Животные

Машина Гриши подъехала к дому. На входе толпились трое неизвестных, двое из которых одеты в полицейскую форму. Еще одна - женщина, держала в руке красную папку. Гриша не стал парковать машину. Он вышел, оставив сестру с ребенком в ждать внутри. - Начальник криминальной полиции подполковник Григорий Александрович Измайлов, приветствую! Чем могу помочь? - Григорий, здравствуйте! Мы по вопросу об изъятии ребенка из семьи. Подскажите, Вероника Измайлова здесь проживает? - Нет, - отрезал Григорий. - Ну как это нет? По нашим данным здесь. Пустите нас осмотреть дом, пожалуйста, - женщина говорила уверенно. Это вызывало некую растерянность. Он глянул на сестру, чтобы та из машины не выходила. Однако взгляд его перехватили очень быстро. - Григорий Александрович, кем вам приходится эта девушка? Вы долго молчать будете? Позовите ее, пожалуйста. Измайлов подошел к машине и, опустив окно, прошептал что-то вроде «молчи». Вероника вышла и вместе с Гришей они подошли к органам опеки. - Вероника Александровна? - Ну допустим, - ответила Ника. Гриша сглотнул ком подбегающей к горлу истерики, потому как понял, что они только что проговорились. - Мы по вопросу об изъятии из семьи вашего сына Измайлова Григория Константиновича. Скажите, он в данный момент с вами проживает? Вероника испуганно взглянула на брата. Ее взгляд выражал абсолютное непонимание. Измайлову срочно нужно было вмешаться, однако он не понимал как правильно. Взяв Нику за руку, он притянул ее к себе, как бы показывая опеке, что с ними она разговаривать не будет и он, в целом, желанием тоже не горит. Малыш предательски заплакал прямо в машине, проснувшись и не обнаружив никого из взрослых рядом. Измайлов медленно достал пистолет и направил на опеку. - А теперь медленно уходи и забирай ребенка. Ника. Уходи. Пока Гриша сдерживал представителей опеки, Ника взяла мальчика на руки и, крепко прижав к груди, убежала. На улице только-только стемнело. Ника бежала куда-то, а сама с ужасом прислушивалась: не сыграет ли выстрел? Вероника блуждала по району, а идти было особо некуда - частные дома, обнесенные высоким забором будто вырастали из земли и тянулись все дальше и дальше. Вероника блуждала между ними, как в лесу, все оглядываясь: не идет ли кто? - Тщ-щ-щ, тихо, сынок. Подожди чуть-чуть. Сейчас домой придем. Только тс-с-с! - успокаивала Ника сына, а вместе с ним и сама пыталась в это поверить. Гришина машина остановилась неподалеку через несколько минут. Вероника усадила ребенка обратно в автокресло, а сама села рядом с братом, ожидая хотя бы предположений о том, зачем и за что изымать ребенка. Однако никаких к тому аргументов у Измайлова не было. Он привез домой сестру, дождался, когда она и Гришка лягут спать, а сам поехал к Рыбкиной употреблять много алкоголя. Не потому что все достало, а скорее потому что он так вымотался и устал за эти дни, что организму требовалось сменить обстановку, состояние моральное и физическое. - Котлетки созданы для тех, у кого рот большой. Вот у меня большой. Потому давай их сюда! - Есть идея получше, - девушка поставила на стол бутылку водки. Хорошая, совсем не дешевая. Измайлов налил стопочку себе и девушке. И котлеты с пюре, кстати, тоже разогрели. Так шел вечер, плавно перетекающий в ночь. Точнее, перетекающий на трезвую голову. На пьяную полицейскую - время пролетело незаметно, резко наступила ночь, когда вернее всего было бы лечь обоим спать, однако… - Рыбкина, у тебя стопка и у меня стопка. Вопрос: почему их три? - Их не три, а две. Гриш, я тут хотела спросить у тебя… ты зачем приехал-то? - спросила пьяная Рыбкина, с трудом отваливаясь от стола. Измайлов тем временем нарезал маринованные огурцы. - Ты дебил блять, по пальцам же! - Я приехал… да, действительно, зачем? А! Представляешь, Костян жалобу накатал, что Гришка в плохих условиях живет. Приезжали изымать. Я Нику прикрыл. Но они вернутся. А я, понимаешь ли, хороший отец для них. И для Ники, и для Гриши. В общем я охуел и… че-то мы жестко накидались! Звонок в дверь заставил полицейских чуть придти в себя. Измайлов сам кое-как дошел до двери и, провернув замок, попытался ее открыть незваному гостю, однако не вышло. - Бля, кто бы ты ни был, подожди. Дверь тут… ща. - Уйди, - вмешалась Рыбкина. - В обратную сторону крути. А, или нет… Во! На пороге стоял Яковлев с бутылкой виски. Однако без настроения: он шел отмечать восстановление его сына в училище, а вышло все как-то не так: Рыбкина отметила заранее, а вместе с ней и Измайлов, которого Володя хоть и ожидал, но видеть не особо хотел. - Вы охуели что ли оба? - спросил Владимир, заходя в квартиру. Одет он был далеко не по праздничному: белая Майка ночная, шорты, что тоже домашние и белые тапочки, которые обычно гостям в отеле выдают. - Догоняй, Володь. И сними этот прикид чувака в семейниках. А… а ты че приперся-то? - Че приперся, че приперся… сына моего обратно зачислили! Так, не нажираться без меня! Я вас догоню. Рыбкина, расчихляй рюмки! Демон, уйди с глаз моих! Вероника крепко спала, уже даже десятый сон видела. Гришка сопел рядом, раскинувши свои маленькие ручки на полкровати. Нежданный звонок в дверь разбудил малыша и вместе с ним потревожил его маму. Ника ждала, когда ее брат соизволит открыть гостю самостоятельно, однако этого все никак не происходило. Наконец, когда звонки стали еще настойчивее, девушка встала с кровати и спустилась на первый этаж. Через видеодомофон она узнала в незваном госте своего мужа и даже поспешила открыть ему дверь, чтобы рассказать об органах опеки. Однако, она поспешила с эмоциями… - Кость! Костя, представляешь, сегодня приходили органы опеки и… - Я знаю, - отрезал Константин. - Знаю. Доигралась? А я говорил. - Да за что? Кто? Кто мог? Кость, ты можешь у себя на работе посмотреть? - Ника, я хотел сказать… что это я вызвал. Я предупредил Гришу, но видимо он не сказал тебе. - Ты? К-как ты? Зачем? - Вчера была последняя капля, Вероника. Ты думаешь я не знаю почему ты трубку не брала? Почему Гриша за тебя отвечает? Ты нажралась опять, Ника. Я попросил тебя посидеть с ребенком. - Да мы спали… Ты пришел поорать? А че так рано? - съехидничала девушка. Константин уверенными шагами стал подниматься наверх, чтобы забрать мальчика, но Ника схватила его за руку. Мужчина перехватил девушку, сдавливая запястье. - Ты слышишь меня, Ника? Ты погубишь нашего ребенка! - Отпусти! Отпусти говорю, больно. А-а-а! - вырывалась Измайлова. Константин достал из кармана наручники, пристегнув Нику к ограждению лестницы. - Ты че, дебил? Ты че творишь ваще? - Посидишь, подумаешь. Хватит мне мешать спасать ребенка. Я не желаю тебе зла, но нужно поумнеть. - Да ты дебил? Ну все, пизда тебе. Гриня! Гриш! Гриша! - звала Ника Измайлова. Ответа не последовало даже спустя несколько сказанных «блять». Она вытащила телефон из кармана и набрала номер брата, однако трубку он не поднял. Ни он, ни Володя. - Костя, нет! Пожалуйста! Оставь нас в покое! - Я ключ на тумбочке оставлю. Мужчина ушел, забрав с собой и маленького Гришку. Сердце обливалось кровью за собственного ребенка. Измайлова пнула со всей силы ногой в воздух, дабы выпустить накопившееся эмоции. - Ты больше не мент, понял? - кричала она вслед. Вероника трясущийся рукой нашла контакт сына Яковлева. Он, благо, звонок услышал и ответил почти сразу. - Алло, Саш, где Володя? Срочно дай ему трубку! - Блять, ты время видела? - Дай трубку говорю! - Да сейчас, подожди. Иду я, - мальчик тихо, словно мышка, открыл дверь родительской спальни, однако отца в кровати не обнаружил. - Бля, Ник, бати нет. Ушел наверно. - А-а-а! Сука! Какого хуя он не дома в такое время? - А можно не орать в трубку? - Да Костя забрал Гришку. Просто украл! Я теперь не знаю… не знаю куда он поехать мог. Где дача его мамы не знаю. Ничего вообще! Он везде меня заблокировал. Взял и увез ребенка. Гриня куда-то проебался, Володя не отвечает. - Успокойся! Я возьму у бати тачку и приеду. Поедем искать. Ничего Костя с ним не сделает, он же не злодей какой-то. Это его сын, выдыхай. До бати доберемся и там уже все вместе будем что-то решать. Ник, алло, поняла? Пожалуйста, скажи, что да. - Да поняла я. Давай только быстрее! Веронику трясло от мысли, что ребенок снова не с ней. Она вытерла слезы и еще раз набрала номер брата, но итог все тот же. Тогда она пошла во-банк: позвонила Мухичу. - Толстый, ты знаешь где Гриша? Или Володя. Быстрее говори, не тупи! - Владимир Сергеевич? У Алисы. Он мне написал, что б опоздает завтра, потому что поехал отмечать свой какой-то… - Где она живет? Мухич, блин, не беси меня! Где живет Алиса? - На Цветочной. Я дом не помню, но он там такой… красивый. Желтый. И этаж седьмой. Ты что злая такая? Опять с Гришей поругались? - Все, спасибо, пока! Тем временем Яковлев почти догнал Гришу, тот, правда, уходил все дальше и дальше по скользкой дорожке алкогольного опьянения, прихватив с собой в компанию и Алису. Девушка оказалась, кстати, более устойчивой к алкоголю, чем мужчины. - Знаешь, Измайлов, я… ты! Ты, Демон, лучший барвихин-ский алкоголик! - Лучше, чем ты мент! Ой, Алиса-а-а! Лей! Еще лей! - Да все! Водки-и-и мне-е-е! Ну, кружку гони! - Рыбкина! - рассвирепел Владимир. - Рыбкина! Нет тебе водки. Демон все выжрал! Поздно ночью Измайлова рвало. Да так, как никогда раньше. Водку пить ему было нельзя: с ней он становился буйный, словно дьявол вселялся. А на утро Измайлов просыпался, будто воскресал: очень тяжело проходили после водки ночи. С ней он моментально исчезал из реальности. А еще, когда в руки к нему попадала бутылочка, хотя бы самая маленькая, то никогда не угадаешь что он может натворить. Тем этот напиток был для него опасен. Однако знал об этом только сам Гриша и Вероника, которая уже не раз проходила эти испытания с вдребезги пьяным братом. Володя был более устойчив к чистому спирту, а потому, напившись, он лежал на диване и смотрел в потолок, мечтая еще больше напиться. Рыбкина сидела на полу, куда приземлилась еще полчаса назад, и смотрела, как Измайлов постепенно отключался. - Гриш. Гриша. Ты живой? Володя-я-я? Он че, живой? - А-а-а! Звонок в дверь заставил Алису взять все силы в кулак. Она встала на ноги и медленными, неловкими шагами дошла до двери. За это время звонок сменился грозным стуком. Еще с минуту она пыталась открыть дверь, которая никак не хотела поддаваться пьяному сознанию девушки. После нескольких попыток верчения замка, дверь сжалилась над своими гостями и отворилась. - Здорово, Рубцова, мы зайдем, - Ника смело прошла в комнату, а следом и Сашка. - Где он? Блять. Это че? Ты че с ними сделала? - Мы в хлам нажрались! Слышишь? Измайлова! Твой брат пьян. И батя… лысый вон. - Че ты несешь? Фу, блять, какая же ты… Нахуя ты водку ему дала? Че, споить брата моего решила? Ему же нельзя… Грихан! Ты тут ваще? - Измайлова, Демон на другой планете, - еле слышно произнес Володя, раскинувши ноги и руки на диване. - Блять, Вы сколько выжрали, животные? Гриша, на меня посмотри. Не отключайся говорю! Смотри на меня, ну? Саш, воды неси. Прямо много. А, и тазик, Сань. Три. Третий еще для этой дуры. Алиса присела тихонечко рядом с Володей. Она хоть и пьяная, но все понимала. Было обидно. Даже не за слова, а за то, что теперь-то она точно не может защитить себя. И даже Гриша не может. - Пиздец ты жирный, Гриша, - сказала Вероника, подставляя тазик. Она наклонила брата над ним, сложила два пальца вместе и сделала то, что потом лучше бы не вспоминать никогда. - Видит Бог, я не хотела! Рот открой блин! Саш, может ты? - Фу, я не буду никому пальцы в рот совать. Лучше уж ты. А! Я Алисе… Ща! - Нахуй уйди! Я хоть и пьяная, но втащить м… могу! - Ой, ой, какие мы нежные, - сказала Ника Саше, который все ходил вокруг пьяных тел. - Уж тебе не привыкать к противному, ты с Володей живешь. Ай, ты че кусаешься? Гриня, ну? Блюй уже, заебал. Блять, пальцы уже закончились. Сука… как это мерзко, блять! - Дай… я, - Алиса попыталась встать на ноги. - Ага, он тебя уже один раз облизал, спасибо. Наклонись, Гриша. Наклонись говорю. О-о-о боже! Так, ладно, полежи, - девушка оставила брата в покое и подошла к Володе. Он все понял сразу. Встав на колени, он активно полз в сторону выхода. Девушка поймала бедного полицейского и, поставив тазик, проделала ту же самую махинацию. - Не-е-ет! Я не дам… в рот! Демоних… - вырвало Володю. Ника сунула ему победно воду в руки и присела обратно к брату. - Измайлов, беги-и-и! Демоны! Ад! Ад! Ника практически держала над тазиком Измайлова, чье пьяное тело, как ей казалось, было неподъемным. Сунув все те же два пальца в рот мужчине, он трясла его изо всех сил. - Ты мне нужен трезвым, блять! Ну? Гриня! Понимал ли в этот момент что-то Гриша? Нет. Так на него влияла водка. Абсолютно беспомощного его все же вырвало. Жидкость вся вышла, а потом Ника еще долга пыталась запихать в слюни пьяного мужчину воды. Через час Володя с Алисой уже вовсю видели десятый сон, а Гришу вырвало еще пару раз. Вероника с Сашей потеряли всякую надежду на то, что оба мужчины придут в чувство до утра. Саша все же уговорил девушку ждать, все же вдвоем они ничего не смогут сделать. А Алиса, борясь с вертолетиками в своей голове, думала, что она тоже хочет семью. Хотя бы такую же маленькую, как у Гриши. Кого-то, кто тащил бы ее пьяное тело к тазику со словами «ну ты и животное».