Таланты, что в бутылку дули

Полицейские торопились на автобус. Ребята собрали все свои вещи, погрузили и сели сами. Гриша, конечно, все это и организовал. Вероника с ним не разговаривала, а Алиса, кстати, наоборот. Девушка все утро капала Измайлову на мозги. Говорила ни о чем, казалось, лишь бы говорить вообще. - И ты представляешь, я смотрю, а по телевизору нас с гранатометом показывают. И такие мы там оба четкие получились. А броник мне вообще к лицу. Там, кстати, новые привезли. Надо склад разгрести. Чур который самый маленький мой! Он там один ядрено черный, все остальные как из жопы. - Алис! Ну че ты трещишь и трещишь с самого утра? Я вот из-за твоих разговоров обо всем ключи в номере оставил. - Ой, извините, ваше почти генеральство! Забыла, что вы сегодня не в духе. - Эй, ну че там? - вылез из окна Яковлев. - Едем или что? Нам на смену через полчаса заступать. - Владимир Сергеевич, Гриша наш ключи в номере оставил. Вернется и поедем. - Гриша этот ваш… дебил блять! Измайлов! Ну шевелись! Когда, наконец, автобус тронулся, Григорий, оставив Алису наедине с ее тысячей разговор ни о чем, пересел к Веронике с очередной своей попыткой помириться. Девушка слушала музыку в наушниках и, оперевшись об окно, уснула. Мужчина вытащил ей из уха наушники и легонько постучал пальцами по кончику носа. - Че? - Ниче. Так, радуюсь. - Ой, иди вон Рубцовой радуйся. Эта фамилия острым кинжалом всаживала в самое сердце нестерпимое желание ругаться на Веронику. Однако он сдержал этот порыв. Важнее было помириться, а воспитательные процессы можно было и до вечера отложить. - Ник, ну я же не ругаться с тобой пришел. Как ночь? - Нормально. Ты знаешь, трахалась с огромным негром. У него такой черный… - Ника! - перебил Гриша Веронику. - Я серьезно. Ну что ты хочешь? - Вот нахуя ты все портишь? Свали говорю. Григорий пересел обратно. Он хоть и хотел мира, но никак не слушать в свой адрес гадости. - Помирились? - спросила Алиса, положив голову на плечо полицейскому. - Нет. Только хуже стало. Не понял, ты в моей футболке что ли? Сними. Я тут вообще-то с сестрой своей мирюсь, а ты всем своим видом показываешь, как тебе на это похуй. - Так мне похуй. - Рыбкина, ты в бога веришь? Ради всего святого, сними! Вечером, уже в отделе, полицейские приступили к подготовке отчетного концерта. В зале удобно уселась и Кристина, которой поручили набросать сценарий. Яковлев решил так: сначала конкурс талантов, а потом из финалистов они сами соберут творческую часть мероприятия. Записывались на конкурс заранее. А еще Володя лично договорился с Вероникой и Сашей. Ребят уже вовсю ждали. Однако Измайлова выбрала очень сложный и тернистый путь до отдела: по тротуару мимо всего ряда пробки. Так, очень спеша, она сначала удрала от сотрудников дорожной полиции и только после этого, наконец, припарковалась. Да так, что случайно задела мотоциклом полицейскую машину. - Ой, братан, прости, я специально, - сказала Ника, спрыгнув с байка. Ее, кстати, в отделе многие знали, а потому замечания старались не делать. - Нихуя себе! Откуда столько наглости? - Это сестра Измайлова. В следующий раз увидишь, лучше помалкивай. Твое счастье, что она тебя не услышала, Михалыч. Девушка зашла в зал и села рядом с Сашей. Тот уже заждался. Монотонная лекция его отца о том, что Барвиха Северное есть лучший отдел полиции, несмотря на присутствие в нем Измайлова, уже порядком поднадоела. Гриша с Алисой сидели, кстати, на самом переднем ряду, где генерал и его подчиненные должны были отсматривать выступающих. На деле, кстати, все оказалось гораздо хуже, чем даже Рыбкина предполагала. Полицейские оказались крайне слабы в творчестве. Максимов, кстати, тоже подался выручать товарищей. Принес с собой бутылки пластиковые разного размера и давай в них дуть по-очереди. Каждая издавала звук разной тональности, будто гудение парохода, а сам Максимов видно считал, что это самая настоящая музыка. Гриша с Алисой наблюдали за процессом молча. Вообще весь зал терпел. Весь, кроме тех, кто не терпел. - Я не понял, Максимов, это че за хуйня? Вы, возможно, не понимаете ничерта. Это показательное выступление полиции Москвы и Москвоской области. А мы в бутылку дуем! Помимо творческой части там, извините меня, демонстрация навыков водителей. А там мы че, воду вместо бензина заливать будем, чтобы красиво капало? Я вас спрашиваю блять! Дебилы! Измайлов, вычеркни там всю эту хуйню. Григорий сверил списки и пригласил кандидата, который заявил игру на фортепиано. Ради него даже музыкальный инструмент из самого центра Москвы достали. Молодой человек - лейтенант полиции, уселся за инструмент как абсолютный профессионал своего дела. А когда начал играть, то тут уже не стерпел Измайлов. В его исполнении зрители услышали легендарное «В траве сидел кузнечик». Не понравилось никому, учитывая, что парень после каждого нажатия искал нужную клавишу. Только Володя подпевал. - В траве сидел… кузнечик! В траве сидел… как огурчик! Зелененький он бы-ы-ыл! - Лысый, харе! - ругалась Вероника на друга, пнув спинку сиденья, на котором тот сидел. - Так, стоп! Стоп говорю! - Че стоп-то, Демон? Не понимаешь ты нихуя в музыке! - Дальше можно кого-то? Ну это пиздец, ну какой кузнечик? Мы если такое покажем, в траве будут валяться наши кости, а не кузнечик. Ты хоть бы ноты выучил! Ладно Володя подпевает песни своей молодости, а остальных-то за что так мучать? Братан, уйди. Алис, че там дальше? - Вот парень есть, стихи читает. А, ой. Не парень, девушка. Группа, кстати, Володькина. Александра. Пригласим? Девушка вышла и вытащила с собой стул. Она была прекрасна: волосы красиво ложились на плечи, плавно обрамляя шею. В элегантном платье, она закинула ногу на ногу и откинула назад прядь шикарных волос. - Я прочту вам мое любимое стихотворение. Называется «Истомина». Александр Сергеевич Пушкин. Так… Орлов с Истоминой в постеле в убогой наготе лежал. Не отличился в жарком деле непостоянный генерал. Не думав милого обидеть, взяла Лаиса микроскоп и говорит: «Позволь увидеть, чем ты меня, мой милый, ёб», - читала девушка, подкрепляя свои слова жестами. Да такими серьезными, что не будь там слов, все бы итак поняли. - Так, стоп! Стоп! Вы че? Как вас там, господи… Александра! Вы охуели что ли совсем? - ругался Яковлев. Он был в ярости. А Вероника, кстати, вместе с Сашей, заливались смехом. - Молчать! Измайлов! Ты как их допускаешь сюда? - Так я откуда знаю, что они читать собрались? Я же не в курсе их мыслительных процессов, Володь. - Александра, это че, реально Пушкин, да? - Ну да. Самый что ни на есть настоящий. А какие рифмы! - Ну да, рифмы... Вот этот Пушкин… Сказал бы, да не хочу солнце русской поэзии в лунное затмение превращать. Демон, пригласи ты уже кого-нибудь нормального. Ну нормального блять! На протяжении целого часа выходили люди. То Яковлев ругался, то Рыбкина, а то Гриша был просто в ужасе. Было даже, что Вероника гнала со сцены парня, что хотел рок исполнить, а исполнил, как сказала Измайлова, мочу какую-то. Собственно, потратив кучу времени, никого ребята так и не нашли. Решили своими силами. Алиса, как оказалось, играет хорошо на гитаре. Сдал ее, кстати, Измайлов. Ее первую и включили в список, хоть и упиралась девушка тоже усердно. Даже Володю запрягли. Петь, конечно, не заставили, да и танцевать тоже не просили, хоть он, кстати, рвался. Выделили ему стихи. А какие конкретно, то это он сам должен был решить. Сашу с Никой заставили сказать, что они мол курсанты, посещают здесь практику, мечтают о работе в отряде генерала Яковлева. Ребята долго упирались. Особенно Ника. - Я че друзьям скажу? - Ну скажи что… что плохо себя вела. А! Или скажи, что хотела шторы сжечь! И была под прикрытием, во! - придумывал на ходу Володя. - Ты гонишь? Че за бред? - Не бред, а самая настоящая правда. Так, Кристина, они согласны, пиши. Запиши им… А запиши Веронике выступление на байках. Саньке тоже стихи вручим. Вместе со мной пусть читает. Или поет. Ты поешь, Саня? - Не, пап. И не танцую. - Володя, куда? Какие моты? Я против, чтобы она гоняла. - Я чур только на моты. - Вот, Измайлов, она только моты. Стоп, что? Не, еще пиши ей басню. Мартышка и очки. - Ты охуел? - А выступающим платят. Вот выступишь, а я тебе гонорар. Измайлов у нас один хуй ничем не занимается. Будет танцевать. Пиши, Кристина, ему танец. - Какой танец, Володя? - Бальный блять! Это приказ! - Владимир Сергеевич, там двоих надо. На гонку. - А. Так это… Вон, Рыбкину. Пиши. - Я не буду с ней гонять, - отрезала Ника. - Пиши. Я поеду. Бабки нужны. И вообще, сядет Вероника, мы последние приедем. - Берегись помехи справа, Рубцова. - Так! Ника! Без угроз только. Алиса! Ну куда? На какой мотоцикл ты сядешь? У тебя права вообще есть? - спросил Гриша, встав между девушками. - Есть. Я в восемнадцать получала. Давно не ездила. Но справлюсь. А кто? Ты что ли? - Измайлов у нас сядет за автомобильную гонку. Демонически проедет, может проклятье с меня на кого другого перебросится, - засмеялся Яковлев. - Ес! Так мне нравится! Ес! - Так, а Максимов? Который с бутылками. - Максимова только если на мастер-класс по фенечкам. В остальном его не надо никуда. Есть там такой пунктик? Нет? Значит вычеркивай. И во время выступления спрячьте его куда-нибудь вообще. - Владимир Сергеевич! Ну хотя бы вторым водителем! - просился Максимов. - Баста я сказал! Так, все! А! И будет еще стрельба. Это то, что вы у меня обычно тренируете. Туда пусть Измайлов встанет, Рыбкина. Так… Елисеев. Савельев, тоже пойдешь. Не вздумайте в глаз никому пихнуть это, понятно? - А я? - спросил Мухич, расстроившись от того, что его-то никуда не взяли. - Головка ты от хуя. Встанешь на раздачу в столовую. - Я петь могу! Расцветали яблони и груши, поплыли туманы над рекой. Выходила на берег Катюша, - демонстрировал свои способности Игорь. Пел он и правда душевно. Так хорошо, что его включили в список выступающих. И дали песню даже. Игорь радовался, словно ребенок. Заметили же! - Откуда такой голос? Откуда, Мух? - восхищался Измайлов. - Это меня бабушка в музыкальную школу заставляла ходить. Каждую субботу она отваривала мне два яйца и кашу. Я ел и шагал в музыкалку. А когда на голодный желудок поешь, можно потерять… - Мы поняли, Мух, спасибо! Далее полицейские разошлись по своим делам. Веронику с Алисой попросили спуститься вниз, чтобы девушки посмотрели на свои байки, на которых должны гонять. Григорий шел за ними, как бы наблюдая обстановку, ну так, на всякий случай. Девушки не шли рядом. Алиса чуть сбавила шаг, видно для того, чтобы не близко к Веронике идти. - Так, вот два байка. Оба Ямахи. Модели одни и те же. Разница выпуска в год всего. Любой берите. Тут сами уже разберетесь. - Остановись-ка. ТО давно проводили? - спросила Вероника. - Просто слышишь шум? Это мотор. Нужно сначала в салон. У вас поди двигатель накроется скоро. - Я следователь по особо важным делам вообще. Эти ваши мотоциклы меня не коем боком не касаются. - Ну зови того, кто знает. Зови, не тупи. - Я знаю, - начал Измайлов, обходя мотоцикл. - Иди давай, работай. Разберемся. Еще раз говорю: вы гонять не будете. Ни одна. Мне теперь без семьи и оперативной группы оставаться что ли? Ника! Убери руки с руля сказал. Вы че, не слышите меня обе? Это приказ! Алис! - Да нормально все, че ты завелся-то сразу? Ментовской байк самый надеждный! - Ментовской да, но не нашей Северной Барвихи. Обе отошли от байков. - Я буду гонять, Гриш. Булочке пообещала. И вообще, я нормально езжу. Не хочешь мне доверять, тогда уйди ваще. Вон, у тебя Рубцова есть. Она тебе подчиняется, а не я. - Стоп! Куда пошла? Алис, давай в отдел. С тобой мы решим вопрос. - Гриша, нет. Тебе уже десять раз все сказали. Я никуда не пойду и буду гонять. Тебе ясно? - сказала Алиса, всмотревшись в бездонные глаза своего начальника. Тот, схватив сестру за руку, замер от неожиданности. Рыбкина развернулась и ушла в отдел. - Бессердечная, да? Как папаша ее. - Ника! Я тебе врежу скоро! - Молчу, молчу. Ну беги за ней, че? Я поехала за инструментами и обкатаю байк. - Я тебе сказал вроде понятно. - Ты мне не отец. Исчезни! - Я тебе исчезну. По мозгам один раз как исчезну, мало не покажется. А ну стой! Стой я сказал! Зараза… вот сука! Кого я воспитал, господи… - сказал вслух Григорий. Слова его сестры про «исчезни» ранили глубже некуда. В самое сердце. Было неприятно и даже как-то совсем не по-себе. Ругаться не хотелось. Просто сесть и плакать. Если раньше Гриша верил в светлый разум своей сестры, то теперь эта вера куда-то так быстро исчезла, что мужчина даже удивлялся тому, насколько неожиданно это случилось. Он вернулся к себе в кабинет, уселся за стол и так просидел, почти не шелохнувшись, до конца рабочего дня. А после его потерял Яковлев. Измайлов должен был занести ему отчет, а забыл. Постучавшись, он как бы выглянул из-за двери. - Ты че? Время видел? Где отчет? - А! Отчет… Да, я… Я забыл, прости. Напишу. Сейчас все будет, Володь! - сказал Гриша, рыская какие-то бумажки на столе в полной растерянности. Не заметить эту растерянность было тяжело. Володя долго боролся с совестью, но она победила. - Че такой бледный? Как поганка в лесу. - Да ниче, с Никой там… - Че опять? - Да… Ника опять номер отмочила. Исчезни говорит. Вот ж… зараза! Обидно просто, за что? - Честно сказать боюсь я ее. Ты знаешь, Демониха меня морально сильнее. Но за это, Измайлов, я ей руки вырву. За слова ее противные. Кто ее этому научил вообще? А если накаркает? Ты вот возьмешь и сдохнешь. И че мне без сотрудника делать? У меня Саня потом от нее понахватается и вышлют меня на лысую гору оба. Ты это, не надо вот сопли все эти. Пошли ко мне, по рюмочке с тобой жахнем. Завтра, я клянусь, наберусь смелости. Давно пора было! Ты поможешь мне, Измайлов? Вздрючим Демониху! Вздрючим, вздоючим! - Да не ори ты. Пошли.