Часть 1

*** Явившись, как всегда без предупреждения к Руневским, Свечников был слегка удивлён: в гостиной и даже на кухне его никто, кроме слуг, не встречал. Списав это на желание молодых немного отдохнуть от гостей, Владимир Михайлович попросил Ионыча принести ему коньяка и поудобнее устроился на диванчике напротив камина, приготовившись прокрастинировать. Через пару минут, однако, почтенному вампиру начало казаться, что в доме атмосфера какая-то напряжённая. Он принюхался, но почувствовал лишь запах сухих цветов, старой мебели, поросёнка, которого пекли на ужин, и запахи обитателей этого дома, в которых на первый взгляд — точнее, нюх — не было ничего странного и подозрительного. И всё же интуиция у Свечникова была развита отменно — шутка ли сто девяносто девять лет? На следующий год уже юбилей. Даа, он не молодеет, а внуков всё нет. Придавшись своим грустным мыслям, безвнуковый вампир почтенного возраста едва не прозевал Ионыча, который явился с подносом, на коем помимо коньяка был и кубок с кровью, и закуска, и папироска. Слуга, не менее почтенного возраста, хорошо знал вкусы обитателей дома. И Свечников был почти постоянным здешним обитателем. — Слушай, дорогой, скажи мне, не случилось ли чего в доме? Может, что-то с Руневским, иль с Алиной? — Как же, случилось! — ответил Ионыч, а Свечников, чертыхаясь, подавился папироской. Умеет же Алинка влипать в неприятности! Да и Саша, даром, что за сотню перевалило, от жены не отстаёт. — Живы хоть? — Да, живы-живы, Владимир Михайлович. Повздорили господа. — Как это повздорили? — ещё сильнее удивился Свечников. Нет, если подумать, удивляться тут было особо нечему. Многие, напротив, удивлялись, как двое настолько разных людей (или почти людей) уживаются вместе, а некоторые злые языки пророчили им скорые сожаления и несчастные судьбы, поломанные бездумной страстью. Но Свечников хорошо знал Сашу и уже успел хорошо узнать Алину. Он искренне любил их обоих, а уж в их любви друг к другу ни капли не сомневался. Конечно, поспорить эти двое любили. И кто знает, может они пятнадцать минут назад поругались и пока не успели помириться перед приходом Свечникова, но Ионыч разрушил его надежды в прах, продолжив: — Ещё вчера с вечера разругались, так даже вместе спать не пошли, а по утру его сиятельства уехал на прогулку конную, а графиня в спальне заперлась. Никого не принимает. Дело плохо, — рассудил Свечников и, с грустью глянув на коньяк и сигареты, поднялся в спальню к названной невестке. Алина дверь ему открыла почти сразу и, немного поотнекиваясь для приличия, выдала всю суть ссоры. Через полчаса прибыл и сам Руневский и тоже в красках пересказал названному отцу, в чём дело. Та, в чьём теле революционный дух не угас до сих пор, была расстроена и всё более возмущена развалом страны и действиями большевиков. А потому то и дело бросалась их ловить и подавлять бунты самостоятельно, совершенно позабыв про дружину, приказы и Юсупова, который должен был их отдавать. Саша, тоже не отличавшийся послушанием, когда дело касалось лично его, узнав об этом, бросался вслед за Алиной. А Свечников, боясь, как бы эти двое не натворили дел, бросался за ними обоими. И всё бы было хорошо, если бы в этот раз Алина не решила повести себя правильно, и вместо самовольничества, не пошла прямиком к Юсупову, требуя у того отчёт по делу с большевиками. Ведь именно его видели с ними в последний раз. И вот тут Руневский, который всегда волновался за супругу, но никогда на неё не злился, почему-то… — … совсем с катушек слетел! — металась по комнате злая Алина. — Ты не знаешь Юсупова! Ты не знаешь, что он задумал! Это могло быть опасно! — передразнивала она мужа. — Он что, меня за ребёнка принимает? Я могу за себя постоять. И разобраться во всём тоже смогу сама! И с Юсуповым мы нормально общаемся. Но это не значит, что я, наивная дурочка, ему полностью доверяю и не выведу его на чистую воду, в случае чего. — Алина повела себя неосторожно и опрометчиво! — восклицал Руневский, шагами меряя гостиную, которому воспитание не позволяло выразиться, подобно жене. — Как и всегда, — тихонечко добавлял Свечников, желая напомнить Саше, что именно за это тот супругу так любит. — Она совершенно не знает Юсупова. Не знает, какие интриги и козни он умеет проворачивать. Уж, если мы с вами столько раз попадались, то Алина… Говорит, что может за себя постоять. А то я не знаю! Этого как раз и боюсь! Я во всём смогу сама разобраться! — цитировал он девушку. — Сможет, как же! Разберётся, и Юсупов позабудет, что она моя жена и член дружины. Не дай Бог с ней что-то случиться! Я же не переживу, Владимир Михайлович, — совершенно изнемождённый, он поворачивался к Свечникову и в глазах мужчин совершенно одинаково отражались события годовалой давности — огонь, который едва не унёс жизни супругов. И кажется даже гарь из этого вновь отстроенного дома выветрилась не до конца. — Ну как ей это объяснить? Она же не ребёнок, должна понять, почему я так волнуюсь. — Хмм, — многозначительно проговорил Свечников. Совсем недавно он пытался это объяснить Алине. — Саша знает, что ты у нас, Алиночка, коня на скаку остановишь, в горящую избу войдёшь, да только всё равно волнуется. — Знаю, — тут же немного притихла Алина Сергеевна. — Знаю, и я тоже за него волнуюсь. Он же в последнее время сам не свой, постоянно допоздна задерживается на работе, мне ничего не рассказывает. Он что, мне не доверяет? Разве я не доказала, что мне можно доверять? Разве он не помнит, что было, когда он в последний раз не сказал мне? — Алина замерла, сама пугаясь своих слов. И Свечников тут же бросается обнимать окаменевшую названную дочь. — Алина меня в недоверии обвиняет, — жаловался Руневский получасом позже. — А я ведь ей всё рассказываю — где был, с кем и когда. Не сказал только, что в меня стреляли на прошлой неделе, ну и задержался поэтому с одним преступником. Ну там пустяки были, глупый мальчишка меня убить захотел. А Алине скажу — она волноваться будет! Я не хочу, чтоб она переживала. Не дай Бог опять бросится на защиту, а пуля окажется серебряной, — совсем тихо заканчивал граф Руневский и вновь покачал головой, отгоняя неприятные воспоминания. Аккурат посреди разговора Руневского со Свечниковым, Алина вновь улыбнувшись отцу и грозно сверкнув глазами в сторону мужа, выскользнула из дома в костюме для верховой езды. Граф тут же сел в кресло, отвернувшись к камину и замолчал. Кажется, Алина всё-таки обиделась, что сегодня он отправился кататься без неё. Ну так она же знает, что в воскресенье в обед они обычно прогуливаются на лошадях. И он её до последнего ждал! А она так и не явилась. Он даже поднялся, намериваясь постучать и позвал жену с собой, но в последний момент передумал. И сейчас очень жалел об этом. Пока же Александр предавался грустным мыслям и сожалениям, Свечников для себя сделал сразу три вывода. Первый, ничего трагичного не случилось. Его сын и невестка по-прежнему без ума друг от друга, что и мешает им ясно мыслить. Второй, зря он всё же в это во всё вмешался. Молодые и сами бы разобрались, а так только ему, старику, нервы потрепали. Ну и третий он решил глубокомысленно озвучить: — Вот что, Саша, вы оба дураки! — Ну знаете ли, Владимир Михайлович! Вы пока в моём доме, и оскорблять ни меня, ни тем более мою жену я вам не позволю, — шутливо погрозил другу пальцем Руневский. — Да это я вам на правах старшего и более мудрого вампира говорю. Руневский скептически фыркнул. — Поговорить вам надо. Спокойно, без криков. И всё решить. — Знаю, — кивнул хозяин дома. — Нужно найти Алину. — Погоди. Дай ей остыть. И тебе отойти нужно. Поехали со мной. — Куда? — Помнишь, я тебе говорил про информатора? — Помню. — Нашёл я ту девочку. Она сейчас в доме у нашей общей знакомой работает. Руневский вопросительно скосил на Свечникова глаза. — Совсем семейным человеком стал, позабыл об истоках, — рассмеялся мужчина, принимая от Ионыча стакан с янтарной жидкостью. — В борделе она сейчас. — Сами не справитесь? — поинтересовался младший из вампиров, беря точно такой же напиток и кивком благодаря слугу. — С каких пор ты от работы отлыниваешь, а, Саш? Саша вздохнул, страдальчески поглядев в сторону выхода, где совсем недавно промелькнул тоненький девичий стан. — Пойдёмте, Владимир Михайлович. До обеда управимся, как раз вместе с Алиной вернёмся домой, — рассудил граф, зная о привычках жены. И он к тому времени успокоится и обязательно извинится перед Алиной. *** Немного покатавшись, Алина справедливо рассудила, что уже достаточно помучила мужа, а тот уже, должно быть, успел выговориться Свечникову, и сейчас, наверняка, вместе с ним распивает не первую бутылку коньяка, а потому поспешила домой. Дома, к её удивлению, в гостиной уже никого не было. — Ушли господа. — Куда? — В бордель собрались. Тот, что на Невском, — оповестил Ионыч. Конечно, Сашу можно было подождать и дома и здесь уже устроить разбор полётов с бурным примирением прямо в спальне или тихий спокойный послеобеденный разговор, когда муж (Алина была в этом уверена) будет готов простить ей всё, что угодно. Но в добродетели юной графини ни во время своей человеческой жизни, ни после неё терпение не входило. Алина уже готова была выскочить на улицу и прямо на коне помчаться вслед за мужем (машина всё ещё была в ремонте после небольшой аварии, в которую Алина с Руневским попали в прошлом месяце), как Ионыч, к счастью, сообразил и сам приказал подать карету для нетерпеливой хозяйки. Уже спустя пару минут Алина, сонно зевнув и напяливая любимую шляпу, чтобы хоть немного соответствовать правилам приличия — переодеться графиня не удосужилась — мчалась в бордель вслед за мужем, по пути размышляя, по какому такому важному делу её любимые мужчины туда направились. Алина, может, даже немного подремала бы после бессонной ночи, если бы не быстрая езда и адреналин, бушующий в крови. Вчера вечером, сразу после ссоры, Руневский вышел из комнаты с гордо поднятой головой и успел захлопнуть дверь до того, как в него влетела подушка, и ночевать к ней так и не вернулся. Это настолько обидело и разочаровало Алину, что перебило даже чувство стыда за то, что она накричала на мужа. — Пусть спит, раз ему и без меня хорошо, — гневно бормотала самой себе Алина, со злостью ударяя ни в чём не повинную подушку, а потом утыкаясь в неё носом — она хранила в себе запах любимого мужа. Утром на завтрак её пригласил Ионыч, кажется, проговорив, что граф хочет её видеть, но уставшая и измученная Алина решила не спускаться до обеда, дабы Руневский понял, как тяжело и плохо было ей этой ночью. Юной вампирше невдомёк было, что, вместо того, чтобы пойти в свою комнату, вампир всю ночь просидел в кресле в гостиной, по пять раз перечитывая одну и ту же страницу в книге, в попытках понять написанное, надеясь, что Алина, когда будет готова мириться, а не кидаться подушками, сама спуститься вниз. Ну, хотя бы за свежей кровью, и тогда он перед ней извинится и обязательно с ней поговорит. Но, когда утром вампирша отказалась выйти к завтраку, он понял, что жена до сих пор обижена и, отказавшись от еды, в одиночестве отправился на прогулку. А по возвращении застал в доме Свечникова, которому и поспешил доверить всё терзавшее его душу и сердце, как и сама Алина. До борделя подгоняемый возница домчал графиню быстро, и вот та уже оказалась в огромной круглой комнате, из которой в разные стороны вели скрытые за портерами коридоры и лестницы. — Чем могу быть полезна? На работу желаете устроиться? — любезно проворковала хозяйка борделя. — Нет, мужа ищу, — Алина приподняла свою шляпу, без улыбки поглядывая на полураздетую женщину перед ней. — А, это вы графиня Руневская, — ярко-красных губ коснулась лёгкая усмешка. — Да-да, ваш муж заходил сегодня. Признаться, мы были рады его увидеть после целого года… целомудренной жизни. — Можете не стараться, задеть меня у вас не получится. Вряд ли Саша здесь по той причине, о которой вы думаете, — произнесла абсолютно уверенная в своём муже графиня Руневская. — Где он? — Большинство женщин так же, как и вы, наивно уверены, что их мужья забывают дорогу в бордель, как только на их пальцах оказываются обручальные кольца. Более того, изначально мужчины и сами верят, что их полная любви и свободы жизнь теперь осталась в прошлом, и х ждёт новая жизнь и новая любовь. Но уже через год мужчинам становится со скучно со своими ничего не умеющими глупыми жёнушками, которые только и делают, что пилят их бесконечными упрёками и абсолютно не нужными им ссорами, и они возвращаются. Сами. Алина растянула губы в улыбке. — Какое всё-таки счастье, что я давно не наивна, не глупа и не скучна. И по этой причине ничего общего с вами не имею. Так где граф Руневский? — Вверх по лестнице, первая комната справа, — недовольно скривилась хозяйка борделя. — Благодарю. *** Опрос или допрос барышни-информатора проходил совсем не так быстро, как Руневскому того бы хотелось. Для получения конфиденциальной информации они даже оплатили Вип-комнату и увели девушку туда. Но вместо того, чтобы сразу рассказать всё, что она знает, уже не юная проститутка в образе лесной нимфы то и дело глупо хихикала и играла в игру «то ли было, то ли нет, может, скажу, а может не помню». — Ну-с, голубушка, — маслянисто улыбался ей Свечников, — постарайтесь припомнить, в ночь на двенадцатое апреля в той гостинице вы увидели… — Ой, чего я только не повидала в этих гостиницах, вы бы знали! — Так, с меня хватит, — не выдержал обычно сдержанный и уравновешенный Руневский, — вы либо сейчас же нам всё рассказываете, либо говорить мы с вами будем уже в другом месте. И поверьте моему опыту, вам там не понравится. Свечников осуждающе скосил глаза на перенервничавшего сына — надо было дать ему с Алинкой поговорить до борделя, а то стоит, готовый словесно бросаться на каждого встречного. — Александр Константинович, разве я так вас учил с дамами разговаривать? — Я просто устал понапрасну терять время! Руневский действительно никогда не позволял себе так разговаривать с дамами, даже если они были представительницами первой древнейшей профессии. В конце концов, не зря весь бордель так обожал щедрого и самого вежливого графа до его женитьбы не пойми на ком. Вот разочарование было для девушек, любивших послушать комплименты в свой адрес, да и в целом не прочь провести немного времени с обаятельным вампиром. И сейчас он уже готов был извиниться, но дама, которую было не так просто смутить, оказалась быстрее. — Ну что же вы так напряжены, ваше сиятельство! — она ловко скользнула между мужчинами, вплотную прижимаясь к Руневскому и обхватывая его руками за шею. — Можем провести время с пользой, и потом я вам всё-всё расскажу. И прежде чем опешивший Руневский успел оттолкнуть девушку, дверь отворилась и на пороге предстала дама, неустанно занимавшая все мысли вампира, на протяжении всего допроса, да и всего предыдущего года, если быть совсем честными. И по тому, как на лице «чистейшей красоты» быстро сменялись эмоции, нетрудно было предположить, что будет дальше. Руневский сглотнул, Свечников снял шляпу. *** Вприпрыжку поднимаясь по лестнице, Алина мысленно порадовалась, что ей удалось не показать наглой женщине, как на самом деле её задели слова той. Кажется, она научилась весьма искусно притворяться. Это действительно был прогресс! Нужно будет Саше рассказать об этом, — мимоходом мелькнула мысль в девичьей голове. И сердечко тут же болезненно сжалось. Что, если её любимый Саша в какой-то момент решит, что от неё Алины слишком много проблем, или она слишком глупа, потому что так и не осилила «Войну и мир» Толстого, или и впрямь сильно обиделся на неё из-за этой ссоры, и в бордель он пришёл по старой памяти отдохнуть по совету графа Свечникова? Не то, чтобы она могла заподозрить мужа в измене, но он вполне мог прийти сюда полюбоваться, как бы культурно выразиться, видами. Один из этих видов с грудью пятого размера как раз двигался ей навстречу. Алина остановилась на секунду, делая глубокий вдох-выдох. Всё это было абсолютной и бессмысленной глупостью. Разве Руневский не доказал ей за год их брака, да даже до него, что бесконечно любит и будет предан лишь ей одной? Даже вчера, когда она, потеряв голову от гнева и обиды, громко кричала на всё поместье, не давая Саше вставить и слова, он ни разу не повысил на неё голос. Теперь Алине было стыдно за своё такое поведение. Поэтому она сосредоточилась, успокоилась и решила, во чтобы то ни стало не терять сегодня голову. Но, как только дверь отворилась, эти мысли рассыпались в прах. *** — Дорогая, Алиночка- воскликнул Руневский, отпихивая от себя немолодую нимфу и бросаясь к жене с фразой, которая в будущем прославится на весь кинематограф и станет клише. — Это не то, что ты подумала! Я тебя всё объясню. — Объяснишь? — повышая голос, переспросила Алина, рукой нащупывая подсвечник на ближайшей тумбе. — Попробуй! От подсвечника граф с трудом успел увернуться. Тот лишь самым краем задел щёку, на которой показалась и тут же заросла царапина. — Стоило поругаться с женой, и ты тут же намылился в бордель, — бутылка дорогого вина, приготовленная специально для почётных гостей, совершила отчаянный пируэт в воздухе, и разлетелась на осколки, врезавшись в стену. Правда, на розовой стене красное пятно смотрелось не слишком эффектно, но эффектных деталей в комнате хватало. — Я здесь по делу, исключительно по делу. Свечников подтвердит. Вот спроси хоть его, — вскричал граф, уворачиваясь от фужера. Второй фужер задел ввизгнувшую работницу борделя, которую тут же в сторону оттащил Свечников, смотря на Руневского как на предателя. — Видела я твои дела! Третий фужер упал на кровать, а Алина Сергеевна уже схватилась за поднос. — Алина, — предпринял ещё одну отчаянную попытку Руневский, — тебе всё равно придётся выслушать меня. Поднос стукнулся о плечо и тоже упал на пол. Алина пошарила рукой по тумбочке, но больше ничего на ней не обнаружила, и тут же сама бросилась в объятия вампира, подошедшего совсем близко к ней. Но вовсе не для того, чтобы разрыдаться и обнять мужа, как на секунду решил Свечников. Маленькие кулаки Алины колотили по всему, до чего она могла достать. — Скучно тебе стало, да? Я оказалась скучной, глупой? Ничего не умею, да? — Боже, маленькая моя, кто тебе такое сказал? — опешил Руневский, практически не сопротивляясь жене, лишь иногда стараясь увернуться. Свечников тем временем, уже с сочувствием поглядывая на сына, под шумок двигался к двери, за руку выводя даму, ставшую причиной столь бурных эмоций. — Главное, вам потом Алине Сергеевне на глаза не попадаться, — напутствовал Свечников. — Она и убить может, — то ли в шутку, то всерьёз вещал мужчина. — Но я вас спрячу, если сию же минуту поделитесь со мной всем, что вам известно. — Я маленькая, ага! Наивная! — продолжала надрываться Алина. — Тебе со мной не интересно стало! Ты поэтому не пришёл сегодня ко мне спать! Оставил совсем одну! Бросил там! — предательские слёзы вырвались из глаз, и теперь крики сопровождались всхлипами. — Ещё вчера решил вернуться в бордель! — Ну, конечно же нет! Родная, ты же знаешь, что мне никто, кроме тебя не нужен. — Тогда почему? Почему?! — взвыла Алёна, посильнее ударяя мужа в грудь. Понимая, что теперь момент иррационального затянется, Руневский изловчился и покрепче прижал супругу к себе. — Почему, Саша? — уже куда тише восклицала Алина, для вида ещё пытаясь вырваться. — Почему ты здесь? Почему оставил меня одну? — и она крепче вцепилась в лацканы пиджака мужа. — Ну-ну, — Руневский мягко поглаживал жену по спине, попутно утягивая её на кровать. — Тебе нужно успокоиться, и я сразу же всё объясню. Через пару минут всхлипы стали тише, и мужчина, продолжая мягко обнимать девушку, тихо заговорил. — Прости меня, Алина. Вампирша тут же вскинулась. — Так это правда? Ты за этим пришёл в бордель? — Господи, ну, конечно же нет! — Руневский устало потёр висок. — Неужто ты действительно думаешь, что я могу изменить тебе? — даже звучало это неприятно. — Нет, — Алина покачала головой. — Я так вообще не думала, а потом зашла, увидела вас вместе… Руневский мягко улыбнулся, поглаживая Алину по плечу. — Мы со Свечниковым прибыли сюда по работе. Эту девушку необходимо допросить. И я уже честно очень жалею, что не делегировал эту неприятную обязанность Владимиру Михайловичу. Я просто попросил её говорить побыстрее, потому что знал, что дома меня ждёт жена, которую я сильно обидел, а она бросилась мне на шею. Прости меня. — Я её убью! — в сердцах воскликнула Алина. — И эту хозяйку борделя тоже! — она кому-то гневно погрозила кулаком. Руневский, едва успевший увернуться от Алининых кулаков, вновь обхватил девушку за талию и поближе придвинул к себе. — Думаю, сейчас у нас есть вещи поважнее, — заметил Руневский. — Как насчёт того, чтобы поговорить спокойно? Графиня Руневская кивнула, тут же вспоминая, что именно за этим она сюда и пришла. — Я тебя искала. Хотела извиниться за то, что вчера накричала. За то, что тебя не слушала. Я же понимаю, как ты волнуешься. Надо было предупредить тебя, когда я поехала к Юсупову. — Нет, это я виноват перед тобой, — покачала головой вампир. — Вместо того, чтобы сразу спокойно обо всём поговорить, начал давить на тебя, сказал, что Юсупов может быть опасен, тем самым поставив под сомнение твоё желание быть сильной и независимой. — Не смейтесь надо мной, господин Руневский, — с лёгкой улыбкой проговорила девушка, кладя голову на грудь мужчины, и рвано выдыхая, будто сбрасывая тяжёлый груз из груди. — И не думал, — он провёл рукой по спутанным после конной прогулки и недавней ссоры волосам. Такими он любил их больше всего. — Ты же знаешь, что мы с графом Юсуповым друзья, и он не причинит мне вреда. — Знаю, и очень надеюсь, что это действительно так. — Так! Так! К тому же, он тебя действительно уважает. Я бы не стала общаться с человеком, если бы он плохо к тебе относился. Руневский заулыбался: ему досталась самая лучшая в мире жена. — Не думаю, что тебе сейчас стоит волноваться из-за Юсупова. Но, так уж и быть, буду предупреждать, когда в следующий раз соберусь с ним на какие-нибудь дела. — Надо было тебя дома запирать, — по-доброму усмехнулся Руневский. — А то вы с Юсуповым вдвоём наворотите дел. — Так ты даёшь мне быть сильной и независимой? Теперь вампиры рассмеялись вдвоём. — Ты самая, — легкий поцелуй в лоб, — сильная, — в нос, — и независимая женщина из всех, что я знаю, — Руневский наконец добрался до губ супруги. — И я не буду спрашивать, скольких ты знаешь, — хитро проговорила Алина. — В борделе и за его пределами. — Я больше никогда не окажусь в борделе, я обещаю! — торжественно поклялся Руневский, а затем опять потянулся за поцелуем. — Любимая, родная… Поцелуй мог бы длиться долго, если бы Алина не вспомнила ещё кое о чём и не оторвалась от губ Руневского. — А доо… верие? — Что за верие? — ещё не отошёл от поцелуев Руневский. — Ты мне в последнее время почти не рассказываешь, где бываешь и пропадаешь допоздна. Что за «обычный нудный понедельник», «и нудный вторник», и «совсем онудевшая среда»? Руневский вновь тихо посмеялся, не переставая руками нежно касаться жены — оказывается, соскучиться по этому можно меньше, чем за сутки. — На самом деле, в последнее время у меня действительно обычные нудные дни, куча документов, бессмысленных допросов и совещания допоздна. В гробу и то веселее, ей Богу! Это вам Юсупов оставляет все самые интересные дела, чтоб вы могли по крышам скакать и в каналы нырять, напарнички. Нас со Свечниковым он так не балует. Алина шутливо закатила глаза. Руневский никогда не перестанет ей об этом напоминать. — Ну ты же в итоге с нами по крышам скакал, и в канал за мной нырял. Позабыл, старичок? — Моё испорченное трофейное пальто об этом не забудет, — в губы Алине шептал Руневский, продолжая пальцами подкручивать пряди. — Эх, всё действительно так скучно? — С тобой мне скучно не бывает. А работа — дело десятое. Слова Руневского, как и его ласки, согревали. И Алина, погружаясь манящие ощущения от касаний рук и губ мужа, уже мысленно посылала хозяйку отеля с её глупыми мыслями в самые неприличные места, хотя для дамы такой профессии они, возможно, таковыми и не являлись. — Может разве что про «нудную среду на работе» я немного не договорил, — как бы между делом заметил граф. Разомлевшая от ласк Алина тут же очнулась. — А поподробнее? — Длинная история. Давай я её тебе дома за ужином расскажу. А ты мне сейчас расскажешь, откуда взяла эти глупости про то, что я могу считать тебя глупой или скучной. — Нуу, — Алина не хотела признаваться в собственной слабости, в то, что так малодушно поверила в эти глупости, в то, что слова, сказанные, чтобы её задеть, действительно достигли цели. Но Саша смотрел на неё с такой теплотой во взгляде, с такой нежностью и в тоже время настойчивостью, что она не удержалась и тихо, стараясь сдержать слёзы, всё рассказала. Мужчина по мере рассказа всё более мрачнел. — Знаю, надо было разобраться с ней самой или не обращать на её слова внимания, но я и так вся на нервах была… Руневский покачал головой: — Ты не обязана разбираться с этим сама и терпеть это не обязана. Нужно было переговорить с ней ещё тогда, когда она не рассказала нам сразу про похищения Свечникова. Теперь она за всё заплатит, — и судя по стальным ноткам в его голосе, пожалеть Алине в данном случае стоило именно хозяйку. Граф тем временем уже совсем другим взглядом посмотрел на девушку и мягко проговорил: — Я просто хочу, чтобы ты знала, я мог получать здесь какие-то эмоции, но в целом я посещал это место… Для здоровья. — Ага, по рецепту врача, — хихикнула Алина. Руневский шутливо щёлкнул пальцами по носу девушки. — Я никогда не был против брака, но женитьба представлялась мне чем-то далёким и отдельным от меня. Я был прожжённым циником, уже не верящим, что способен любить. Я знал, что, если когда-то и женюсь, то только на самой-самой лучшей девушке в мире. — И как? — Алина полукокетливо-полусмущённо опустила глаза. — Нашлась такая? — Мне несказанно повезло. Нашлась ещё лучше — о такой я и мечтать не смел. — Ну да, ты явно не мечтал, чтобы в тебя летали подносы. Руневский вновь нежно поцеловал жену и потянул её за собой. — Подожди, Саш! — Алина оглядела комнату с розовыми стенами и широкой кроватью под пологом. — Тебе же здесь нравилось. Раньше. — Алиночка, я же сказал, ты у меня любимая и единственная. И мне никто, кроме тебя не нужен. Отдаём дешёвым романом, но я в своих чувствах и словах искренен. Алина кивнула, облизнувшись в предвкушении. — Ваша любовь и преданность восхищают, граф Руневский. Но сегодня можете позабыть о своей жене, и провести день со мной, — и она призывно провела рукой по красному покрывалу. — Алина, я не понима… — Ну же, Руневский, вас так давно не было. Я соскучилась, — изображая тот самый елейно-бархатный голос, который активно тренировали и использовали в борделе, Алина утянула мужа обратно на кровать. — Сбросьте напряжение. Я помогу вам расслабиться. — Только если вы, моя дорогая! — от тона и взгляда жены у него мурашки побежали по коже. Бордель и эта комната вновь начали казаться весьма привлекательными. Проводя ладонями от плеч к запястьям, Алина помогла Руневскому сбросить пиджак и уложила его в постель. — Бывшая анархистка в вашей власти! То, что доктор прописал. Не совсем парадно одетая, но ведь эта не проблема, верно? — кокетничала Алина, игриво стягивая с себя жакет. — Я питаю слабость к красавицам и анархисткам, особенно в костюмах для верховой езды. Посему не могу вам отказать, — подыграл Руневский. — Что ж вы сразу не сказали, граф! Мы бы с вами чаще занимались верховой ездой. — У нас впереди целая вечность! *** И уже, когда постель была полностью разобрана и частично перевёрнута, а вампиры тяжело дышали, продолжая целовать и покусывать друг друга, их разговор вновь стал серьёзным. — Больше не оставляй меня одну в комнате, Саша! Даже после ссор. Мне было плохо без тебя. — Я сходил с ума всю ночь в гостиной. Если бы я знал… — Теперь знаешь! Руневский лишь кивнул, покусывая шею жены. — Никогда больше! *** — Господин Свечников, комната до сих пор занята? — Продлите ещё на час и запишите на мой счёт. Не будем экономить на любви! — Я бы обиделась на господина Руневского. Явился ко мне и так нагло пренебрегает моими девочками. — Не воспринимайте на свой счёт. У Руневского любовь. И кроме неё он никого и ничего не видит. — Поздравьте от моего имени своего друга, — шутливо проговорила женщина, но в глазах её мелькнула грусть. Словно бы и ей хотелось почувствовать хоть толику любви, не купленной за деньги. Даже если для этого придётся доплачивать за комнату. Свечников, восседая на кресле в общем зале борделя, зевнул, в сотый раз, наверное, посмотрел на часы и сделал ещё один вывод, касательно своих дорогих детей. Дела не так уж плохи, ведь молодые ругаются — только тешатся.