Близнецы

      Они разбили окно.       Церковное.       Витраж разлетелся на осеннего цвета осколки, и грозный святой лишился пылающего сердца.       — Ричи, — в разуме Альберта звон повторялся вновь и вновь, — У нас будут неприятности!       — Да, будут, — кивнул Ричард, — Если мы не попросим прощения.       — Но, — протянул Росс.       — Отец Галлахер простит нас, — отмахнулся Ричард.       — А, отец Винифред, а? — Альберт отступил за плечо брата.       — Мы попросим прощения и ничего не случится, — широко улыбнувшись — уверенности в нём хватило бы и на целого взрослого или ещё на двух подростков — Ричард поймал рукав рабочей рубашки Альберта.       И привычно дёрнул, как за поводок — с младшими, иначе не поладишь.       — Шифри сказал, что отец Винифред ест непослушных, — упёрся Росс.       — А отец Галлахер подтирает ему слюни, — закатил глаза Ричард.       — Грубо.       — Если не поторопимся, то нас поставят на горох.       — Я не хочу, — ботинки Альберта оставили глубокие полоски на весенней грязи.       — Нужно принимать последствия своих поступков, — бодро резюмировал Ричард, — Если будешь мешкать, то отец Галлахер, — после сделал паузу, придержал соблазн назвать другую фамилию, — Успеет надумать о нас плохого — и тогда, точно в углу до самого лугнасада простоим.       — Мы можем сбежать, — наперекор собственному предложению Росс поплёлся за братом.       — И согрешить, — нахмурился Ричард, — Кто грешит, Берти?       — Плохие мальчики.       — Куда попадают плохие мальчики? — продолжил Ричард.       — В ад.       — Правильно, — подтолкнул Ричард, под проблеском молодого солнца его бледное лицо засветилось.       Кудрявые пряди не смогли скрыть уродливое родимое пятно на лбу.       И Альберт засмотрелся; оно напомнило ему о чём-то.       — Отец Галлахер правда, — в отличии от брата, Росс не спрыгнул на аккуратный изгиб дорожки, а вывалился, — Правда, не будет злиться?       О чём-то важном.       — Быстрее! — воспользовавшись оплошностью, Ричард подхватил младшего брата под локоть.       Над их головами зашумели ветви тиса.       — «Я не могу больше бежать», — подумал Альберт, но сказал, — Я не буду стучать.       — Мы постучим одновременно.       Порог церкви пахнет скисшим мёдом.       — Хорошо, — сглотнул Росс.       Двери — сосной.       — Считаю до трёх, — Ричард сразу же занёс кулак.       Альберт не ответил: не оспорил, не запротестовал и не вторил — склонившись закашлял, до боли в боку.       Настолько громко, что…       — Один.       …что…       — Два.       …что…       Три.       …что Ричард первым поприветствовал святых отцов.       — Давай, Берти, — и взял его за воротник, заставив почтительно выпрямиться.       — Посыльный? — отец Галлахер выглянул из-за крепкого плеча отца Винифреда, его оленьи глаза смотрели сквозь Альберта и Ричарда.       Взгляд отца Винифреда тяжёлый, изучающий с ног до головы — сменяющийся холодным пониманием.       — Мальчишки, — а голос равен грохоту камней.       — Посыльные? — переспросил отец Галлахер.       — Нет, — смягчился отец Винифред.       — О, прошу прощения, — отец Галлахер смутился, — Вам нужна помощь?       Отец Винифред разочарованно вдохнул.       — Мы бы хотели, — пальцы Ричарда больно сжали загривок Альберта, — Мы бы сами хотели попросить прощения.       — Да, — дрогнул Росс.       — За что? — приблизился отец Галлахер.       Ещё один свистящий вдох от отца Винифреда.       — Мы оступились, отец, — начал Ричард, — Мы…