Исчезнувшая

Полицейские расходились по машинам. Ночь обещала быть несладкой. По планам Веронику нужно было отправить домой, а остальным продолжить службу в том составе, в котором они есть. Вызов был сложный. На горизонте показалась мощная голова генерала-майора. Двигался он быстро и уверенно к машине отделения Барвихи. Яковлев замер в ожидании очередного неприятного сюрприза. - Ну-с, - пожал руку генерал Володе. - Молодцы. Так и надо, Яковлев, так и надо. Весело, гордо, да с песней. Всегда надо, понимаешь? - Понимаю, товарищ генерал-майор. - Во-о-от. А девочка же из нашевских? - указал взглядом на Измайлову начальник. - Когда у нее практика закончится? - Так завтра ж. Завтра соберет свои вещи и щ-щусь, так сказать, отсюда. И больше вас не потревожит, - хохотал Яковлев. - Ты знаешь, я бы хотел, чтобы осталась она. Как зовут? - Вероника. Измайлова. А-а в смысле осталась? Навсегда? - растерялся Владимир. На это «навсегда» он сделал больший упор, искривив лицо. - Вероника, Вероника… Активная. Сродни вон Измайлову. Они же брат с сестрой ты говорил. Оно и видно. Значит так, в отделе не хватает кадров. Раз учится, я думаю, что и захочет работать у нас. Берите сейчас ее с собой и поглядывайте как работает. Помоги в случае чего. А завтра расскажешь что да как. Хорошо учится-то? - Ужасно, товарищ генерал-майор. Ужасно! Двойки нахватала, о-ой! И не посещает ничерта. Сюда-то еле вытащили. - Ну это ничего, мы ее, так сказать, воспитаем. Слепим настоящего опера. Будет, может, тебе заменой. Согласен? - А-а как заменой? Куда? - Как куда? На пост. Ты не вечный, Володенька. - Они ж с братом демоны, товарищ генерал. Филиал ада! Ада! Ну-у нет, пожалуйста, пусть она едет домой с концами. Я вас очень, о-очень прошу. Ну что вы хотите? На колени! Вот, на колени встану и молиться о вашем здоровье буду. Только не она, прошу-у! Мне черта этого с рогами хватает, родственника ее. - Яковлев, отставить сопли! Это приказ. Завтра жду отчет. - Е-есть. Есть, товарищ… Генерал-майор, сэр. Вероника села в машину. Григорий даже дверь за ней закрыл. Яковлев молился, лишь бы уехала машина, лишь бы не успели. Мол все, судьба значит. Однако начальник поспешил скорее к Измайлову, дабы не тронулась машина. То ли Григорию он все более ясно объяснил, то ли сам мужчина оказался более понятливым - неизвестно, однако переиграли эту историю быстро. Генерал уехал по своим важным генеральским делам, а Володя молча сел в машину на переднее сиденье. В ту же, что и Ника. С ними рядом забрались Мухич с Олегом. Остальные поехали на второй машине. Ника все подтрунивала: - Че, дядя Володя - милиционер, замену тебе ищут, да? М-м, жаль. Но ты не переживай. Я твою лысую голову не подставлю. Честь вашу иметь буду, пока не снимут с поста. Что я еще сделаю, та-а-ак… Алису Рубцову уволю, Гриню сделаю своим замом. Олег будет начальниками оперской группы. А Игорь начальником следственного отдела. Будем крышовать бандитов! Нет! Лучше сотрудничать с ними. Нагребу я себе бабла где-то… много! А ваша Гудкова… - Значит так! - перебил девушку Владимир. - Куда бы ты рога свои не сунула, помни, что я лучше преемником своим Измайлова оставлю, чем тебя - заразу. Туда на место приедем, сиди и молчи. Завтра дам знать, что ни на что ты не способна. В машине с Измайловым сидела Алиса. На заднее сиденье было принято решение взять Кристину. На этом выезде она точно должна пригодиться. Девушки вдвоем читали вызывной. - Гриш… Нестандартный вызов, - начала Рыбкина. - Девочка, тринадцать лет. Повесилась. А тела нет. - В смысле нет? - удивился полицейский. - Сообщили родители, что повесилась где-то у друзей с их же слов. А тело исчезло. Фотографию якобы им на телефон отправили. - Да монтаж все. Сейчас же каждый второй подросток че угодно тебе в этом интернете слепит. Что-то там другое поди. Убили сами и прикопали тело. В квартире, где проживала убитая девочка, царила тьма. Родственники, пребывали в горе. Пропал их любимый ребенок. Говорить с оперуполномоченными взялась бабушка. Точнее они с ней, дабы та рассказала о родителях ребенка. Полицейские в количестве семи человек кое-как туда поместились. Семья казалась самой обычной: не богатой и не бедной. У ребенка была своя комната, в которую вскоре все дружно они должны были отправиться для обыска. Алису и Кристину посадили слушать столь долгий рассказ о жизни девочки. Вероника присаживаться отказалась и старалась держаться ближе к Володе или Грише, потому как чувство траура ей было очень знакомо и погружаться в это заново она не хотела. Однако любопытство взяло вверх и она, встав в дверном проеме, тоже слушала. А Гриша наоборот вышел. Ему предстояла еще более серьезная работа - беседа с отцом. - Понимаете, ведь все у нее было. И одета, и обута, накормлена. В школе правда не все получалось. Училась лениво. Зато общительной была, все ее любили: учителя и ребята в классе, во дворе полно тут друзей. Их каждый раз новых приводила к нам сюда. - А кто из родственников здесь? - спросила Рыбкина, фиксируя себе рассказ бабушки в блокнот. - Да их осталось-то - по пальцем пересчитать. Мать - невестка моя, пьющая была. Родила первого, так мы его забрали к себе почти сразу. А Мариночка с ней жила. У них с братиком разница в возрасте в пару лет всего. Потом Наташенька заболела. Страшной болезнью, ой страшной. Мы ее просили, все же от алкоголя. Не пей мол, Наташенька. А она еще того хлеще. Умирала в мучениях. У ней же рак был и никто, даже врачи, не могли ей помочь. Мариночка с ней до последней минуты была. На ее глазах все и случилось. А папа у них хороший человек. Сын мой родной. Он у меня в любви рос. И детей своих никогда не обижал. Но с Наташей они разбежались. Старшего - Васю, Олежа мой к себе забрал год где-то назад. А Марина с мамой жила. Но она такая девочка, знаете, вот всех, всех любит. И на маму никогда не жаловалась. С отцом они общались. Да и Вася к Марине все тянулся. Ну брат с сестрой, оно и понятно. Олежа с внуком моим в соседней комнате, пройдите, пообщайтесь. Измайлов времени зря не терял - с Олежой познакомился и опрашивал вовсю. Странным он ему не казался. Скорее наоборот: любящим семейство отцом. И про жену свою бывшую хорошо отзывался. Про сына и дочь много добрых и теплых слов говорил. Горем убитый отец, обнимая старшего ребенка, целые сутки не ел ничего и не пил. И Гриша ему сразу понравился. Доверил Олег полицейскому горе свое и верил, что жива его Марина, а Григорий сумеет это ловко и быстро доказать. - Ваня, да? - поинтересовался Измайлов. - Вань, я не следователь. Это не моя работа вас с папой опрашивать. Но по-человечески не могу не спросить. Скажи, родной, Марина какая была? Характер, черты лица - все опиши. - Ну… добрая. Я не верю, что она могла совершить такое. Она жива. Гриша, вы найдете? Найдете? Отец ткнул в бок сына и пробурчал: - Григорий Александрович. - Ничего, как удобно ему. Найду. Ты мне только расскажи о ней, Вась. Вот в какой ее поступок ты бы никогда не поверил? О друзьях расскажи. Вероника, стоя в проходе на кухню, тоже заслушалась, однако из этого состояния вышла быстро. Рассказы бабушки о смерти ее невестки, о том, как отец семейства о нем заботился, как он любил дочь, ранили ее. Для своего отца Измайлова младшая была принцессой. Хотя Ника трезво оценивала ситуацию - семьи-то разные. Но еще она вывод о девочке давно уже сделала: не хорошая и не плохая - обычная. Однако жизнь с бабушкой не была ей привычной. Да и бабушка вызывала вопросы не только у Вероники, но и Алисе показалось, что не такая уж и простая бабуля, какой кажется. Крис в свойственной ей манере слушала, выводы прежде не делала. Ника ушла за Володей, который уже исследовал комнату Марины. «Она должна была с кем-то говорить о смерти матери» - думала Вероника. - Володь, нашел чего? - Осматриваюсь. Иди в машину, не надо тут мелькать. Глаза только мозолишь. - У нее мать умерла. Понимаешь? Она должна была кому-то сказать об этом. - О самоубийстве не трещат. Мы справимся. Иди в машину. - Нет, не о самоубийстве, а о маме. Она должна была говорить с кем-то. Родственникам. Или записать куда. Должно быть что-то! - рылась Измайлова в столе ребенка. - Ты че творишь? Не вздумай тут трогать ничего. Ты следователь? Нет и нехуй лазить. Как опытный полицейский тебе говорю: то, во что ты поверила, лишь в твоей голове правда. Ушла я сказал, - схватил Владимир подругу за запястье. - Ты тупой? - зло бросила Ника. - Я не поверила. Я знаю что это. Ты либо носишь это в себе, мучаешься каждую минуту, либо говоришь. А лучше пишешь. Эффект тот же, а лечить тебя и пытаться помочь никто не будет, - вырвала запястье Ника. - Так, а ну брось! Не нужно тебе это, Вероника. Не лезь в чужое горе. Не порть себе, блять, здоровье. Есть у тебя черта характера противная: ты любишь помочь тем, чье горе вяжется с твоим. Брось, Измайлова. Иначе я тебя брату твоему рогатому сдам. - Ну иди и сдавай. Друг еще называется. - Измайлов! Измайлов, забери свою сестру отсюда. Измайлов! - ругался Владимир, ступая за Гришей. Так комната опустела и хитрая Вероника выиграла себе время. Вывернув ящики, она искала конкретную тетрадь. Тетрадь или клочок бумажки - неважно. Должно было быть что-то. И это «что-то» было найдено прямо под носом - на столе под ворохом бумаг. Девушка вытащила красивую тетрадку на обложке с зайчиком. Примечательно, что остальные тетради, особенно те, что для школы - зеленые. Тем временем Измайлов с мальчиком подружился. Парнишка оказался смышленым. И о сестре своей много хорошего рассказывал, о маме с папой. Но беседа с его отцом была не такой уж простой: слушать о потере близких Григорий долго не мог и из-за всех сил старался держать себя в руках. - Ну вот вы, Олег Юрьевич, говорите, что на телефон фотография пришла. Кому пришла? - Так мне и пришла. - Значит это кто-то, у кого есть ваш номер телефона, но нет номера телефона вашей матери. Раз ей не пришла… Кто это может быть? Родственники, друзья девочки, ваши друзья, Васи. Вась, вам же уже всем по пятнадцать лет. Может интересовался кто Мариной? Олег, у кого из друзей Васи есть ваш номер телефона? - Измайлов! Забирай рогатую. Ты в курсе че она творит? - ругался ворвавшийся в беседу Яковлев. - Попытался увести в машину, она мне руку по локоть чуть не цапнула. Демон! Я серьезно говорю с тобой, убирай отсюда бесноватую. Или скажи, пусть она рога свои не запускает куда попало. Григорий поднялся и поспешил разрешить конфликт. Застал он сестру не просто читающей, но и вообще в состоянии больше слезном, чем даже пятнадцать минут назад. - Она повесилась, - не поднимая глаз, поспешила сообщить Ника. Григорий сел рядом и взял из ее рук тетрадку. - Ник, ты выводы-то не делай. Тем более не говори об этом никому, особенно ее родителям. Я не хочу, чтобы ты в это влезала. И вообще, вот зачем голыми руками берешь? Отпечатки оставила, молодец. А если они же ее и убили? - метнул взгляд Измайлов в сторону кухни. - А если держат где? Ты понимаешь, что твои отпечатки задержат следствие? А я потом объясняйся. - Хочу напомнить, что с Владой я вам помогла. И тут тоже. Ты вот говоришь Рубцова за десятерых работает. И че? И че она сделала? Че? А? - Тс-с-с, - прикрыл девушке рот полицейский. - Не надо. Ее девичью фамилию не надо. И… не здесь. Не начинай. Так… Бери дневник, иди в машину. Там сиди. Мы вернемся скоро. Григорий решил, что дневник оформят как вещественное доказательство в случае чего, а пока, с соглашения родителей ребенка. Девушки все беседовали с бабушкой. Та рассказала о быте семьи и показала фотографии ребенка, а главное - ту, которую прислали отцу. На ней действительно Марина. Действительно на дереве и действительно повешена. «Нет тела» - повторял убитых горем отец. С ним, после беседы с бабушкой, работала Кристина, а Рыбкина взяла на себя самую смелую роль - спустилась в погреб. - Алиса! - кричал Измайлов в темноту. - Ты не смотрела ужастики? Сожрут, вылезай! Девушка решила исследовать подвал в отношении нахождения там ребенка. Внизу было холодно и темно. Благо выключатель Рыбкина нашла быстро. Окружали ее только закрутки с огурцами да помидорами - все, как у приличной бабушки. Более того, подвал был обставлен ненужной грудой мебели. «На черный день» - подумала Алиса. Порывшись, она так ничего и не нашла. Даже к стенам прислонялась, простукивала, однако все бестолку. Тем временем Мухич собирался устанавливать личность человека, отправившего сообщение. Он был уверен - к делу причастны дети. Мол испугались и прикопали где. Савельев прочесывал двор. Каждый кустик осматривал и ничего не находил. Это, конечно, новость хорошая. Савельев вообще не верил в гибель. Считал фотографию фейком, а девочку где-то держат. Все трудились. Яковлев в скоре заставил Алису осматривать комнату. Вместе они нашли еще кое-что интересное.