Душевная мелодия

      - Фридрих, ну сколько раз тебе говорить: я не смогу! - Протестовала я, не желая брать в руку скрипку.       - А ты п-попробуй, - настаивал Фридрих, невинно мне улыбаясь и протягивая тоненький смычок.       - Я уже пробовала играть на пианино, и мои родители говорили, что у меня отвратительно получается, - с сожалением вздохнула я.       - Ну же, Д-Дора, это совсем п-просто, - голос Фридриха прозвучал очень мягко и нежно, когда он, приблизившись ко мне вплотную, аккуратно вложил скрипку в мою руку.       - Но, Фридрих, я не уверена, что у меня вообще есть талант к музыке, как у тебя! - Возразила я, с опаской оглядываясь на уходящего за мою спину мужа.       - Всё это вздор, - вкрадчиво прошептал Фридрих, подойдя ко мне сзади. Мужчина бережно, почти невесомо, водрузил скрипку мне на плечо, и, положив свою руку поверх моей кисти, взялся за гриф. - Отпусти свой страх, расслабься и прочувствуй музыку, играй её от чистого сердца, - ласковый шепот обжёг мое ухо, вызвав толпу мурашек на коже, и я ощутила большую уверенность и спокойствие. Я медленно выдохнула и улыбнулась, решившись полностью довериться своему мужчине.        Тем временем Фридрих вложил мне в свободную руку смычок и, накрыв своей ладонью мою кисть, поднёс его к струнам. Прозвучали первые ноты, мягко, может, даже несмело, но с каждым скольжением смычка мелодия становилась все увереннее и прекрасней. Моя рука плавно двигалась, ведомая рукой Фридриха, а звуки слетали со струн один за другим, сливаясь в блаженную песню. Мужчина тихо наставлял меня, обжигая горячим дыханием правое ухо, а я неуклонно следила за каждым малейшим движением его пальцев на грифе и следовала его наставлениям, схватывая механику игры налету. Вскоре пальцы Фридриха покинули капризные струны, и я стала повелевать грифом. Я безошибочно зажимала нужные струны, пока вторая моя рука в большой, теплой и шершавой ладони Фридриха направляла смычок.       Удивительно, но сейчас мы были, как скрипка и смычок: в таком же тандеме, чувствуя друг друга и дополняя, когда один не может красиво звучать и вообще издавать музыку без другого. Я счастливо улыбнулась, наслаждаясь прекрасной мелодией, которая отражала настроение нас обоих и заставляла любящие сердца биться в унисон.       Прозвучали последние ноты, и скрипка, издав протяжный стон, затихла. Фридрих выпустил мою руку, взял скрипку и отложил инструмент в сторону. Потом он повернул меня лицом к себе и обнял за талию, притянув ближе.       - Вот видишь, mein Schatz, а ты б-боялась, - улыбнувшись, проворковал он. - Ты прирождённый музыкант, что бы ни говорили твои родители, - он бережно убрал прядку моих волос за ухо, с теплотой смотря в глаза.       - А ты замечательный учитель, - усмехнулась я, приподнялась на носочках и поцеловала его. - Очень красивая мелодия, - заметила с восхищением, - я не слышала её до сих пор.       - Её меня научила играть моя мама, когда я был ещё м-маленьким, - губы Фридриха тронула грустная улыбка, и он опустил глаза. - Эта старинная п-песня о с-страданиях по далёкой родине и п-потерянной любви, о скитаниях и лишениях, в к-которых странник осознаёт, что его место там, куда з-зовёт его сердце.       - Какая грустная песня, - сочувственно произнесла я, поправив его чёлку, разделённую аккуратным пробором и слегка свисающую на лоб. - Оттого она и прекрасна. Все произведения, которые ты играешь, великолепны, но это по-настоящему особенное.       - С-спасибо Д-Дора, - улыбнулся Фридрих, явно обрадованный моей оценкой.- Раз она тебе так нравится, то я не буду включать её в свой ресторанный репертуар.       - Почему же? - Я искренне удивилась.       - О, mein Schatz, пойми, что н-не все п-произведения должны играться на людях, - тихий и мелодичный голос мужчины завораживал и вводил в транс. - Это как раз одно из тех, к-которое не для искушённой ресторанной публики, о нет... - Фридрих прижал меня за талию ещё ближе к себе, не сводя с меня горящего взгляда. - Только ты достойна слышать его, ведь ты теперь - моя родина, моя душа, моя п-потерянная и обретённая любовь, моя семья, - эти слова проникли в самую глубь, заполняя все мое существо, у меня невольно перехватило дыхание, а глаза стали влажными. Я и прежде слышала подобные слова, но всякий раз они заставляли мое сердце трепетать. Я, улыбнувшись, провела рукой по его гладковыбритой щеке и крепко обняла мужа.