Часть 27

-- Я слышал, ты идёшь на бал в качестве претендентки. Это правда? -- тихо спросил он, всё ещё вдыхая приятный аромат. -- Нет... То есть, да. Там... -- она тяжело выдохнула и отстранилась от парня, заглядывая ему в глаза -- Чайльд хочет, чтоб я не подпускала к нему девушек. -- Вот как. Хочет стать царём без царицы. Он совсем, как дитё.. -- с губ юноши слетел насмешливый выдох и он поджал к себе ноги, обнимая колени -- Он погубит Снежную, я уверен в этом. Ему не место на троне. -- Мне кажется, ты не прав. Тарталья может и ведёт себя порой, как ребёнок, но он, как и ты, любит эту страну. Любит народ, культуру... Да, может ему действительно нужно поскорее найти девушку, которая будет править вместе с ним. Ведь править одному, не важно: царь ты, царица, королева, император или султанша... Править одному сложно. -- Пф. Бред. Во многих странах правят в одиночку. Ли Юэ - Император Моракс правил один и его сын не женится - будет править один, Императрица Сёгун Райдэн уже много лет одна правит, Королева Мондштата - Джин тоже одна восемь лет. Наша Царица правит Снежной одна на протяжении ДЕСЯТИ лет. И ни разу за всё это время я не наблюдал того, что ей тяжело. -- А ты в душу заглядывал? -- спросила она, заглядывая в его глаза -- Она Царица и пример для народа. Что будет с обществом, если его правитель раздавлен? Король - эта та фигура, которую если сломить, все пешки, кони и ладьи будут повержены в след за тем, за кого боролись. Понимаешь? Скарамучча молчал, что означало соглашение с её словами. Спустя секунд пять, он кивнул. -- И всё равно, я считаю, что Снежной не место в руках у этого ребёнка. -- Скарамучча надул щёки, обиженно отворачиваясь. -- Ребёнка? -- она потянула его щёки, смеясь -- Я вижу в этом замке лишь одного ребёнка. Так не надувается даже Чайльд. -- Ай, больно, отпусти... -- промычал он, пока она растягивала его щёчки. -- Прости. -- она отпустила его, смеясь -- Ладно, мне пора. -- она встала с земли, обтряхиваясь -- А ты будешь на балу? -- Вряд ли. Не люблю балы в честь своего кузена. -- он недовольно скрестил перед собой руки, а Люмин закатила глаза. -- Как же сильно тебе это слово понравилось. Где ты его вообще выцарапал? -- Какое слово? Кузен? -- он поднял с земли, рядом с собой, книгу в коричневом переплёте, без названия, лишь с красивыми узорами из золотого теснения -- Литературная классика. Пожав плечами, он улыбнулся. -- Родное что-нибудь почитал бы, пока молод. А Шекспира и на старость оставить можно. Ещё может увидимся, до встречи. Она улыбнулась и откланившись, исчезла среди деревьев и кустарников. -- До встречи. -- сказал он уже пустоте, улыбаясь, но после сразу переменился в лице -- Стой, что? Шекспир? Как она узнала, что... Не думал, что слуги что-то подобное читают. А Люмин тем временем спокойно шла в покои старшего господина. Дойдя до него, она с тяжёлым вздохом раскрыла двери, будя его, а он, как и прежде, стал рассказывать ей о том, что она разбудила его раньше... Дни летели, суматоха в замке, в связи с таким "праздником", не давала никому нормально отдохнуть. Люмин обучала Тарталью танцам все эти дни, а мистер Грейс, попросив разобраться с этим беспределом, уехал из города до дня бала. Мистер Валентин выдал этой паре их наряды, уверяя, что они готовы и нет необходимости их примерять у него в ателье. И ведь правда, он же лучший модельер, как никак. Время близится к восьми вечера. К воротам замка уже съехались почти все графини, герцогини, боярыне со всей Снежной. Каждая девушка мечтала испытать свою удачу на этом балу. Попытать своё счастье приехали девушки с титулами ниже королевских и из прочих стран. Например, несколько дочерей из династии Лоуренсов. Приехала даже "принцесса" леса, она же, Коллеи - сестра эфенди* Тигнари. Люмин не видела всего, что творилось у замка, так как окна её выходили на другую сторону. Одевшись в пышные, но лёгкие светлые одеяния, она стояла у окна, рассматривая небо. Светлые волосы сбоку украшала небольшая шляпа, украшенная воздушными перьями. Юбка, которая начиналась прямо под грудью, была до самого пола. Сверху платье было тёмно-голубое, к поясу плавно переходило в светлый, а на середине юбки, так же плавно переходило в цвет снега. Края платья окантованы были приятно-голубой лентой, а по всему платью, словно россыпь звёзд, сверкали серебристые блёстки. Из воздушных рукавов-фонариков, до самого пола, выходило по одной широкой ленте - плащу-шлейфу, которая ближе к полу становилась всё шире. Этот шлейф загинался на полу на сантиметров пять. -- Бал... А я думала, что хоть здесь смогу от них отдохнуть. Тяжело выдохнув, девушка направилась к выходу. Несмотря на полный дискомфорт этого платья, который она испытывала, она старалась держаться уверенно и элегантно, опираясь на свои давние рефлексы из Мондштата. Идя по коридору к покоям господина, она ловила удивлённые взгляды слуг и служанок. Все эти взгляды стали её понемногу угнетать, вбивая в голову мысль о том, что она смотрится в этом костюме очень странно и ужасно. -- "Зачем я только согласилась на это? Говорила же себе не соглашаться на его уговоры... Повелась на его сладкие речи... Что теперь делать?" -- думала она, с каждым шагом всё ниже опуская голову. Дойдя до покоев Чайльда, она неуверенно постучала. -- "А может не поздно ещё отказаться? Сбежать! Сказать, что заболела..." Только она собралась уйти, как дверь открылась и на пороге стоял юноша в тёмно-сером костюме, пиджак которого был со смещённой в бок застёжкой и красным шарфом на груди. -- Да? -- спросил он, сперва не сильно разбираясь, кто перед ним стоит, но когда глаза упали на нежную фигуру, он обомлел. -- Так ужасно выгляжу?.. -- спросила она, смущённо отворачиваясь. Настолько удивлённые взгляды пугали девушку. Если же она и надевала роскошное платье, то все восхищались ей, делая кучу искренних комплиментов, а эти оцепенённые и молчаливые взгляды она уже стала потихоньку ненавидеть. -- Лютик, это ты? -- спросил он, ошарашенным голосом. -- Нет, я Люмин. Она отвернула своё лицо полностью. На глазах выступили лёгкие слёзы. Всё же, никогда ей не приходилось иметь дела с такими реакциями. -- Я... Мне, наверное, не стоит показываться на сегодняшнем балу... -- П-почему? -- удивился Тарталья, разворачивая её к себе лицом и видя в её глазах блестящие капли -- Ты обязана выйти в свет сегодня. Аккуратно взяв её ладони, он завёл её в свою комнату, закрывая двери. --- Идём, покажу тебе сколько прибыло народу. -- он подошёл к окну. Она подошла к нему, всё ещё робея. Куча карет открылись её взору. Куча людей, куча дам в роскошных платьях. -- Не уверена, что это прекрасная идея, взять меня на бал... -- Люмин, ты видела себя? Ты превосходна. Ты словно снежный и морозный день. Я ещё никогда не видел таких прекрасных образов. Валентин, на этот раз, превзошёл себя. Ты потрясающе выглядишь. Я... Я только что понял, что мой словарный запас слишком мал, чтоб сказать, на сколько ты сегодня прекрасна. -- Не думаю, что другие разделяют твоё мнение. Они наблюдали за мной, как... Как... Не могу найти слов... Видимо, в моём словарном запасе тоже мало наречий... -- Мне кажется, что наши народы по разному проявляют восхищения. -- заявил царевич, спустя несколько секунд раздумий -- Не поверю, что кому-то ты не понравилась. -- Правда? -- удивилась Люмин, посмотрев на него круглыми глазами, на что он кивнул. -- Но давай об этом потом? Нас уже ждут. Люмин согласилась и они вместе направились в зал. Гостей уже впустили. Царица говорила приветствующую речь. Люмин прошла к середине зала, а Тарталья направился к своей матери, чтоб та его представила. Люмин наблюдала за тем, как её Господин натягивает улыбку и машет всем присутствующим гостям. -- Мне его так жаль... -- прошептала она, сочувствуя. Она ловила на себе неуютные взгляды, но вспоминая слова царевича, старалась успокоиться и расслабиться. -- Ох, вино-винишко... Терпкий, сладкий вкус... С ароматом мёда, не выпьет только трус... -- раздавался чей-то, уже пьяный, голос, напевающий всю славу здешнего вина. -- Этот... Голос... Да нет... Быть того... -- она резко обернулась к источнику звука и дыхание её замерло. На краю стола, собрав несколько красивых дам, сидел мондштатский бард с лирой в руке. Он улыбался, смеялся, иногда одёргивая, поправляя, свой зелёный плащ. -- Спой ещё какую-нибудь балладу... -- вздыхая от радости, сказала одна девушка. --- Как на счёт баллады о ветре перемен? О, или баллада о первых птицах, научившихся летать! -- А разве птицы не всегда умели летать? -- удивилась вторая девушка. -- Нет, не всегда. -- улыбнулся он. -- В... Венти... -- обронилось с губ Люмин одно тихое и дрожащее слово. Но это слово долетело до ушей ветряного барда и он поднял взгляд вперёд. Его глаза моментально расширились от удивления и он соскочил со стола, протискиваясь через толпу слушателей. Он будто бы не мог поверить глазам. Люмин, боясь показываться в этом обличии, бросилась в конец зала, но Венти не отставал, пытаясь её догнать. Несмотря на свою неустойчивость из-за алкоголя, он пробирался через людей за ней. Когда Люмин дошла до конца зала, где людей было немного, всего несколько человек, он её догнал, подходя ближе. -- Это ты? -- изумлённо и с восхищением спросил бард, осматривая её с ног до головы -- Ты выглядишь просто бесподобно, принц... На этой ноте, сердце девушки упало до самых пят, и схватив знакомого за рукав, она дёрнула его на себя и приставила к стене, пряча его силуэт за финиковой пальмой, что росла в горшке. Она закрыла его рот ладонью, чему тот очень удивился. Её сердце и так бешено билось, а увидев несколько людей, что косо смотрели на них, ритму сердца не было предела... Когда гости отвернулись от них, девушка слегка расслабила руку и начала нормально дышать, но сердце и не думало переставать так сильно биться. -- В... Венти... -- когда напряжение спало, её руки затряслись и она отодвинулась от него -- Не зови меня так, прошу... -- шептала она, успокаиваясь. -- П-прости... -- будто бы чуть отрезвев, сказал он, переживая -- Это всё привычка, прости... Его раскаенный взгляд успокаивали всё больше. Люмин оглянулась по сторонам, проверяя, чтоб рядом не было персонала. -- Ну что с... -- дальше он не продолжал. Но Люмин знала о чём он хочет спросить. Она покачала отрицательно головой. -- Ещё нет. Пока что нет. -- Люмин, -- тихим-тихим шёпотом произнёс он -- Мондштадту нужен либо Итэр... Либо ты.