Глава 6. Новое начало

Дорогу до больницы Сэм почти не запомнил, он все время находился в каком-то странном полусне. Но не страшном и засасывающем его как черная бездна, а другом, легком и приятно-мягком. Он успокаивал его, покачивая словно в колыбели, обещая покой и отсутствие страданий. И все ощущения стали при этом наоборот яркими и словно бы наполненными смыслом, любое, причем. Поворот машины. Легкая встряска каталки. Касание к плечу парамедика и его добродушное: «Потерпи, пацан, скоро уже приедем». Все казалось невероятно важным и значительным. Словно бы Сэм и правда умер и начал новую жизнь, интересную и правильную. «И этого всего я мог лишиться! Все это я мог потерять!» - с каким-то священным ужасом подумал юноша. Ему сейчас показалось, что он склонился над огромной глубокой пропастью и в последний момент кто-то схватил его за ногу и оттащил от нее, не позволив совершить самоубийственный прыжок в никуда. Хотя, так оно и было на самом деле.

***

Жизнь Сэма Монро всегда была насыщенной и бурной, много чего он успел повидать за свои семнадцать лет, больше, чем многие за весь период юности, а то и всей жизни. Однако в больнице лежать ему не приходилось ни разу и потому когда его повезли на каталке по отделению, юноша пожалел, что блаженное полузабытие отступило и возвращаться похоже не собиралось. Жаль, оно бы очень сейчас пригодилось, чтобы не видеть, например, чтобы не чувствовать этот неприятный запах хлорки, лекарств и йодного антисептика. Не видеть мрачных зеленых стен и других больных в открытых дверях палат. Все это казалось страшный и навевало мысли о безнадеге. От одной мысли, что ему предстоит провести тут какое-то время на Сэма наваливалась противная тоска. «Ты это заслужил, придурок,» - мысленно обругал себя юный Монро - «Терпи теперь и не ной, в другой раз не будешь идиотничать». Конечно, Робин подсуетилась и устроила так, чтобы Сэма отправили в ту больницу, где работал ее бывший одноклассник, как раз заведовал токсикологическим отделением. В иной ситуации юношу отправили бы в психиатрическое, но в этом случае можно было не переживать. Мистер Симонс был хорошим специалистом и главное умел держать язык за зубами когда это было действительно необходимо. Робин верила, что когда рядом будет близкий человек, то ее сын быстрее поправится. Думая так, женщина стояла у плиты, вдохновенно готовя запеченную курицу и пюре на сливках, чтобы днем отнести их Сэму. Он так любил именно эти блюда. Она так сильно испугалась за сына, что даже вспомнила то, что он любит и сама начала готовить для него, не боясь за свой маникюр. А Сэма прежде всего отправили в смотровую, где вновь осмотрели порез и взяли кровь на анализ. - Проверим, как много ты съел, - проговорила медсестра средних лет, затягивая жгут на правой руке Сэма и вводя иглу в вену на сгибе. Сам он лежал на кушетке и пока проверяли кровь на предмет токсинов, врач накладывал швы на порез на руке. Боли он почти не ощущал, хирург действовал аккуратно и процедура не заняла много времени. Уже через несколько минут врач промокнул свежие швы физраствором и перевязал запястье. Наконец подоспел и анализ, посмотрев распечатку которого, врач так и присвистнул: - Ну ты даешь, парень, да у тебя Викодина в крови больше, чем в нашей аптеке. И тут же крикнул уже медсестре: - Приготовь состав для очищения крови и нейтрализации, а так же систему для капельницы. После этого Сэма отправили в палату и первую ночь он провел под капельницей, избавляясь от последних следов отравляющего вещества у себя в организме. Утром же к Сэму пришел сам мистер Симонс. Это был мужчина средних лет, довольно привлекательной внешности - высокий, стройный брюнет в строгих очках в тонкой оправе прямоугольной формы. Белый халат подчеркивал стройность и стать его облика. Кстати, обручального кольца на его руке Сэм не увидел, что дало ему повод думать, что не так-то и просто тот решил помочь его маме. Когда же тот сел напротив Сэма, он заметил у него на предплечье небольшую татуировку в виде буквы Р. Это странным образом сразу расположило к нему юного пациента. Всегда приятно иметь дело с тем, у кого есть свои маленькие пристрастия. - Ну, что же, мой юный друг, будем рассказывать как так вышло? - спросил мистер Симонс с легкой иронией. Сэм сперва хотел по привычке ответить что-то резкое, сразу давая понять, что не намерен пускать никого себе в душу, но увидев почти родственное выражение лица врача, передумал и сказал совсем другое: - Меня зовут Сэм. - Представь себе, я в курсе, - чуть рассмеялся мужчина - Твоя мама меня подробно информировала, что ж, Сэм, очень рад нашему знакомству, меня зовут мистер Симонс. И тот протянул руку пациенту, Сэм, подумав немного, ответил крепким пожатием. - Теперь я могу называть тебя по имени, - произнес тот после церемонии. - Как хотите, - пожал плечами Сэм. Он понимал, что теперь многое в его жизни пойдет иначе и надо привыкать к этому если он действительно хочет жить. Сэм сидел на кровати, спустив с нее ноги и сложив руки на коленях, смотрел на своего собеседника. Он знал, что выглядит сейчас бледным и похудевшим, точно едва ли привлекательным для противоположного пола в этой зеленой больничной пижаме, свободно висевшей на нем, как на вешалке и совсем уж не романтичных белых носках, но ему было все равно. Как человек, оставшийся в живых после апокалипсиса едва ли обращает внимание на внешний вид и думает о том, как смотрится со стороны. А Сэм сейчас и ощущал себя именно таким человеком. - Видишь ли, - продолжал говорить мистер Симонс - Я считаю, что слова означают очень много. Важно не столько то, что ты говоришь человеку и что человек говорит тебе, сколько то, как он это делает и какими словами. - Выходит, все мои беды происходили потому, что со мной говорили не теми словами? - робко предположил Сэм. - Не сказал бы, что это единственная причина, - ответил ему врач - Однако и ее не стоит сбрасывать со счетов. Мистер Симонс начал разговор с самых истоков, подбираясь к сути медленно и осторожно. Сперва расспросил Сэма про школу, про его друзей, про отношения с родными и только потом уже про личную жизнь и любовь. И, странное дело, сам от себя не ожидая, Сэм рассказал все. О своей растерзанной любви, смешанной с грязью, о том оскорблении, что нанесла ему Алисса. Когда Сэм описывал сцену на крыльце дома Бэков, он внезапно почувствовал на щеках слезы и затем вовсе разрыдался, бурно и отчаянно, как не плакал с раннего детства, когда папа уходил из семьи. Обычно это стыдно, рыдать при незнакомом человеке, но мистер Симонс и не думал смеяться над Сэмом и тем более упрекать его. Он просто слушал своего пациента, внимательно и без лишнего любопытства, не пытаясь выспрашивать то, о чем не хотел говорить юноша. И это способствовало большему откровению, помогая Сэму говорить снова и снова, и с каждым словом душевная боль слабела. - Ну вот, я так и думал, - подвел итог разговору врач, бывший по совместительству психиатром - Ничего ужасного не случилось, никакой ты не псих и не суицидник, тебя просто довели до отчаяния и ты, устав от такого отношения, решил найти выход и просто нашел не самый удачный. Вот и все, ничего ужасного, любой может ошибиться и никакой трагедии нет. Я мог бы хоть сейчас отпустить тебя домой, но мне кажется, что под моим наблюдением ты поправишься горазд быстрее. Врач поднялся, чтобы покинуть палату и дать пациенту отдохнуть. Он поступил мудро, не сказав своему новому подопечному, что на самом деле прямо сейчас отпустить его он не может. Просто прав таких не имеет, ведь, что бы он так не говорил о причинах поступка Сэма, попытка суицида все же имела место быть и юноша в своем нынешнем состоянии вполне мог повторить ее снова. И вероятно на этот раз более удачно. - Мистер Симонс, - окликнул его Сэм у самой двери - Скажите мне, а я мог бы умереть от того, что я сделал? - Хочешь знать, накрылся бы ты медным тазом если бы не одумался? - иронично произнес мужчина. - Да, именно это, - подтвердил первоначальный вопрос Сэм. - Можешь быть спокоен, - последовал подробный ответ - Твои действия могли бы привести к смерти причем через весьма недолгое время, сейчас ты был бы уже мертв, не посуетись вовремя. Врач уже вышел из палаты, а Сэм все так же сидел на кровати и смотрел в окно. Робин обеспечила ему все условия и потому палата у него была отдельной и достаточно комфортной. «Как хорошо, что я тут один!» - подумал Сэм с улыбкой - «И вообще, как это прекрасно - жить на свете!» .