Глава 2: Зверь

      Ночь сегодня необъяснимо тёмная. Кажется, что горизонт неба неопределённо далек, а само небо такое тяжелое, но так легко жить и мечтать в этом торжественном течении времени. Даль пронизывает насквозь, странные звуки рядом, ночью ты вообще приближен ко всему. Тонкий месяц луны освещает пустынные улицы городка, повсюду тусклые тени, всё такое странное вокруг. Прекрасное время. Прекрасное потому, что стараемся осознать всё увиденное за день. Неужели мы хотим что-то «осознать» через свои чувства?       Ни в какие противоречия мы не вступаем, мы хотим просто осознать непременно конечную связь между чем-то. Вся эта «эстетическая» связь, переворачивающая буквально всё, тем не менее, остается непонятно-возвышенной. Желтоватый лунный свет изумителен. Вокруг словно всё меняется тому, что происходит на улицах днем. И какой смысл в том, что такую красоту люди постоянно просыпают? В том, что у нашего мира есть иное состояние? Луна, лунный свет провоцирует наши мысли о сказочном, волшебном, неестественном, и нам хорошо от таких мыслей, ведь мы ими закрываем какие-то пустоты, проблемы.       Всюду пугающие тени, и мрачный свет ночи пробуждает зло таящиеся во мгле. Ночь подчеркивает их отчужденность, одиночество, тёмное сознание. Лунный свет естественно обнажает такие ужасы зла и, её представителей, которые смогли скрыть своё истинное состояние днём. Но ночь не щадит никого, заставляя тёмное нутро выбираться на свободу. Лёгкие, чуть заметные перистые облака холодно спешили в небе. Луна завораживала взор. В дали виднелась лесистая местность, и тайны с загадками тут всюду. Пустая темнота, медленная и текучая, поглощала улочки густым туманом, усиливая каждый звук.       Но скоро будет рассвет, и солнце начнёт восходить на небесном покрывале, ярко сияя. А пока есть ещё немного времени, чтобы насладится тусклым свечением тонкого месяца. Он, как нечто не воздушное, воспринимается с большим удивлением, чем солнце. Ведь ночь создаёт и хранит намного больше тайн. На ночной улице или какой-либо местности, пространство оказывается тесным, заполненным твоими домыслами, фантазиями, да услышанными на кануне легендами.       Вокруг старинного особняка раскинулся прекрасный сад. Каких цветов там только не было. Но почему-то эти цветы были какие странно тусклые, а деревья с их острыми сучьями такие сухие. Хотя это не удивительно ведь на дворе осень, хоть и ранняя. От обыкновенных дубов и гвоздик до таких растений, названий которых толком никто не знал. Но впрочем, все эти растения привлекали своей нежностью, изяществом и одновременно силой. Цветы на первый взгляд росли то тут, то там без всякого определённого порядка. Но так только кажется, что цветы тут растут сами по себе, при любовании знать их название совсем не обязательно. Сад этот небольшой с множеством маленьких тропинок и дорожек. Основная, она же центральная дорога сада, по которой чаще всего ходят, была выложена бледно-серым кирпичом, чуть присыпанным мелкими камушками, не весть откуда взявшимися.       Вот уже виднеются массивные деревянные двери входа, больше напоминающие ворота, которые нужно тянуть изо всех сил на себя, чтоб открыть. Но даже одна дверь так туго подавалась и была такая тяжелая, что желающему зайти внутрь, казалось гораздо будет легче не тянуть за металлические ручки, а пытаться толкать вперёд, надеясь, что она отвориться хоть на миллиметр. Вильям навалился всем своим весом на дверь, и раздался протяжный глухой скрип. Из щели в лицо повеяло холодом. Вильям ещё чуть отворил дверь и ступил на порог, а Сантьяго последовал за ним.       Длинный коридор, а под ногами старый и скрипучий паркет. Если человек ступает на территорию особняка, то появляется странный леденящий душу страх. Любопытство побеждает страх и волнение, вот уже ноги сами ведут в пустую темноту. Затмевающая разум могильная тишина. Темнота начинает давить на психику, а воображение рисует странные очертания жутких силуэтов. Тени напугают тебя, а затем сольются воедино, прячась обратно во мглу. За дверьми ещё коридор и двери распадаются в хаотичном беспорядке. Иногда кажется, что в помещении присутствует мерзкий запах подвальной сырости. Эти подвалы огромны, куча ходов, поворотов и комнат. Есть там и особенные комнаты... Нет, это не те комнаты, в которых хранят благородные вина, возможно, там находится что-то страшное.       Обычно в таких подвалах живут, рождаются и дохнут крысы, а их стены покрыты пушистой плесенью и мхом. Стены эти не видели даже маленького лучика света и звуки сверху до них тоже не доносились, если только тихое шуршание подвальных зверьков. Под толстым слоем бетона, в глубине стены, как будто что-то, а может кто-то гниёт, испуская этот отвратный запах, от которого даже крысам становиться дурно. Кажется, что сейчас двери начнут одна за одной распахиваться. В глазах еще немного мутно, но подождав чуть-чуть, в застывших зрачках отражается длинный коридор с бордовыми обоями, а впереди виднеется арка, ведущая в гостиную.       Что делало гостиную по-настоящему уютной: чёрные, очень плотные, но такие мягкие на ощупь шторы с золотистыми окаёмками, всякие хрустальные вазочки, в которых почти всегда, на стенах разные картины в деревянных рамках. Элеонора очень любит цветы. Поэтому она постоянно обновляет очаровательные букеты и икебаны, которые размещает в самых неожиданных местах - в вазочках на шкафу, и даже на полу. В гостиной всегда царит приятная атмосфера, но некоторым людям кажется, что тут жутко и страшно, может и так, но вампирам вполне себе уютно. Часто всё семейство собирается здесь поздними вечерами, чтобы что-то обсудить, поделиться впечатлениями о прошедшей ночи, да просто пообщаться.       — Есть кто дома? — с радостью спросил Сантьяго, вбежав на порог гостиной, а следом за ним и Вильям.       — Да все дома. — буркнул Иниго и обернулся в их сторону. — Чего разорались? — недовольно спросил он.       — Слушай, Иниго. Мы хотели у тебя кое-что спросить... — неловко начал Вильям.       — Про Зверя! — перебил его Сантьяго.       Иниго молчит, его взгляд был направлен куда-то прямо.       — Ты ведь, помнишь как рассказывал мне об этой встрече со Зверем?       — Да помню, помню... Как такое можно забыть.       — Так вот, у нас с Вильямом зашёл разговор про ренегатов, и я вспомнил твой рассказ, поэтому решил, что лучше не самому рассказать, а лично спросить у тебя. Ну что, расскажешь Вильяму? Или ты предпочтёшь не вспоминать?       — Ладно, расскажу вам. Что уж тут скрывать. Давайте присаживайтесь.       Иниго указал рукой на рядом стоящий свободный диван. Сантьяго с Вильямом проследовали на указанное им место, удобно умостившись на мягком диване и приготовившись услышать увлекательную историю о встрече со Зверем.       — Как-то раз, мне удалось познакомиться с одним таким человеком, который смог купить себе вечную жизнь. — Начал Иниго свой рассказ. И по тону его голоса можно понять, что он явно недолюбливает таких про кого идёт речь в рассказе. — Я думаю, вы понимаете, что для этого нужно было иметь не малые богатства. Ибо нарушить кодекс чести сможет не всякий вампир. На такой отчаянный шаг могли решиться только беспринципные богачи, которые лишь хотели обрести бессмертие, власть над людьми, так же почти что безграничную силу.       Иниго посмотрел в окно, за которым виднелись звёзды и вмиг стал отрешённым, погрузившись в воспоминания. Его голос звучал тихо и ровно, но так властно, что Сантьяго с Вильямом даже не посмели бы перебить его.       — Сначала мы неплохо дружили, а потом стали лучшими друзьями. Вы, наверное, знаете, что были такие случаи, когда вечная жизнь могла вскружить голову и затуманить здравый рассудок. Наступал момент, когда такие вампиры переставали видеть грани разумного и начинали нарушать все возможные правила кодекса. Это может случиться с каждым рано или поздно. Такая учесть, к сожалению, не обошла его. Вот тогда наша дружба сошла на нет, медленно перерастая в ненависть. Постоянные ссоры, конфликты, вспыхивающие всё сильнее и сильнее с каждой новой волной гнева. Но... Один раз случилось, то, что окончательно разрушило наше общение.       Он повернулся обратно к своим оцепеневшим слушателям, немного опустив голову, словно пытаясь вспомнить всё, что тогда произошло до самых мелочей.       — Это было безжалостное соревнование, которое лишь заставило меня совершить безумный поступок. Чем можно объяснить губительное желание изменить мир и представить публике своё величие? Во время кризиса мне пришлось начала уступить значительную долю своему конкуренту. Мои новые попытки возобновить бизнес безуспешно проваливались, а его обороты буквально взмыли вверх за короткие сроки. Когда я уже был на грани провала, мой конкурент полностью перестал о себе напоминать, просто пропал, никак не известив меня о своём уходе. И я предпочёл забыть о нём и о том, что проиграл эту глупую, бессмысленную гонку.       Глубоко вздохнув, Иниго аккуратно поправил воротник своей бордовой рубашки.       — Тогда депрессия начала валить меня с ног хуже любой болезни. Тогда считал, что моя жизнь уже – пустая. Ни бизнеса, ни близкого человека рядом – ничего. Я принял решение, что надо уехать из города, да начать жить с чистого листа. Элеонора поддержала мою идею и мы переехали в другой город. Потом дела пошли в гору и я окончательно забыл о нём. Вот, однажды когда ночью шёл по улице, вдали увидел девушку в тёмном балахоне. Она сидела на скамейке, тихонько плача. Я не смог пройти мимо, решил поинтересоваться, что у неё произошло. Вытирая горькие слёзы, она подняла свои глаза, чтобы посмотреть на меня. Это была, просто изумительная и такая невиданная для меня красота. Её светло–серые глаза, так поразили меня. Локоны русых волос чуть торчали из-за капюшона. Никогда не мог себе представить, что я когда-то по настоящему влюблюсь с первого взгляда.       После этих слов глаза нашего рассказчика наполнились безысходным чувством грусти, и это было так заметно. Хотя Сантьяго и Вильям не посмели бы ему об этом сказать. Их разум был вовлечён в эту историю.       — Её звали Оливия Грэй... — имя девушки он произнёс с какой-то печалью. — Я предложил ей пойти ко мне, а там уже рассказать мне, что же с ней случилось. Что она делает совсем одна на улице, ведь уже глубока ночь. За чашкой крепкого чая она поведала свою историю: Мать её тяжко заболела. Часто закашливалась утробным и гулким кашлем, как будто он исходит прямиком из преисподнии. Каждый раз, слыша кашель матери, Оливия убегала в другую комнату. Лицо бледнеет и руки бросает в дрожь, а по лицу стекает холодный пот. Спустя несколько дней, таких долгих мучительных, мать её покинула этот бренный мир. Ей ничего не осталось, как уйти из дома и плутать по свету, ожидая решения судьбы. Я предложил ей пожить у нас. Конечно, Элеонора была немного против этого, но потом смирилась с моим решением.       С легкой насмешкой Иниго мимолётно упомянул сестрёнку. Скорее всего это было небольшое шуточное отступление. И сразу же он продолжил уже привычным голосом.       — Казалось моя жизнь стала идеальной. Но мои чувства к Оливии оказались невзаимными, сердце этой дамы к сожалению уже было занято. Для себя я принял решение, что не буду её удерживать. Пусть любит другого, главное чтобы она жила счастливо и не знала бед. Оливия пожила у нас пару дней, поблагодарила за ночлег и ушла. Переживал ли я? Не знаю... Скорее всего я просто смирился с этим. Однажды, я как обычно бродил по ночной улице и увидел их.       Иниго глубоко вздохнул. В голове всё перемещалось и как будто перед глазами мелькают те далёкие, давно минувшие образы.       — Оливию и Зверя... Они о чём-то разговаривали, уж и не вспомню о чём конкретно. А потом они поцеловались. Без понятия, что на меня тогда нашло. Пусть она любит кого угодно, но только не его. Невиданная волна гнева охватила мой разум. Но... Я тогда и подумать не мог к чему это может привести. Как только она ушла, я словно с цепи сорвался. После недолгих прелюдий, да глупых и бессмысленных оскорблений, мы сцепились точь-в-точь, как дикие псы которые не поделили свою добычу. Но по какой-то непонятной причине, силы оказались не равны. И он смог победить меня.       Иниго на секунду прервал поток складных слов. Каждый раз будто пытался предать своей истории ещё большей выразительности, чтоб она не звучала так скучно и однообразно.       — Не знаю, в чем тогда была моя ошибка. Он схватил меня, швырнул в сторону. Приземление оказалось неожиданно жестким. Глухой звук, и живот пронзила странная колющая боль. Несколько секунд я не мог понять, что вообще произошло. А потом заметил, что я проткнут острым концом старой арматуры. И вот пока так сидел, силы медленно покидали меня. Я был не в состоянии даже поднять руку, а он смотря на всю эту картину, наговорил мне много чего обидного, а потом просто ушёл, смеясь. Если бы не помощь Элеоноры, то я бы остался там до утра. И с тех пор вся моя жизнь изменилась. Несмотря на все старания, восстановить полностью мои способности не удалось. Это был последний гвоздь в крышку гроба этой истории. Теперь... — Иниго сделал долгую паузу. — Я не хочу даже знать, где он и что с ним.       Наконец, Иниго закончил свой долгий и такой длинный, но тем не менее интересный рассказ. Вильям и Сантьяго сидели в изумлении от услышанного.       — Это правда? — неловко поинтересовался Вильям.       —Ха. — усмехнулся Иниго. — А у меня есть смысл врать? — со серьёзностью в глазах смотрит на молчащего Вильяма. — Вот именно, смысла в этом нет. — сам же и ответил на свой вопрос. — Так, ладно. — коротко сказал он. — Скоро утро, поэтому давайте малышня по комнатам и спать. — Лениво он поднялся с дивана, зевая, неспешным шагом направился к лестнице ведущей на верх.       Ещё несколько минут Сантьяго и Вильям, просто молча сидели в гостиной, на диване. Каждый думал о чём-то своём. Но потом Сантьяго встал со своего места и, глядя на «брата», сказал:       — Ты конечно делай как хочешь, но лично я пойду спать. А то намотался с тобой за ночь.       — Да я тоже скорее всего. — устало протянул Вильям.       Этот коридор особняка такое тёмное и мрачное место, даже днём. По бокам находятся чуть обшарпанные двери комнат. Да уж, таком мраке может жить только нечисть. Но тут есть лишь пара несчастных, тускло горящих лампочек, свет которых часто подёргивается и мигает. Окна в особняке огромные высотой почти, что в потолок. Тяжёлые, тёмные, атласные шторы. Часто они немного колышутся от лёгких дуновений ветра. Но обитатели этого загадочного дома вряд ли замечают такие мелочи.       Вильям неспешно, тихими, шуршащими шагами шёл по коридору, как же тут было не привычно. Темнота хоть глаз выколи, всё древнее, старое. Радует, что освещение присутствует, но оно не как не скрашивает это место.       — Интересно, а кто вообще придумал образ вампиров? — в слух задумался Вильям. — Мол вампиры это такие мерзкие, ночные твари, которые готовы в любой момент сожрать тебя и выпить твою кровь? Что вообще за стереотипы? Фактически, внешне мы почти ни чем не отличаемся от людей, да и манеры у нас неплохие. Мы не средневековые дикари, чтоб без разбору кидаться на людей. Время меняется и есть много способов напиться крови, без всякой резни. — Вот так он и шел, иногда поглядывая на мимо мелькающие пугающие картины, мимо темных дверей, ведущих в разные комнаты или куда-то еще. Морозный ветер гулял по помещению, пропуская лёгкую дрожь по телу.

***

      Спальня, это не просто место, где можно поспать и отдохнуть в тишине наедине с самим собой. Для некоторых, это личный мир наполненный всем чем только пожелаешь. Или тот мир, который представляет собой отражение внутреннего "Я". Без преувеличения, каждый предмет в своей комнате имеет своё определённое место и даже значение: от разных картин на стене до цвета штор. Конечно, кажется, что в этом особняке интерьер каждой комнаты однотипный и ничем не отличается от всех предыдущих. При входе в комнату Вильяма первое, что бросается в глаза, это небольшая, односпальная кровать с тёмным матовым покрывалом. Она уютно расположена сбоку от окна по левую сторону, а по правую большой деревянный письменный стол со всеми необходимыми вещами. На нём лежат книги, ручки, да всякие мятые бумажки. Рядом находится стенд для учебных материалов и небольшой ящик для канцелярских принадлежностей. Деревянный стол, захламлённый всякими бумажками, да книжками. И снова эти плотные шторы, в логове вампиров это неотъемлемая часть интерьера. Но это необходимо, чтобы в помещение утром не падали первые лучи солнца. Подушки на кровати сегодня аккуратно уложены, а одеяло расправлено идеально не одной складки. Хотя обычно кровать не заправлена, подушки разбросаны и даже на полу могут валяться, а одеяло мятое.       На стенах висят немногочисленные полочки со всяческими коллекциями древними книг. Вильям никогда не прочь что-то почитать лишний раз, конечно целыми днями сидеть за книгами такая скукота, а особенно на протяжении почти, что двухсот лет. Но каждая книга удивительна для него, бережно хранится, снова и снова перечитывается. На стене, возле стола снова висит портрет уже столь знакомого мужчины в готическом фраке. Эти необычные черты лица, бледная кожа слегка синеватым оттенком, зловещий взгляд и чёрные волнистые волосы до плеч. Рядом с ним стоит молодая девушка в изумительно красивом, но простеньком бежевом платье с чуть растрёпанными русыми волосами. Её зелёно-серые глаза излучали столько любви и доброты, что на душе становилось спокойно. На руках она держала ребёнка лет так двух со слегка вьющимися светлыми, как утреннее солнце волосами. Большие яркие голубые глаза с круглыми блюдцами-бликами.       Есть ещё одно важное место в этой комнате — это совсем маленькая комнатушка, что-то на подобии небольшой кладовой, а может раньше это и была она. Эта комната своеобразная зона отдыха. Здесь стоит совсем уж крошечный диван, хотя больше похоже на кресло и небольшой столик, на котором лежит несколько старых уже пожелтевших газет. Сверху на них лежит какая-то чёрно-белая фотография с подписью в правом нижнем углу: "11.04.1861".         На фотографии, на фоне был виден лес из тонких, высоких деревьев. Невзрачная палатка, собранная из больших палок и длинного навеса, возле неё изображена команда из восьми человек в военной униформе тёмного цвета. Чёрные хромовые сапоги чуть поблёскивали на лёгком утреннем свету. Лица их не выражали столь ярких эмоций, выражая лишь хладнокровие и какое-то равнодушие. Глаза их мерцали блёклым светом, на шляпе у одного была железная кокарда. Все они чуть широкоплечие, а усы и бороды над строгими губами стояли так грозно и торжественно. Трое мужчин держали в руках курительные трубки. Но один из этой команды сильно выделялся. На вид уж совсем молодой паренёк с короткими, вьющимися белыми волосами. В одной руке он держал карманный револьвер, а другую прижимал к груди.       Именно в этом скромненьком уголке Вильям любил читать или просто расслабиться после долгого дня. Небольшие декоративные элементы и засохшие цветы в горшочках на подоконнике добавляют в комнату уют и комфорт. Но уже неизбежное чувство сна медленно подкралось из-за спины. Хотелось заснуть, после такого насыщенного дня, а вернее ночи. Несмотря на мифы, что якобы вампирам не нужен сон, Вильям бы щас не отказался вздремнуть пару часом и пропустить это яркое время-день. Почему-то он невероятно устал, глаза сами закрывались, веки слипались, даже не заметив этого, уснул.

***

      Какое-то золотушное, словно гнилое небо, зеленовато-жёлтого цвета. Звёзды в нём большие, круглые, плоские, без блеска, подобные болячкам на коже больного. Между ними по гнилому небу скользила не спеша яркая, красная молния, очень похожая на змею. И когда эта молния касалась какой-либо звезды, она тотчас набухая, становилась шаром и лопалась беззвучно, оставляя на своём месте тёмненькое пятно, похожее на дым. Вот оно быстро исчезало в жидком небе. Так, одна за другою полопались, погибли все кругленькие большие звёздочки. Мгновение, небо стало темней, страшней, а потом странно закипело и разорвалось в клочья, стало падать на голову лоскутами, а в прорывах между ними являлась глянцевая чернота с оттенком кровельного железа.       Тёмное небольшое здание где-то на окраине, такие же тёмные двери сливающиеся с фасадом здания. Вот в комнате, слабо освещенной сине-фиолетовым светом, стоит длинный стол и Вильям даже не заметил как очутился за ним, сидя на бархатном стуле. Тут возник высокий силуэт мужчины в деловом костюме, мгновение и он подошёл ближе. Лица его не видно из-за царящей мглы, но только светилась пара голубых глаз, прям-таки лазурных. В его руке появился сверкающий стеклянный бокал с чем-то густо-красным внутри. Глоток, и он улыбнулся, обнажая окровавленные белёсые зубы с двумя острыми клыками сверху. Вильям вскочил с места от страха, попятившись назад. Силуэт резко указал пальцем на него, и Вильяма силой откинуло назад, будто невидимка толкнул его в грудь. Он ударился головой и спиной об стену, волна боли проскочила по телу так незаметно. Как вдруг кто-то подбежал сзади, огромной сильной рукой схватил Вильяма за шею, удерживая локтем. В глазах потемнело, поплыли разноцветные кружочки, всё размылось. Это был ещё один огромный силуэт необычайно большого роста и похоже с недюжей силой. В голове только мысли: Кто это? Где я? Как убежать от сюда? Снова яркая вспышка, темнота. Через мгновение всё вернулось обратно. Вильям почувствовал, что хватка силуэта значительно ослабла. Глубоко в душе внутренний голос кричал: Это шанс! Быстрее! Приложив немало усилий, Вильям смог вырваться из лап этого монстра, но по неясной причине он не побежал к выходу, а рванул куда-то в сторону. Узкие тёмно-фиолетовые стены давили на подсознание, а неоновый свет делал помещение казалось раза так в два меньше, чем должно быть на самом деле. Почему-то только щас паренёк обратил внимание, помещение на самом деле сужается, образуя коридор неизвестной длины.       Спустя секунды перед глазами показалась дверь. Чёрная такая, как смоль, как фасад этого странного и непонятного здания. Силой дернув ручку, дверь распахнулась, в лицо хлынули холодные струи, невесть откуда здесь взявшегося ветра. Чёрная дымка перед испуганным взором и под ногами Вильям почувствовал невероятно крутые ступени. Только он успел ускориться ещё больше, но ненадолго, а потом сразу оборвались ступеньки так круто и неожиданно, что Вильям ничего и понять не успел, как полетел вниз. Теперь это был какой-то очень-очень глубокий тоннель, резко ведущий вниз. Падение недолгое, но такое яркое ощущение, что происходит наяву. Глухой удар. Короткая вспышка боли и всё успокоилось.       Первым делом Вильям принялся внимательно оглядываться по сторонам, пыталась разобрать, куда он попал. Слишком темно, ничего не видно. Только сейчас он смог почувствовать, что его ладони находятся в чём-то густом, липком и мерзким до ужаса, да и сам он сидит на странно мягком полу. Вот уже глаза немного привыкли ко непроглядной мгле, он стал присматриваться к тёмно-бирюзовым стенам этой неведомой комнаты и заметил, что тут сплошь огромные шкафы и шкафчики, полочки и полки; кое-где развешаны старинные картины и географические карты разных размеров.       Только сейчас паренёк посмотрел вниз. Груды мусора в чёрных мешках, и лежат кровавые куски, да мерзкие ошмётки трупов. Лежит торс; голова, ноги и руки оторваны, всё облито влажной кровью. Мгновенно перед Вильямом появился столь знакомый огромный силуэт с дробовиком в руках, по стволу которого стекало что-то вроде похожее на кровавою смолу. Незнакомец говорит, пробирающим до самых косточек, жутким медленным басом.       — И перед страшным лицом давно минувших событий ты продолжаешь заниматься какой-то ерундой. — обращался к нему массивный силуэт, пугая своим мертвым звучанием. — Вокруг нас глупые люди, которые не понимают всего твоего величия. Пролито много крови, это ли не счастье? — с зловещей насмешкой поинтересовался он. — Хватит прятаться от своего внутреннего зверя. Покажи своё настоящее нутро. Зачем жить чуждым для нас порядком, если можно создать свой собственный!       Эти слова произнесённые жеманным, низким, чуть хрипловатым голосом. Он был бесцветный и гортанный, столь же хриплый и пронзительный, сколь и грубый. Сказанные слова будто бы гипнотизировали, завораживали. Его звучание отдавало больным гулом в ушах, заставляя даже давно уже мёртвое сердце зажиматься между рёбрами от тягучего чувства страха. Тело сковало мелкой дрожью. Хоть Вильяму не раз удавалось побывать под прицелом наяву, а тут сон, но этот ощущения во сне не такие, странно особенные.       Пройдя впёред на пару шагов и приблизившись к своей жертве, направив на него дуло дробовика. Скривлённая улыбка с тонкими, вытянутыми, треугольными зубами на его щетинистом лице исказила и без того пугающий облик. Вильям оглянулся под ноги незнакомцу, потом опять быстро взглянул на него. Выстрел. Яркая, белая и мимолётная вспышка перед глазами. Никак не ожидая насколько сильного звука, Вильям чуть заметно вздрогнул от неожиданности. Всё почернело. Теперь темно. Ничего не видно. Настала тишина в его сознании.

***

      Серый лёгкий дым, который время от времени сгущается от наступающего тумана, помешал парню увидеть первое скоротечное мгновение, но слышались только другие выстрелы где-то вдали: одиночные, очередями. Лишь иногда громкие взрывы от летящих снарядов сотрясали влажную от недавнего дождя землю. Наступила мировая катастрофа для людей, самое страшное, что никогда никто не пожелает пережить, но если это случается, то её участникам от этого никуда не деться. Один-одинёшенек, немного вдали от всего строя, прячется он на земле, на слякоти, на грязи, за оврагом, скользит не в состоянии удержаться на ногах, почву размывает стекающая вода с неглубоких луж, в которые наступают чёрными запачканными сапогами, вовсе не обращая внимания на летящие во все стороны мелкие брызги мокрых капель.       Осторожно выглянув из-за оврага, перед взором замелькали люди в серой и тёмно-синей форме, чёрных фуражках, да шляпах. Тихий выстрел револьвера, отстреленная гильза с приглушённым, металлическим звуком глухо упала на землю.       — Мимо... Эх, везёт тебе. — вполголоса монотонно пробубнил Вильям, аккуратно одной свободной рукой, поправляя медленно спадающую на лоб синею конфедератку. Отсечка, ещё попытка. Тягучая, тонкая струйка дыма от сгоревшего пороха устремилась в воздух. И снова мимо. — Да чёрт! Что такое? — нервно запричитал парень, снова стремительно перезаряжая револьвер. Тут нельзя медлить, времени на раздумья бывает крайне мало, поэтому нужно действовать сосредоточенно, продумывать каждое своё последующие движение.       Командующий незамедлительно заметил, что его войска, одетые в серую форму стали потихоньку редеть. Похоже Север прорываются вперёд.       — Командир. — спокойным, грубоватым голосом обратился к нему стоящий чуть поотдаль мужчина необычайно высокого роста, держа в руках винтовку со штыком. — Мне кажется, что нам уже пора отступать.       — Томакс... — затягиваясь едким дымом от невыносимо вонючего табака из курительной трубки, монотонно протянул мужчина с чёрной бородой, держа правую руку возле кобуры. — Не торопись делать поспешных выводов и не забывай, командую тут я. Это так к сведенью, если ты забыл.       Он промолчал, не посмев что-то ответить, да и было не совсем подходящие время для бессмысленных споров. Отведя взгляд немного в сторону, он заметил, что кто-то в синей форме уж слишком близко подобрался к их посту. Тот пытался бежать как можно быстрее, всё сильнее и сильнее сжимая в руке маленький нож Боуи. Похоже этот человек решил пойти на ближний бой, но нельзя подпускать слишком близко к командиру этого смельчака.       — Не так быстро... — глухо прорычал Томакс, подняв винтовку и прицеливаясь в того смелого бегуна. Громкий выстрел с мимолётной вспышкой. Стремительная пуля полетела вперёд, больно разрывая горячую человеческую плоть, прорываясь дальше. Через секунды серый дым от сгоревшего пороха рассеялся во влажном спёртом воздухе с лёгким запахом железа. Голову смельчака разорвало на мельчайшие кусочки, красными брызгами орошая почву, траву, камни. Лицо его перед смертью, в этот сладостный момент побелело, как мел. Нелепо сделав ещё несколько падающих, ковыляющих шагов, ноги его подкосились и бездыханное тело рухнуло вниз. Довольно улыбнувшись, он опустил винтовку. Это сразу же заметил командир, радостным взглядом посмотрев на своего верного защитника.       — А ты всегда остаёшься верным помощником, Томакс Коллет. — похвалил его командующий.       — Пока действует наш договор, я буду выполнять свою часть работы, как и договаривались. — говорил убийца, неспешно заражая следующий патрон.       Рука непроизвольно дрожала, самое главное попасть в голову или же прямиком в его тщедушное сердце. Если офицер выживет после попадания, то это будет нехорошо. Уже плохо, что Вильям не смог попасть в него с первого, да и даже со второго раза. Такая погрешность не сулила ничего хорошего. Парень так увлёкся своей задачей, что не заметил как сильно высунулся из-за укрывающего оврага, решив выждать удачный момент, чтоб перебежать в другую сторону, немного поближе. Он совсем не обращал внимание на то, что стал открытой, лёгкой мишенью. Волновала только ему одному известная цель: пристрелить командира своего врага. Это была раковая ошибка, которая изменит всю дальнейшую жизнь.       Тут резко Томакс Коллет своим нутром почувствовал, что где-то есть ещё один, такой же как он не человек. Вокруг куча глупых смертных, откуда может возникнуть это чувство, будто рядом есть ещё вампир. Такого не должно быть. Всегда, за всё пока что короткое время, пройденное на этой войне время его сопровождал запах манящей человеческой крови. Голод перестал быть проблемой, вокруг куча трупов выбирай любого. Ну если захочется свеженького тоже не проблема, Коллет не из тех кто будет думать о справедливости. Выживают сильнейшие и это для него очевидно.       «Не может быть?» — призадумался Томакс, сжав сильнее своё оружие. — «Хотя, почему не может?» — он повернул голову чуть левее и сразу же заметил молодого парня со светлыми волосами, крадущегося в полуприсяде, выставившего перед собой револьвер. Он понял, целятся в командира. — «Ну уж нет.» — Коллет с молниеносной скоростью перезарядил винтовку, вытащив патрон, он достал из кармана штанов другой, светлый, блестящий, серебренный. — «Посмотрим понравится ли тебе это.» — Ухмыльнулся стрелок, заряжая патрон, и направляя прицел на свою очередную жертву.       И снова громкий выстрел винтовки. Серебренная пуля устремилась в смертоносном полёте, со свистом разрывая воздух. Резкая боль в области левого бока заставила пронзительно вскрикнуть от нетерпимого жжения. Вильям свалился на землю, бесполезно и в четных попытках дёргаясь в агонии. Левая рука вместе с кистью были в бордовых маленьких каплях крови. Серебро медленно прожигало мертвую плоть нежити, причиняя страшные страдания.       Силы стремительно покидали худое тело Вильяма. Приглушённо слышался пронзительный вой ветра в ушах, редкие выстрелы, далёкий грохот и металлический звон холодного оружия. Только голубое небо с белыми, перистыми облаками было видно, да то плохо из-за слезящихся глаз. Револьвер выпал из рук куда-то под ноги. Всё неосознанно он пытался нащупать внутри себя пулю, пока окончательно не истечёт его время. Вот каким его могли видеть со стороны, таким беззащитным, раненым, если бы кому-то посчастливилось заполучить такую редкую возможность. Ощущение близкой, неотвратимой гибели болезненной, мертвенно-ледяной хваткой сковывало прерывистое и хриплое дыхание. Мрачные осколки боя приближались, суля страшный и вполне однозначный конец его мистической жизни. В пальцы отдало жаром, он смог вытащить это чёртово серебро из своего тела. Выкинув эту пакость куда-то в сухую траву. Это было последнее, что он увидел в этом жутком сне, и последнее, что оставил после себя в том периоде своей истории.

***

      Вильям проснулся от собственного пронзительно крика, вовсе не помня, как оказался в положении сидя на своей прохладной постели, до боли сжимая кончик одеяла, которое на половину валялось на полу. Мокрое от холодных капель пота лицо и грудь будто сгорали изнутри ярким огнём, когда парень судорожно пытался ухватиться за воздух с ощущением, будто его только что вырвали из самого страшного кошмара в его немыслимо долгой жизни. Перед глазами все ещё стояли ужасающие картины, которые невозможно выбросить из головы, уж тем более заново пережить их. Снова испытать этот ужас войны.