Предложение

      В тот вечер поздней зимы 1916-го я, как и обычно, пришла в ресторан "Луиджис" на выступление Фридриха. Я не пропускала ни одного его концерта. Ресторан встретил меня роскошным убранством, сверкающими люстрами и изысканно сервированными столами. Я прошла к ближайшему к сцене столику и села за него. Вокруг негромко переговаривались гости, между столиками сновали официанты. До представления оставалось ещё немного времени, и я решила изучить меню чисто для того, чтобы скоротать минуты.       Вдруг из-за кулис на небольшую сцену вышли два музыканта. Фридрих держал в руках скрипку и, кажется, выглядел вполне спокойным, а его напарник сел за рояль и пробежался пальцами по клавишам, привлекая внимание. Гости ресторана отвлеклись на звук, и кто-то стал негромко хлопать в ладоши, приветствуя артистов. Я же смотрела только на возлюбленного, громко зааплодировав и подарив ему поддерживающую улыбку. Глаза Фридриха засияли, когда он вновь увидел меня в первом ряду, и на его лице появилась мягкая радостная улыбка.       Он уверенно положил скрипку на левое плечо и поднёс смычок к струнам, переглянувшись с напарником. Они кивнули друг другу и одновременно издали первые ноты, каждый на своем инструменте. Зал ресторана наполнился лёгкими, тонкими и протяжными стонами скрипки, сопровождаемыми хрустальными переливами фортепиано. Первое произведение было преисполнено нежности, любви и доброты, как и прекрасные голубые глаза Фридриха, неотрывно смотревшие на меня. Ему как будто и не надо было видеть струн и смычка - его руки двигались автоматически, ведомые лишь велением души.       На мои глаза невольно навернулись сентиментальные слёзы, и я аккуратно стёрла их платком, мягко улыбнувшись возлюбленному. Тем временем Фридрих издал последние ноты, и пианист, сделав ещё несколько аккордов, тоже перестал играть. Зал тут же наполнился удовлетворёнными аплодисментами, а артисты, благодарно кивнув зрителям, снова вернули внимание на свои инструменты.       Второе произведение началось с мощного крещендо. Скрипка как будто вскрикнула, но быстро смолкла, а потом запела с отчаянием. Пальцы Фридриха неистово скакали по грифу, а смычок срывал со струн звуки, прорезавшие воздух, словно нож. Фортепиано вторило скрипке басовитыми ритмичными аккордами. Лицо Фридриха лишь добавляло экспрессивности мелодии. Столько эмоций во время игры на скрипке я ещё не видела, и я в очередной раз восхитилась его талантом. Я наблюдала за его исполнением, затаив дыхание, и была уверена, что остальные зрители сейчас разделяют мой восторг.       В конце рояль затих, и Фридрих, выиграв неистовое соло, отдернул смычок от струн и резко снял скрипку с плеча. Он с вызовом посмотрел в зал, тряхнув светлыми волосами. Зал взорвался бурными овациями, а я вскочила со своего места, подхватив их. В своих аплодисментах я старалась передать всё моё восхищение игрой возлюбленного.       Поклонившись зрителям, Фридрих вдруг положил скрипку на крышку рояля и, кивнув своему напарнику, прошел к краю сцены. Он прочистил горло, привлекая внимание, а когда смолкли последние аплодисменты, заговорил:       - А следующую песню я хотел бы п-посвятить самой п-прекрасной девушке на свете, которая сейчас сидит в этом зале, - он скромно улыбнулся, посмотрев на меня, а я почувствовала, что на моих щеках появляется румянец, но ответила ему поддерживающей улыбкой.       Рояль заиграл медленно и проникновенно, и Фридрих, сделав глубокий вдох, начал петь. Его голос сладким тенором разносился по залу ресторана, проникая в сердце каждого зрителя, но он смотрел только на меня, адресуя эту песню исключительно мне. Его заикание полностью пропало, а слова слетали с губ под безукоризненно взятые ноты. Каждая строчка о любви и всех нежных чувствах, что Фридрих ко мне испытывал, отзывалась во мне бешеным биением сердца и табуном мурашек по коже. На миг у меня перехватило дыхание, а на глаза навернулись слёзы счастья.       Фридрих, пропев очередную фразу, протянул ко мне руку, подзывая меня к себе, и я послушно встала и направилась к нему. Когда я поднялась на сцену, он подошёл ко мне, закончив последнюю строчку, и взял меня за руки, пристально смотря мне в глаза и мягко улыбаясь. Пианист завершил мелодию спокойным аккордом, а Фридрих, ловко достав из кармана брюк маленькую бархатную коробочку, опустился передо мной на одно колено. Когда он открыл коробочку, я увидела в ней аккуратно сверкающее кольцо.       - Д-Дора, ты в-выйдешь за м-меня? - Спросил он с надеждой, но в его голосе слышалась твердость и уверенность в своей фразе.       Я поражённо смотрела на своего возлюбленного. Зал ресторана притих в ожидании моего ответа, но я не замечала никого вокруг. Я видела только улыбающееся лицо Фридриха, его сияющие глаза, и мне показалось, что все это сон. Но нет, это все было наяву, и сейчас я была в шаге от того, чтобы сказать своё заветное "да", но слова застряли в горле тупым лезвием. Я просто не верила своему счастью, радостные слёзы уже душили меня, а эмоции накрывали с головой. Всё-таки, взяв себя в руки, я с уверенностью кивнула, широко улыбаясь, и произнесла:       - Да!       Зал взорвался бурными аплодисментами и одобрительными возгласами зрителей, а Фридрих, сияя от счастья, вскочил с колена, бережно надел кольцо на мой безымянный палец и крепко поцеловал меня. Вот так, прямо на глазах у десятков человек, но нам обоим уже это было не важно. Мы радостно обнимались и целовались на сцене, пока нас не прервал напарник Фридриха, который от души нас поздравил и пожал новоиспеченному жениху руку.