Рубцовы или Измайловы?

Измайлова склонилась над бандитом, что лежал в палате уже в сознании. Веронику забыть было практически невозможно. Люди запоминали ее либо как безбашенную, экстравагантную девушку, смелую и беспринципную, либо же как очень красивую, с приятным голосом, вечно веселую и неугомонную. Для каждого, кто знал ее, была своя Ника, но любой образ ее объединяло, несомненно, одно - незабываемость. Вот и сейчас бандит смотрел на нее своими стеклянными глазами и узнавал ту самую, что так отчаянно и смело поступила ради себя и своих друзей. Заметив бегающие зрачки мужчины, Ника присела рядом и начала разговор. - Как там тебя? Максим говорят? Так вот, я че пришла-то. Мне на самом деле вообще похуй на тебя, но ты можешь посодействовать в том, чтобы убрать одного из мусоров. Я предлагаю взаимовыгодные, дорогой мой, отношения: ты меня связываешь со своими петухами, а я взамен постараюсь прикрыть твою банду. Как минимум устроить засаду на одного из ментов. - Удивительная… Мне нет смысла скрываться уже. И даже если вы примете решение посадить нас всех - будете правы! Ради вас… Да я хоть пожизненно сяду! У вас глаза… - Пиздеть не мешки ворошить, дорогой! - прервала мужчину Измайлова. - К делу давай? Просто дай номера телефонов. Не занимай ни мое, ни свое время. - Только честно. Уберите мента. По глазам твоим голубым вижу, что не врешь. Держи, переписывай, - показал бандит контакты друзей в телефоне. - А мне оставишь свой? - Конечно нет. - А ты сама мент? Просто никогда не видел, чтобы так отчаянно… Как будто и не мусор вовсе. - Я не мент. Просто мимо шла. Никогда не сравнивай меня с мусорами, усек? Вероника отправила все номера Саше. Тот незамедлительно позвонил, даже не смотря на урок, где он и его одноклассники готовились к предстоящим экзаменам. Быстро договорившись о встрече, он был жутко собой доволен. Его пригласили на пустырь. Тот самый, который Вероника знала уже. Ребята собрались и выехали на место сбора тем же вечером. Там их уже ждали. Мужчины все высокие, плечистые. Красивые до умопомрачения! Так, правда, только Веронике казалось. Саша так не думал. Ребят усадили в машину и молча стали ждать, когда те начнут с ними разговор. Ника набралась смелости из них двоих первая. - Короче, надо мента слить, - сказала Измайлова, сглотнув ком некоторой растерянности даже. - Можем? Просто вызвонить ее сюда и заставить стрелять. - Ну а нам с этого что? Ты реально предлагай, а не чушь. - Так мы реально, - начал Саша. - Нужно, чтобы ее не было в отделе. Ваша выгода в том, что все займутся ее увольнением. Она ВРИО начальства. - Она? Девка та что ли? Которая с ментами все терлась? - Ну да. Алиса зовут. Она имеет большие полномочия, а потому для вас особо невыгодна. - А вам это нахуя надо ваще? - Ее отец убил моих родителей и теперь она трется рядом с моим братом. - Сидевший? - Ну ясно дело сидевший. Рубцов. - А, нихуя себе. Так Рубцов это же крыша бывшая нашего Володи Красного. Это который вышел недавно? Охуеть. Так это твои были родители… Ну я помню тебя на похоронах, он тогда их крышевал, пока не поймали. - Откуда ты знаешь? Ты… имеешь к тому отношение? - спросила Ника, напугавшись, что сидит в машине одного из убийц своих родителей. - Не, он крыша наших пацанов. Взял себе в пару несколько молодых ребят, тянул их. Дрессировал можно сказать. Противный такой мужик. Он лютый, отвечаю. Фотографии потом остались с похорон. Я и увидел тебя пиздючкой. Не, мужики, давайте возьмемся. Поможем ребятам. У меня с этим Рубцовым свои счеты. Пидорас он ебаный. Тем временем Алиса пришла в свой новый отдел. Ей выделили рабочий кабинет, о котором она могла лишь мечтать в Северной Барвихе. Однако даже он ее не радовал. Девушка полночи проплакала и совершенно не выспалась. Первый рабочий день на новом месте был отвратительным: начальник отдела оказался очень неприятным, а опера абсолютными лентяями. Никто ничем не хотел заниматься. Рыбкина открыла одно из дел, что стояло еще прошлым месяцем в компьютере и удивилась проценту невыполненного плана. Никто не хотел заниматься работой, а потому дела лежали горой и пылилась на полках. - И че это? Вы вообще работаете? - Ну как сказать, - начал один из оперов, почесывая затылок. - Вообще работаем, но редко, когда уже прижмет. А ты че, волонтер по спасению нашего отдела? - А я майор Рыбкина. Будешь язвить, я уберу тебя отсюда сразу, как только откроешь свой рот. А теперь взяли любую папку дело в руки и работать. Нехуй дурью маяться. Когда кабинет ее покинули опера, тогда же и раздался звонок с неизвестного номера. Алиса сначала не хотела брать трубку, словно предчувствовала что-то очень неприятное, однако потом все же решила: а вдруг о переводе обратно звонят? - Забыла меня? Навряд ли, Рубцова. Я предлагаю тебе вот что: сегодня вечером ты явишься на пустырь. Там и поговорим. Одна. Нужно кое-какой вопрос закрыть. - Рыбкина. Откуда ты… Ты сядешь очень скоро, понял? - Может ты ляжешь. Вопросы конкретно к тебе, ни к кому другому. Потому никого не зови. И помни, что если надумаешь наебать нас, то я узнаю об этом раньше, чем ты явишься. Вот тебе совет: не советую. Явилась Алиса на пустырь поздно. Сначала думала не идти совсем. Потом хотела рассказать все Грише, однако испугалась за него и за Северный отдел в целом. Пришлось идти как просили - одной. Теперь с бандитами у нее свои счеты. Те ненавидели Рубцова больше всего на свете, а потому неожиданное появление Вероники стало для них счастливым случаем и возможностью отыграться. Вечером устроили засаду: ребята уселись глубоко в деревьях, высматривая полицейскую. Дальше по сценарию, который обговорили заранее. - Ну че, Рубцова, - вышел из деревьев мужчина высокий, весь в наколках. За ним остальные подтянулись не менее смело. - Рассказывай как до жизни докатилась такой? Рубцов вон Измайловых ебнул, а ты ментурой стала, к сыну их приклеилась. А че так смотришь? Стыдно стало? - Ты… ты кто? Откуда ты… знаешь? Про Гришу. Откуда, говори! - Крыша твой батя был. Не мой, братишки. А потом как семью расстрелял, присел. А тут опа, выпустили! И за что? По состоянию здоровья, представляешь? Я вон хоть и бандит, а ни разу еще никого не убил. И ты ничем не лучше меня, поверь. На перец вон сына прыгаешь тех, кого отец твой и шваркнул. - Вы че несете? Опусти ствол, я стрелять буду! - То что вы - Рубцовы, любители пострелять по людям, мы уже поняли. А к мужику-то чего пристала? Всю семью истребить решила? До конца дохуярить, да? Выводите! - приказал мужчина. - Я даю тебе такую возможность. Стреляй. Стреляй! Давай! Мужчина вывел Сашу и Веронику как якобы заложников. Алиса напугалась. Она с ужасом представляла себе все самые страшные варианты дальнейшего развития событий. Саша был плохим актером, однако, глядя на Веронику и тот ужас, что блестел в ее глазах, Рыбкина поверила. Направив пистолет на мужчин, она попросила отпустить ребят. - Я никого не трогала. Все, что тебе сказали - ложь! - Вот, перед тобой стоит человек, чьих родителей убил Рубцов. Посмотри ей в глаза! Ну? Че чувствуешь? Страшно? Стыдно? А ты в курсе, что из-за твоего отца поломалась карьера моего друга? Моя карьера была растоптана им! Твоим, сука, отцом! А пока в тюрьме сидел знаешь че делал? Звонил матерям пацанов наших и рассказывал о том, какие их сыновья уроды, что не пошли за ним. Ментом заделалась ради чего? Чтобы втереться в доверие к тем оставшимся, кого еще не успел прикончить твой отец? - Ты че несешь? Клянусь, если ты че-то сейчас сделаешь плохое, я выстрелю и не посмотрю даже какая у тебя кривая рожа. - Вместо того, чтобы упечь Рубцова обратно за решетку, идешь против меня. Против меня и моих ребят. Говорят ты стала очень, очень плохой, Рубцова. Стреляй! - Ты че несешь? Мы не договаривались так! - дернулась Ника в попытках вырваться, однако ничего хорошего из этого не вышло. - Слушай ты, чмо сраное, не отпустишь их обоих, я буду стрелять. Предупреждаю в последний раз! А если посмеешь выстрелить, поверь, я успею набрать Гри… Руководству. - Мы уже обзвонились вашему руководству. Сею минуту Измайлов будет здесь! Всю семью соберем, правда, Вероника? Точнее ее остатки. Ну че, хотели вы избавиться от нее? Вот вам пожалуйста, лично даю такую возможность, - дал оружие в руки Нике бандит. Девушка взяла его трясущимися руками в совершенной растерянности от того, что происходит. Ей приказывали стрелять. Она видела перед собой действительно дочь Рубцова как образ собственного горя, смерти родителей. Она - непринятие большой трагедии. Однако умом Измайлова понимала, что при всем своем отрицательном отношении к Рыбкиной, она не эта трагедия. У девушки силой вырвали оружие и вручили Саше. Парень напугался еще более. - Наводи ствол. Сейчас, - попросил мужчина Алису. Заряжать пистолет она не торопилась. Глядя в испуганные глаза Вероники, она видела в них желание сбежать отсюда, чтобы все это быстрее уже закончилось. Однако Ника ждала выстрела. Какой-то подставы от Алисы. Потому что Рыбкина всегда в ее голове была о боли. Но девушка не стреляла. Вроде вот-вот уже, а не стреляла. Ствол вырвали из рук мальчика и сунули обратно Измайловой. - Заряди, - потребовал бандит. Девушка молчала. Стояла не шелохнувшись, даже дышать боялась. Тогда мужчина зарядил пистолет сам. - Стреляй! Ну? Кто из вас? Рубцова, ты? - Нет! Стоп! Уговор другой был! - сказал Саша в попытках остановить происходящее. - По-другому же хотели! - Оставьте нас в покое. Мы уйдем. Все, - просила Алиса, однако над ней только усмехались. - Слышишь, Сань, - обратился бандит к одному из своих друзей, что крепко держал мальчика. - Рубцовы или Измайловы? Ты как думаешь? Во фильм-то! Из деревьев вышли Гриша с операми. Картина полицейским глазам открылась страшная: Вероника с Алисой направляли друг на друга горячую смерть, а Саша перепуганный стоял в растерянности. Вокруг ребят те самые, что стреляли в него. - О, Измайлов! Тебя-то и не хватало! Вся семья в сборе, неужели! - Мужики, - прошептал Григорий. - Не надо. Я прошу вас. Не творите хуйни. Отпустите. Мальчишке восемнадцати даже нет. Против друг друга стояло поколение детей, чьи родители были связаны большой трагедией. В голове Ники страшные процессы: вроде так ждала мести, а сердце подсказывало бросить оружие. Ее мозг путался в иллюзии и реальности, ощущая то одно, то совсем другое, а страх, что подступил к горлу тяжелым камнем, сковывал тело. Алиса придумала: нужно стрелять, правда так, чтобы аккуратно. Встретившись глазами с Гришей, по которому, оказывается, так скучала, она дала понять, что именно сейчас стоит быть очень внимательным. Выстрел прозвучал немедленно в самую землю. Прямо под ноги одного из бандитов. За это время полицейские успели поднять оружие и оперативно пойти на перехват. - Лежать! Всем лежать, руки за голову! - приказывал Яковлев. Савельев исчез. Он испарился прямо перед тем, как Алиса выстрелила. И не просто так. Парень взял пример с отчаянной сестры Гриши и вооружился поршем. Лихо въехав на пустырь, парень протаранил двоих, встретив их тела с деревом, и чуть не задел Сашу. От испуга мужчины отпустили ребят, а те в свою очередь успели не просто упасть на землю, но и отползти чуть назад, дабы укрыться от пуль. Ника боялась выронить оружие и вцепилась в него намертво, словно срослась с ним. Капот машины сигнализировал о том, что порш неисправен, после столкновения с деревом. Помятый, он выпускал жуткий дым, а Савельев внутри него так испугался, что вжался в сиденье и боялся выходить. Наступила тишина. Один из бандитов успел скрыться в лесу - тот, что всем и рулил в этой банде. Остальных зажало между капотом и деревом. Елисеев и Котельников вытащили мужчин. По их состоянию было ясно, что обоим требуется медицинская помощь. Пришлось звонить Володе, чтобы вез новую машину, дабы погрузить в нее бандитов, а эту, что с ними, только в ремонт везти. Орал на своих подчиненных Яковлев страшно, раздал каждому подзатыльники когда приехал. Но он еще не знал о случившемся. Когда с нарушителями порядка все было ясно, подошло время разбираться в случившемся. Алиса сидела на холодной земле, словно кто на клей ее посадил - не шевелилась. Обдумав все тщательно минут с пять, она полушепотом обратилась к Веронике. - Ты придумала? Однако девушка молчала. Она смотрела в ее глаза, а сама глубоко зарылась в своих мыслях. - Это ты! Это все ты! Говори! - кричала Алиса, кое-как успевая вытирать слезы. - Дура! Какая же ты дура! - Ник, послушай, че случилось? Ты как здесь? Саня? Ника, блять! - тряс Гриша за плечи сестру. - Да она сама призналась! Они меня хотели… я не знаю даже! Убить. Понимаешь? Я не знаю, не понимаю… За что? Гриша, ты ужасен! Ты воспитал наглую дуру! Которая всех нас чуть не угробила! Признавайся, ну? Скажи, что это правда, Ника! - Замолчали все! - ругался Володя, присев рядом с Сашей. - Саня, признавайся че было. Нужно сказать, иначе ты знаешь, что я голову тебе откручу. Во благо карме моей говори! - Да… Пап! Мы просто хотели, чтобы… Ну убрать ее. Прилумали все, договорились с ними, а они нас кинули! Они сказали, что просто припугнут, честно! - Не понял, вы че? Безмозглые, че натворили? Саня, как стукну тебе! А ну говори! - ругался Яковлев из всех сил. - Да скажу я, скажу! Просто договорились, чтобы Алиса приехала одна, как Саня с Олегом. И все! Чтобы она стрелять начала, а тут мы. Ну чтобы… Чтобы она тоже без вашего участия! И убрали бы ее. Оставили в отделе. Короче это не я, это Ника попросила! Не бей только, бать! - прикрывал руками лицо мальчик, дабы не получить по нему. А Гриша слушал это все и представлял что было бы, если бы полицейские вовремя не приехали. Он схватил сестру за руку и отвел подальше, в глубину самых деревьев, чтобы никто не услышал его ярости. Ее нога адски болела, но она, кажется, того не замечала совсем. Сестру в этот момент Гриша и сам хотел убить, в переносном смысле конечно. Разочарованный в ней, он прижал сестру к дереву, а та ни в какую не хотела выпускать оружие из рук. То, что происходило, она понимала, однако была будто не в ситуации совсем, а где-то в себе. Мужчина ударил девушку по щеке так звонко, что слышали, наверно, даже бандиты, которых закрыли наглухо в машине. Схватив за плечи, он пару раз встряхнул ее, чтобы та пришла в себя, но девушка так перепугалась, что зарылась в прострацию, словно в нору какую залезла. - Идиотина! Ты понимаешь че ты наделала вообще? Дура! - схватил Гриша сестру за плечи. - Больная! Со своими идеями вечно блядскими! Ника, зараза! Ты говорить будешь? - влепил Измайлов звонкую пощечину. - Мало? Встряхнуть тебя может еще? Ну? Ника, не беси меня! Какого хрена я тебя спрашиваю? - Гринь… - прошептала девушка. - Ай! Ну Саня все сказал! Больно! Ногу больно! - Еще врезать тебе? Ты чуть не угробила нас всех, дура! - тряс Измайлову Григорий. Девушка больно билась о ствол дерева, что доставляло жуткий дискомфорт. Пощечины летели, вокруг все кружилось, темнело. - Ты охренел что ли? Измайлов! - прибежал Володя. - Сказано не распускать руки? Владимир на эмоциях оторвал Гришу от Вероники и сам влепил ему звонкую пощечину, еще и подзатыльник врезал. - Дебил блять! Ты на кого руки поднимаешь? На собственную сестру! Я тебе их сейчас знаешь куда вставлю? Когда Григорий принял решение во благо своего же морального равновесия пойти к машине, Яковлев подошел к девушке, заметив в ее руках пистолет. Она вцепилась в него и словно замерла совсем. И все смотрела куда-то, кажется, в никуда. - Это, ты ствол-то отпусти. Руку разожми, ну? - пытался аккуратно забрать пистолет полицейский. Но когда коснулся ее ладони, ему вдруг захотелось девушку обнять как-то по-отцовски нежно. Прижав Веронику к себе, он гладил ее по голове, тем самым и приводя в чувства. После Ника добровольно разжала руку и полицейскому удалось вытащить пистолет. - Все хорошо. Все будет в порядке. Если он еще раз руки распустит свои сраные, мы ему их оторвем и в жопу засунем. Все закончилось уже. Ничего. Поедем сейчас с нами. Бесноватый утром приедет извиняться, а мы его прощать не будем. Демониха, слышишь? Все нормально. Все закончилось уже. Все живы, здоровы. Я, кстати, на тебя не злюсь. Вот совсем. Ни граммушка. Тщ-щ-щ, поедем сейчас домой. Отдыхать будешь. Наташа там пирожки уже настряпала. С Саней фильм посмотрите. Из кустов вынырнул Измайлов, дабы позвать обоих по машинам, однако по взгляду Володи, который даже рукой махнул, чтобы Гриша ушел, он решил, что правильнее всего будет, да и безопаснее для сохранности здоровья самой Ники, действительно уйти. Девушка стояла к брату спиной, а потому не заметила. Григорий развернулся и почувствовал внутри, будто сердце как-то неправильно стучит, отдаваясь некоторой болью. Но не физической, а такой, душевной. «Перегнул походу» - подумал мужчина и сел в машину. Ему предстояла еще долгая доставка бандитов в отдел. Он незамедлительно написал Володе сообщение, чтобы ребята долго не стояли, все же последнего бандита поймать так и не удалось. Дождавшись, когда Володя посадил Нику и Сашу в машину, он пригласил Алису пристегнуться и нажал на газ. Опера увезли прош в салон. Благо тот был на ходу. Очень скоро они разъехались в разные стороны. Ника смотрела в окно на машину брата, которая уходила все дальше, а вместе с тем думала, что скучает по доброму Грише.