Глава 2. Do or die

Наши дни — Останемся до темноты, выследим скрытня и убьём его. Но… — Драко медлил с ответом, оставляя на фильтре вмятину от кончиков ногтей. Гермиона выразительно посмотрела на него, побуждая продолжить. — Скрытня тяжело поймать. А это пиздец какая проблема. Остается один вариант — ловить на живца. Грейнджер, сморщив нос, отступила на шаг. — Прежде чем ты начнешь выступать о том, что это негуманно и неправильно, подумай хорошенько и дослушай до конца. Мы найдём среди упырей родителя этой твари и выставим его или её в качестве приманки. Прищуренный взгляд серых глаз сверлил Грейнджер. — Ты хочешь, чтобы родитель скрытня самолично помог нам убить его? — она тряхнула головой, раздраженно цокая. — Может они и туповатые существа, но не лишены разума. Кто предаст своё дитя? Малфой резко выдохнул воздух, слегка улыбаясь насмешливо ей. — Может сам родитель и нет, но вот его алчные сородичи — с радостью. Не хотелось признавать, но Малфой был прав. И не хотелось признавать не потому, что она не терпела слизеринского коллегу, а потому, что внутри у Гермионы всё было против такого плана. Аморально, грязно. Действенно. Но она не могла привести контраргументы сейчас в пользу своей точки зрения. Годы работы в Министерстве не прошли просто так — теперь её сердце гораздо холоднее реагировало на подобное, позволяя принимать решения с трезвой головой. — Делай, что нужно, Малфой, — согласилась она в конце концов. — Будто мне нужно твоё разрешение, Грейнджер. — О, да, — Гермиона с вызовом прищурилась и вскинула подбородок. — Я всё еще Глава Отдела, поэтому да, моё разрешение тебе необходимо. Когда Малфой посмотрел на неё, только его сжатая челюсть выдавала раздражение. Но она заметила, а потому в карих глазах расплескалась чистая надменность. Чертово превосходство лучшей девочки во всей гребаной Вселенной. Драко заставил себя перевести взгляд на что-то другое, кроме её лица, и внутренне усмехнулся. Когда-нибудь тебя это погубит, Грейнджер. Ставлю галеон. * *** Гермиона скрестила руки под грудью, жалея, что у неё нет с собой зелья, способного справиться с напряжением. Она чувствовала, как нервозность тягучим ядом отравляет внутренности живота, мышцы и сухожилия в руках и ногах; от неё ломило кости. Нога нетерпеливо дергалась, создавая скрип половиц. Взгляд Драко прожигал ей затылок, но она ничего не могла поделать с собой — должна была дать хоть какой-то выход этой злостной интоксикации. Наверное, проще было покурить. Вечерние сумерки сгущались всё больше, стрелки часов приближались к полуночи, а они всё сидели в одном из пустующих домов на границы леса и деревни, дожидаясь подходящего времени. Взгляд зацепился за отражения в окне — на тахте спала упыриха. Грейнджер действительно ненавидела применять угрозы жизни или еще хуже пытки, дешевые подкупы, но время заставило принять, что порой это просто необходимо. Естественно, план Драко сработал — уже второй допрашиваемый упырь сдал низкую уродливую упыриху в бордовом бархатном (явно стащенным у кого-то ещё в прошлом веке) платье. Её большие желтые глаза метались из стороны в сторону, когда выяснилась правда. Она всё отрицала конечно же, но после непродолжительной беседы была более сговорчива. Малфой наложил на неё оглушающее заклинание, пресекая возмущенное бормотание существа. Посчитав, что нельзя просто оставлять её лежать на полу, Гермиона отлевитировала упыриху на низкий диванчик. Малфой издал полузадушенный смешок, но промолчал. Сейчас где-то там в глубинах леса люди Малфоя устанавливают несколько ловушек для твари, некоторые стоят на стрёме, предотвращая нападение на маглов. Лилатья патрулировала вид сверху, обратившись в черного ворона. Прекрасный анимаг, которого Гермиона чудом завербовала к себе на работу. Мерлин видит, сегодня она не должна об этом не пожалеть, вдруг огорченная тем, что схватка окажется тяжелой, и кончится парочкой разорванных глоток. Её нога всё еще заставляла скрипеть половицы. — Нервничаешь, Грейнджер? — Нет, — слишком очевидное «да». Гермиона досадливо морщится. — Скрытни не хуже оборотней. И явно слабее Воландеморта. Гермионе хочется закричать, чтобы он не разговаривал с ней. Заткнулся. Не спрашивал, не рассуждал, не заставлял думать, не бредил рану в сердце. Гермионе хочется, чтобы он разговаривал с ней: отвлекал от мрачных мыслей, успокоил и нежно обнял, заставил эфемерную дыру срастись. — Оборотни видимы хотя бы, — сдавшись, продолжает разговор она. — А Воландеморта победил Гарри. — Да, а ты умнейшая ведьма, возглавляющая один из Отделов Министерства, — язвительно заметил Драко. В отличии от неё он представлял собой оплот спокойствия — покачивался на задних ножках стула, выставив ноги в грязных берцах на деревянной столешнице. Кисть правой руки медленно вращалась в воздухе вместе с зажатой пальцами палочкой. Гермионе было невыносимо смотреть на него, поэтому снова отвернулась к окну. Ветер качал тяжелые хвойные деревья, сливающиеся с чернотой неба. Звезд сегодня совсем не было видно из-за пасмурной погоды. А может они спрятались, не желая наблюдать кровавую бойню. — Меня это не успокаивает, — прошептала тихо Грейнджер. За спиной послышалось раздраженное цоканье и резкий стук опускающихся на пол ножек стула. Малфой встал. Грейнджер обернулась к нему. Она видела — он недоволен, поэтому с вызовом, на который осталось сил, вскинула брови. — Не понимаю, чего ты боишься. Ты участвовала в операциях не раз. Помогла аврорам устроить облаву на логово вампиров. Была на поле сражения с оборотнями, — перечисляя, он подходил каждый раз на шаг ближе. — Пытаешься меня успокоить? Криво улыбнулась, внезапно заинтересовавшись начищенностью паркета. — Пытаюсь разобраться. Что не так, Грейнджер? — Предчувствие. Чертовски плохое предчувствие. Она застыла перед ним, наблюдая, как он сделал ещё один шаг. Руки стали холодными и влажными. Грейнджер бы хотела позволить ему забрать это. Успокоить её. И одновременно с этим она… Не хотела. Не могла. — К Салазару всё это. Доверяй только своим навыкам, — Малфой действительно верил в то, что говорил. Нахрен иррациональные мысли, которые могут сбить с толку. Драко знал — Грейнджер хороша в бою. Плотная кудряшка свисала вдоль её лица, выпав из-за уха. Малфой гипнотизировал её, желая убрать мешающую прядь. Или зарыться пятерней в густой хвост, потянуть вниз, чтобы Грейнджер наконец посмотрела ему в глаза, высказалась как следует, чтобы стало легче и ей и ему. «Нам не стоит видеться какое-то время». Он, наверное, кретин. Но был прав, когда сказал это. Его рука сжалась в кулак — она заметила. Он спрятал горечь в глазах, когда Грейнджер взглянула на него. Гермиона, совсем по-глупому, жалела, что они такие взрослые. Такие осознанные. Такие (они оба не любят это слово, хоть и по разным причинам) правильные. Расставили точки над «и». Взяли перерыв. Они ведь не должны больше вообще видеться. Смотреть друг на друга так — потому что нельзя. Малфой теперь обручен, а Гермиона совершенно не хотелось становится той, кто разрушит чужой брак. Нельзя. Неправильно. Так чертовски нужно. За спиной Малфоя возникла серебристая дымка, обретая форму большой жабы. Она подпрыгнула несколько раз на месте, прежде чем растаять. Грейнджер вздрогнула всем телом, будто пробуждаясь ото сна. Да. К Салазару всё это. Она решительно подошла к упырихе и взяла ей за тоненькую руку. Обменявшись кивками с Драко, они аппарировали в лес к отряду Малфоя, оставляя свои невысказанные чувства в пустом доме маглов. Хоть ночь и подмораживала, никто не решился развести костер — обходились согревающими чарами. Никто не хотел привлекать внимание скрытня раньше положенного времени. Волшебники негромко переговаривались о пустяках, стараясь отвлечь себя и других от тяжёлых мыслей. Самый старший в отряде, ирландец Глисон Мэрфи, стоял у высоко дуба, задрав голову, высматривая в кронах что-то невидимое для всех остальных. Когда Малфой и Грейнджер появились за его спиной, он даже не вздрогнул от хлопка аппарации. У мужчины были крепкие нервы, прочный желудок, и полное отсутствие пальцев на левой ноге, что, впрочем, не мешало ему проворно убивать оборотней. Он повернулся к командиру. — Такая тихая ночь. Ни одной белки. — Что тебя удивляет? — недоуменно спросил юный парнишка со светлыми волосами. Гермиона узнала в нём того самого, кому наказала следить за антимаггловским барьером. — Белки одни из самых плодовитых лесных зверей, Милтон. Жрут, что ни попадя, охотятся на кого ни попадя. Я разбросал несколько приманок для них, но ни одну не увидел, — пояснил мужчина, опуская подбородок с тяжелой рыжей бородой на грудь. — Доходит, что это может означать? — Что? — тупо переспросил он. За спиной послышались смешки от остальных волшебников. — Не тупи. Это прямое указание на то, что в этом лесу уже успела поработать наша тварюга, — снисходительно ответил ему Малфой. Его палочка была направлена на спящую упыриху, левитируя её над грязной землей. Грейнджер рядом накладывала на себя согревающие чары, шмыгнув покрасневшим от холода красным носом. — Так что, вы уже видели его? Гилсон кивнул. — Нам подала знак ворона. Скрытень где-то в лесу, всё еще видимый. — Это хорошо, очень хорошо, — пробормотала Гермиона. — Сейчас очень важно не спугнуть его, чтобы он не стал невидимым. Если это случится, то… — она внимательно посмотрела на каждого присутствующего, — будет туго. Кадык Милтона судорожно дернулся, глаза широко распахнулись. Воображение прытко подкинуло всё то, что может случиться с ними. Он на всякий случай вытащил волшебную палочку из кармана. Бородатый мужчина, заметив это, только ухмыльнулся и хлопнул парнишку по плечу: — У тебя от страха глаза на лоб лезут. — И вовсе нет! — нахорохорившийся Милтон сбросил нервным движением его руку. — Довольно. Нужно отнести её, — Драко кивнул на упыриху, — глубже в лес. Оставим на опушке и будем дожидаться скрытня; малое количества деревьев дадут больший обзор, — Он проверил ремень на поясе, на котором был закреплен кинжал — чаще всего против волшебных тварей одних заклинаний недостаточно. Глубокий шрам на бедре не даёт ему об этом забыть. Он смотрит на свой отряд, что-то прикидывая в голове. — Милтон, Браун, вы пойдете за мной. Кто дежурит у северной ловушки? — Джек и Емрис. — Но я думала, что пойду с вами, — Грейнджер нахмурилась, её голос дрожал от негодования. Малфой совершенно оправданно закатил глаза. Ну конечно же. Везде должна контролировать. — Не сегодня, Грейнджер. Остаешься тут, в лагере до последнего, на сигнальный огонь не реагируешь. Мэрфи, под твою ответственность, — отрывисто бросил он. Гилсон кивнул. — Так точно, сэр. — Я тоже могу сражаться, — выдохнула она. — Какой смысл мне дожидаться вас тут, если я могу оказаться полезной? — Ты и окажешься полезной, если не будешь мешать отлаженной командной работе моего отряда, — он сделал ударение на слове «моего», сверкнув серыми глазами. Гермиона чувствовала, что ничего не могла противопоставить ему. Она понимала, как важна работа в полевых условиях, и уважала его за это решение. Отступила, молча признавая поражение. Если бы только у них была возможность, она бы пожелала ему быть осторожней. Вместо этого она взмолилась мысленно. Будь в порядке, Драко. Пожалуйста. Просто будь в порядке. Драко отдал еще несколько напутствий волшебникам, и, кивнув на прощание, они втроем углубились в лес. Когда они подошли к опушке, Милтон и Браун уже наложили на себя дезиллюминационное заклинание, сливаясь как хамелеоны с окружающей средой. Малфой, хоть и не видел их, знал, что они встали идеально согласно плану — Милтон у большой ели, а Браун у серого камня. Исполнительные, верные — Малфой хорошо дрессировал своих людей. Сам он отнес лысое существо к дереву, привязав её к дереву с помощью магии. — Фините Инкантантем, — снял действие оглушающего. Упыриха пришла в себя и резко заморгала, глядя на волшебную палочку, кончик которой уставился ей промеж глаз. Драко склонился над ней, присев на корточки так, чтобы его лицо было на одном уровне с ней. Его тон был сух и резок. — Ты будешь неукоснительно следовать плану, поняла? Выдашь нас — и я убью всех твоих сородичей. До единого. Вырежу как скот. Горло упырихи судорожно дернулось. — Тебе нужно всего лишь закричать. Призвать своё отродье. Ты же поддерживаешь с ним связь? Кивай, — тихо, но с нажимом произнес он. Дождался кивка. — Отлично, думаю, мы друг друга поняли, — Малфой отодвинулся, перестав упираться палочкой в её лоб. — Кричи. Живее! Но упыриха всё еще не открыла рот. Нахмурившись, Драко нервно постучал палочкой по своего колену. Время шло. Он выразительно посмотрел на неё, приподняв брови. Если она не начнет выполнять свою часть сделки, то вся их миссия пойдёт Моргане в задницу. А там, где маячит задница давно умершей колдуньи, там и проблем с Министерством не оберешься. Малфой холодно осклабился. — Будем по-плохому тогда. Круц… Не дав ему закончить, упыриха, наконец осознав положение вещей, начала громко кричать. Сначала от ужаса — это было видно по её большим глазам, направленных на его палочку, потом, когда Малфой скрылся в тени леса, наложив на себя заклинание невидимости, стала кричать, используя голосовые связки в совсем другой тональности. Призывной клич. Драко встал лицом к опушке, но так, чтобы спину прикрывало дерево. Будет довольно неловко, если скрытень наткнется на него. Он и Милтон с Брауном сосредоточено стояли на своих местах. Замершие в ожидании, окруженные тьмой. На ветку соседнего дерева присела ворона. Глаза птицы заблестели в темноте потусторонним светом. Склонив голову набок, ворона наблюдала за упырихой. Она снова набрала в легкие воздух и закричала, пока хватало дыхание. Затем крик сошел на нет и превратился в задушенный скулеж. Её босые ступни заскользили по грязной влажной земле. Хрипло застонав, упыриха безнадёжно пыталась выпутаться из пут. И вот. Совершенно внезапно это случается. Оно приблизилось. Всё в теле Малфоя кричало ему немедленно повернуться, выстрелить любым заклинанием из волшебной палочки, лишь бы опасность удалилась. Но он знал — нельзя. Никаких резких движений. Его мышцы отвердели, магия под кожей заволновалась, готовая противостоять твари, вышедшей из глубин леса. Позади него раздалось тяжелое хриплое дыхание. В неестественной тишине, опустившейся на опушку, это было особенно хорошо слышно. Драко дышал через раз, надеясь, что облака пара не выдадут его. Мерлин… Скрытень ступал бесшумно. Ни хрустящих веток, ни угрожающего рычания, ничего. Лишь подавляющая тёмная аура. Передвигаясь медленно, Оно вышло из-за спины Малфоя, подбираясь ближе к своей матери. Драко теперь мог рассмотреть его: ступающее на двух ногах, выше среднестатистического человека, с блестящей шкурой, которая мерцает даже в тусклом свете луны — белоснежная шерсть отливала перламутром. Короткие, торчащие треугольником уши, прижимались к голове, когда скрытень подошел к дереву, к которому была привязана его мать. Морда с тяжелой нижней челюстью нелепо приоткрылась, словно существо попробовало воздух на вкус. Он опустился на землю на все четыре удлиненные конечности перед упырихой. Что-то даже в такой одутловатой морде неуловимо изменилось при взгляде на неё. Переставшая скулить упыриха внезапно резко замотала головой из стороны в сторону, и Драко зарычал про себя на мелкую суку, которая могла каким-то образом подсказать своему выродку о том, что это ловушка. Скрытень повернулся к Малфою спиной и он, едва дыша, медленно поднял палочку, намереваясь убить тварь. Идеальный момент. Не спеша. Только не спеша… Кончик волшебной палочки еще не успел загореться, а Драко уже с силой прекратил поток магии, потому что услышал жалобный писк упырихи. Он сосредоточил свой взгляд на ней, а она в это время выразительно смотрела желтыми глаза в ту сторону, где видела Малфоя последний раз. Почти там, где он и стоял. Твою. Мать. Скрытень обернулся. Вена на виске вздулась от напряжения — Малфой так и замер, встречая невидящий (пока еще) его взгляд красноглазой твари. Самая неприятная особенность дезиллюминцирующих чар в том, что, как и согревающие чары, их нужно не только постоянно обновлять, но и поддерживать, сосредотачиваясь на них. Удерживать на подкорке сознания концентрацию во время всех других действий. Именно поэтому эти чары почти не использовались во время битв — тяжело уворачиваться от летящих в тебя проклятий, атаковать в ответ, беспокоиться о своей и чужих жизнях, так и ещё и поддерживать контроль над невидимостью. Драко никогда не хватало концентрации. Вот и сейчас дезиллюминирующие чары колеблются — он увидел края своего пальто. Охренеть как не во время. Скрытень наклонил голову на бок, большая губа приподнялась, показывая острые желтые зубы. Нельзя терять ни секунды. Остолбеней? Инкарцеро? Орбис? Авада! Но на поляну внезапно выпрыгнул заяц. Стоявший напротив Драко Милтон громко чертыхнулся и его заклинание невидостью пропало. — Вашу ж мать.! Скрытень тут же повернул морду в его сторону, шерсть на холке встала дыбом. Он сменил центр тяжести, готовясь к прыжку. — Нет! — закричал Малфой и кинул в сторону твари Петрификус, но скрытень совершает большой прыжок прямо на Милтона, повалив его на землю. Милтон закричал в ужасе. Скрытень отвел лапу назад, намереваясь точно раздробить череп человека перед собой, как со стороны Брауна прилетел красный луч режущего заклинания. Оно не прорезало толстую магическую шкуру, лишь отвлекло монстра от парнишки. Милтон быстро задвигал ногами, выползая из-под скрытня; лицо парнишки перекосило от ужаса. Продолжая порыкивать, скрытень посмотрел на всех троих и решив что-то про себя, вдруг… Растворился в полутьме леса. Драко заревел, выпуская череду заклинаний в разные стороны, надеясь хоть как-то попасть в ставшее невидимым существо, но не вышло. Ветки елей раздвинулись в сторону, когда скрытень пробежал сквозь них. — За ним! — отрывисто крикнул Драко и рванул следом. Он наколдовал Люмос Максима, больше не боясь быть замеченным. Холодный свет освещал ему дорогу, но никак не помогал в поиске невидимой твари. Куда бежать? Дальше? Налево? Нет, направо, там следы и помятые втеки. — Петрификус Тоталус! Браун, не отставая от командира, безуспешно выстрелил вперед. Над ними каркнула ворона, словно подстегивая их продолжить погоню. — Нужно гнать его на север, там наши разместили ловушку. Драко старался не сворачивать с намеченного следами твари пути, выстреливая магией так, чтобы скрытень боялся свернуть в другую сторону. Он держал в голове примерный план леса, который они изучили еще днём. В его голове не было место паники или страха за свою или чужую жизнь — лишь цель, которой он следовал. Поймать скрытня. Не упустить. … спасти задницу Грейнджер. С ним поравнялся Милтон, освещая дорогу таким же люмосом. Следы, где же чертовы следы? Он нахмурился, постепенно сбавляя темп, пока не остановился, глубоко дыша. Малфой не видел впереди вмятин на земле или погнутых веток. Браун остановился перед ним, глотая воздух, и наколдовал заклинание компаса. Они сбились на несколько градусов с пути. Совсем рядом громко захрустела ветка. Трое волшебников встали спина к спине, выставив вперёд палочки. Они замерли, прислушиваясь. Малфой озирался по сторонам, но ничего не замечал. Обычная холодная ночь и темный лес, плотно окружавший их. И никакого скрытня. — Сука! — Драко сплюнул на землю. — Упустили. На самом деле ему хотелось кричать от тупого чувства неудачи, засевшего под ребрами. Наверху хрипло каркнула ворона и на землю рядом с ними опустился черный вихрь. Вернувшиеся к облику человеческие ноги коснулись земли, перья втянулись под кожу, и перед ними предстала низкорослая китаянка. Литатья. — Скрытень ушел на юго-восток, — отчиталась она, с тревогой посматривая на дрожащую руку Милтона. Драко переглянулся с помрачневшим Брауном. На его лицо упала тень, скулы выделялись более явственно. — В той стороне наш лагерь. Ты уверена? — Литатья кивнула, поворачиваясь в указанную сторону. Лес пронзил крик. Такой громкий и жуткий, что у каждого поползли мурашки. У Драко стынет кровь. Грейнджер!