. Глаза слипаются, – я стала погружаться в дрёму, а позже в спокойный глубокий сон. *** Я проснулась в два часа следующего дня. Когда закончилась битва, спустилась темнота. Было слишком шумно, и голова раскалывалась. Люси уже ушла, и меня впервые не выдернули из постели. Я достала из тумбочки таблетки, но воды не было. С трудом встав, по старчески кряхтя, я поковыляла на кухню. На ней хозяйничали Сакура и Какаши-сенсей. –Доброе утро, – отчего-то их глаза округлились. – У вас такие лица, будто призрака увидели. Можно стакан воды, пожалуйста. –Сейчас. Ты как себя чувствуешь? – Хатаке дал мне стакан и потрогал лоб. –Нормально, – ответила я, после того, как запила таблетки. Давно так спокойно и крепко не спала. Спасибо. –Не за что. –Вы обед готовите? Не по расписанию. –Нет, – Сакура повернулась ко мне, улыбаясь. – Мы решили организовать прощальную вечеринку. Другие собирают столы и покупают продукты. –Откуда у вас столько денег? –Оля-сан приходила снова, – передо мной поставили омлет с надписью из кетчупа на японском: “Поправляйся!”. –Спасибо. Аж слюнки текут! Это ты готовила? –Ну, да…Ты меня смущаешь…, – Харуно покраснела. “Она и вправду красавица. Неудивительно, что за ней Наруто бегает и Ли влюбился с первого взгляда”. Шиноби приступили снова к готовке, и я трапезничала в тишине, нарушаемой звоном посуды, пока не хлопнула входная дверь и шуршание пакетов с топотом не сломали уединённую атмосферу. На кухню прибыли Ацуши, Эльза, Наруто и Кагура с большими пакетами. –Ты уже проснулась? –Настя-сан, как ваше самочувствие? –Прекрасно, спасибо за беспокойство. Давайте помогу пакеты разобрать. Итак я тоже была включена в подготовку, пытаясь сделать так, чтобы никто ничего не поломал хотя бы для начала. Не будем показывать пальцем на них. Главным организатором была Эльза, предсказуемо воодушевлённая. Я делала украшения из бумаги вместе с Люси, периодически поглядывая на Хиджикату и Сакату, спасая украшения и стол. Когда они столкнулись лбами, поставив ноги на стол, я вытащила катану у Тоширо, сидевшего справа от меня, и выставила её между спорщиками. –Либо вы затыкаетесь, либо станете импотентами. У нас демократия, поэтому я дарую свободу выбора. И всё же мама была права: мужики бояться смерти и кастрации. Если второе почти все здесь принимают, то второе – гораздо хуже первого варианта. –Блин. Люси, у тебя лучше получается чем у меня. Видимо, у меня и правда руки из задницы, – слезинки появились на углах глаз от обиды и злости на себя. У меня хреновый почерк, я глупа в бытовых вещах, неуклюжая и медленная, не умею аккуратно что-то делать – вне поля боя я абсолютно бесполезный человек. Ни ума, ни таланта. Я вспомнила, как в начальной школе одноклассники говорили, что я принесу маме букет двоек, после слов учителя, адресованных не мне. Отличницей я так там и не стала. Троешница. Из необходимости я ушла после девятого и поступила в другую школу в соц-гуманитарный класс, чтобы поступить на филологический. В гимназию или лицей я бы не сдала экзамены, а тут их нет, но в виду отсутствия достижений, меня могли и не принять. Оценки стали лучше, хотя по химии всё равно была тройка. Я даже старалась меньше, вот что удивительно. Может, из-за благоприятной атмосферы в классе? –Не говори так, – она нежно взяла меня за руку. – Просто постарайся делать плавнее, чуть медленнее. И не надо намазывать так много клея. –Спасибо. А в институте я снова стала троечницей. Но почему?! Я же так стараюсь!!! Я доделала гринлянду и вышла на улицу, помогать накрывать стол. *** –Так ты солгала тогда о том, что не умеешь исцелять тело полностью, – Дазай хоть и не присутствовал на пытке, но всё знал от доктора Ёсано. Я сидела и наблюдала за чужим весельем со стаканом лимонада, пока ко мне не сел он. “С чего бы он начал этот разговор?”. –Ты прав. Я просто не хотела этого делать. А у неё клятва Гиппократа и всё такое. –Ты чувствуешь вину, не так ли? –Назвался груздём – полезай в кузов. Я отвратительный человек. –Это не так, – Россия обнял меня, – ты хороший человек. Ты думаешь я таким не занимался? Это отвратительно, и я никогда не наслаждался этим, но выбора на войне никогда не остаётся. За мной море крови, много смертей, мне никогда не обелиться. Вся вина лежит на этом выродке и на самом допрошиваемом. Он знал, на что шёл. Ты дала ему выбор. А они просто игрались с тобой и твоими чувствами. Я слабо улыбнулась. –Спасибо тебе. Я так устала, что сейчас упаду. Я пойду спать. В комнате никого не было, ведь все праздновали победу, как бы сильно мне не хотелось присоединиться к ним, что-то внутри не давало мне это сделать. “Россия прав. Око за око, зуб за зуб. То же самое я хотела сделать и с родственниками, которые поступили гораздо хуже. Нежели я бы не смогла?.. Нет в том ничьей вины, просто так получилось. Если бы речь шла только обо мне, то можно было и не прибегать к крайним мерам, но… Это всего лишь оправдания. Ведь я втянула тех, кого должна была защитить в этот ужас, заставила их сделать это… Если другие об этом узнают, меня никогда не простят. Да, я должна была это знать, но мне так больно от этих мыслей. Я не хочу быть одна. Яро вцепилась в маму, сестёр, друзей и долг, чтобы быть нужной кому-то и не оставаться одной“, – закрыв лицо рукой, я стала плакать. –Мне же можно снова поплакать, да, мам? – мне хотелось очень с ней увидеться и высказать всё, что я и сделала, но позже, чтобы меня снова обняли и назвали “гордостью нашей маленькой семьи”. –Можно войти? – я узнала голос Люси и побыстрее вытерла слёзы. –Да. Это ведь и твоя комната, – я прокашлялась, и чтобы скрыть плачь, сказала: – Заболеваю походу. Голос охрип. Заклинательница духов не торопилась говорить, а я сидела к ней боком. Шум и смех слегка успокаивали меня. –Я знаю, точнее мы, знаем. –Что? –Знаем о пытке, – меня прошибло холодным потом и бросила в жар от приступа совести. –Вы меня презираете? Ненавидите? Это война. В ней нет места чуду или сказке как в вашем мире. Не хочешь говорить по хорошему, будет по плохому. Я никогда никого прощала в этой жизни. По сравнению с тем, как они игрались с моими чувствами, это фигня, – глупая ложь. – Я готова взять на себя любой грех, лишь бы исполнить долг. –Ты поступила ужасно. Но сделала так, чтобы защитить нас и наши чувства. –Я втянула тех, кого обещала защищать. –Они не винят тебя и всё понимают. Мы тоже. Ты такая дура, – Люси обняла меня со спины. – Ты хотела отградиться от тех, кто может тебе помочь. Мы тоже идиоты, раз не заметили такой простой вещи. Если бы мы были настойчивее, тебе бы не пришлось вытерпеть столько боли, если бы мы были внимательнее к тебе…Мы не стеклянные статуэтки на витрине, которые рассыпятся от дуновения ветерка. Мы люди, сильные и слабые, открываться другим людям и полагаться на них – не слабость, а сила. –Она права. К тому же ты не убила его. И ты отомстила за незнакомого тебе человека и ради него взяла ещё одну тяжёлую ношу, – Эльза присоединилась к объятиям. – Ужасные и чёрствые люди не плачут. –Это не ваша вина. Я просто не умею просить о помощи. Был ли у меня другой выбор? Я выросла на этой войне, я не вижу в ней ни плохого, ни хорошего, это просто моя жизнь. И если я не смогу никого защитить – она будет никчёмна! Плевать, если я сломаюсь! Я справлюсь даже в одиночку! –Нет! Есть много людей, которые выбирают одиночество, но нет ни одного, кто бы его выдержал! Ты никогда не сражалась в одиночку! Близкие люди… –...Поэтому я думаю, что лучше бы они меня возненавидели или забыли! Я не хочу делать им больно, но не могу измениться! Я повернулась к ним и разрыдалась как ребёнок. Плевать, если кто увидит. Плевать, кто что подумает. Вне войны я ребёнок и плакса. –Я ненавижу этот мир. Ненавижу себя. В нём только боль и страдания. Сколько бы я ни мечтала, ни старалась мне не вырваться отсюда! Везде одна ложь! –Каждый поступает так, как правильно по его мнению, – Эльза отстранила меня и посмотрела на моё заплаканное лицо. – Ты поступила точно также. Не сомневайся в своих поступках, иначе предашь себя. Ты пыталась переврать сама себя, но твои действия говорили другое: твой клинок защищает, а не уничтожает. Один в поле не воин. Ты победила, но цена этой победы убивает тебя. Доверься другим. Нет ничего постыдного или странного в том, чтобы просит о помощи. Заплачешь – и мы заплачем вместе с тобой. Засмеёмся – будем смеяться. –Спасибо, – я впервые сдалась под чьим-то чужим напором, кроме мамы. Я всегда слушала её, но не всегда слушалась. Только в её объятиях я могла полностью расслабиться. Если бы не было Королевства кошек – она была бы единственным близким человеком. Она всегда защищала меня: от родственников, от одноклассников, от самой себя. Без неё и сёстёр я бы не выжила морально и покончила бы с собой. Будь она рядом сейчас, не было бы этой истерики. Одних звонков недостаточно, а возвращаться – нарушение приказа. К тому же, тогда и мамочка была бы в опасности.