«Клятва» (Костя\ОЖП)

      В квартире четы Гром тихо и спокойно. Солнечные лучи пробираются через окно и падают на смятую постель, расстеленную на столе в гостиной. Рита жмурится, когда один из них падает ей на лицо. Накрывшись одеялом с головой, сжимается калачиком и вновь засыпает.       Стрелки на часах бегут, но никто из жителей квартиры не просыпается — ждут трели звонка будильника, пытаясь доспать последние минутки в тёплой постели.       На улице зима. Самый суровый месяц — февраль — заставляет жителей культурной столицы России утеплиться и с опаской ходить по заснеженным тропинкам. Вчера вечером температура дошла до минус двадцати, снегопад настолько обезоружил работников коммунальных служб, что те из-за своего недостатка не успевали сгребать сугробы с дорог. Транспортная сеть встала, отчего Рита добралась домой только к полуночи.       По обыкновению дома ждал только голодный Игорь, который не только ужин приготовил, но и уроки успел сделать. За ужином тараторил об очередной олимпиаде, в которой примет участие уже в следующей четверг. Просил прийти, и Рита не могла отказать.       Спать ложатся вдвоём, Костя так и не вернулся домой. Загорецкая не ждала, знала, что он в очередной раз останется в отделении, но где-то в глубине души всё ещё теплилась надежда, что посреди ночи, может, даже к утру, Гром явится на порог квартиры. Зайдёт, тихо прикрыв дверь, разденется и заберётся под толстое одеяло, обняв девушку холодными от мороза руками. Но ничего подобного не произошло сегодня ночью.       Звенит будильник. Девушка протяжно стонет, вытаскивая голову из-под одеяла, тянется к источнику звука, только никак не может до него дотянуться. Это утро точно такое же, как и четыре предыдущих — она просыпается, щупая холодную половину постели, завтракает с Игорем и уходит на работу, на которой скорее всего даже не пересечется с Громом.       Она устала жить так. Её устраивала спокойная и любящая жизнь с Костей и его сыном. Играть в шахматы по вечерам, делать уроки с парнишкой, собирать в школу и решать его проблемы было для неё какой-то отдушиной после трудного рабочего дня, которую не променяла бы ни на что на свете. Кормить уставшего майора сто раз разогретым ужином, засыпать на его груди, гладить густые волосы и целовать обветренные — любила, всё это она любила до потери пульса. А что делать, если мужчина как бы есть в твоей жизни, но его как бы и нет?       Загорецкая будто в один момент стала матерью одиночкой. Всё своё свободное время уделяла Грому-младшему, ходила в магазин и выбирала продукты с Игорем, разбиралась со школьными проблема Рита, а не Костя. В жизни стало как-то слишком просторно, и девушка не знала, что с этим делать.       — Рит, будильник, — кричит мальчик из соседней комнаты, чем вытаскивает Загорецкую из своих мыслей. Ей снова нужно прожить этот день, потому что от него никуда не деться.       С трудном вылазит из тёплой постели и плетётся в ванную комнату. Лицо за последние дни приобрело нездоровый оттенок, а щёки немного впали — девушка мало времени проводит на свежем воздухе и теперь терпит от этого определённые последствия.       На кухне холодно, приходится надеть тёплые носки. В холодильнике колбаса и сыр — на завтрак бутерброды. Пока девушка возится с ножом и доской, Игорь надевает джинсы и кофту, которую Рита подарила ему на день рождения, выходит в гостиную.       — Рит, ты не видела мой дневник? — Его хмурый голос заставляет её врасплох, та чудом не попадает ножом по пальцу. Пытается вспомнить видела ли важный для школьника предмет и отрицательно крутит головой. Она знает, что причиной плохого настроения — отец, а точнее его отсутствие.       Они не могут так жить, а если продолжат, то это уже не семья.       — Ты так пойдёшь? — Загорецкая ставит перед парнем тарелку с бутербродами и чай с сахаром.       Игорь быстро глотает еду — опаздывает и быстро кивает. Горячий напиток обжигает язык, отчего тот корчится. В его глазах читается печаль, он так же, как и Рита, скучает по Грому-старшему.       — Ты выходил на балкон? Там же ужас, а не погода. Надень синюю толстовку, так теплее будет, — последний бутерброд отправляется в её рот. Она пытается улыбнуться, поднять Игорю настроение, но тот лишь лениво уводит взгляд.       Девушка впопыхах штопает дырку на тёплой вещице и одновременно пытается нацепить форму. Убеждает парня одеваться по погоде, а сама ходит как попало, лишь бы быстрее покинуть удушливую квартиру.       В отделении душно, отчего девушка радуется, что не надела свитер и тёплые штаны. Проходит до своего места и тихо толкает стул, ставя на него сумку с пакетом. Рабочий день для неё начинается не с кофе, а с начисто убранного стола. Пока работники шлындают туда-сюда и запасаются всевозможными снеками, Рита наводит чистоту.              На часах ровно восемь. Все сотрудники на месте — занят буквально каждый стол. Слева Гриша и Витя в очередной раз спорят о новом деле, Любка краст губы в красный перед залапанным зеркало и мило здоровается каждый раз, когда в помещение входит новый сотрудник, к своему столу проходит Федя Прокопенко, устало улыбаясь девушке, начинает работать.       Загорецкая вздыхает и шепчет успокаивающие слова. Нужно просто дожить до вечера, а там и постель недалеко. Из пакета достаёт контейнеры со вчерашним ужином и ставит их в микроволновку.       В зоне отдыха пусто. Все диваны пусты, кроме одного — самого дальнего. Мужчина расположился на краю, поджав ноги. Куртка, играющая роль подушки, сползла на пол, отчего будет болеть не только поясница, но и шея.       Рита ставит еду на соседний стол и опускается на корточки перед диваном. Ласково гладит Грома по спине, целует в лоб.       Костя просыпается быстро, хмурит брови и расслабляется только в тот момент, когда замечает девушку. Потягивается, зевает, поднимает куртку с пола. Уставший вид пугает Загорецкую, та тянется к помятому лицу, разглаживая морщинки.       — Поешь, — протягивает она и встаёт с места. Форма помялась, колени на брюках вытянулись — это стало ещё одним пунктиком, по которому настроение стремительно летело вниз, — я принесла твои вещи, на стуле оставила.       Рита оставляет мужчину один на один с собственными мыслями, ведь знает же, что останься она там ещё на минуту, точно бы закатила скандал, усугубив всю ситуацию. Гром зовёт её, но та не оборачивается, а возвращается к своему рабочему месту.       Каждый день одно и то же, если бы была впечатлительной, то могла бы подумать о том, что попала во временную петлю, но на самом же деле всё куда хуже. Жизнь с Громом — самые страшные американские горки. Подумывает уйти от него, но пропадёт быстрее, нежели останется, да и Игорька не оставит, кто жить с ним будет, если отец вот так вот живёт в столовой и питается принесённой едой.       Работы много, но мыслей в голове ещё больше. Она обижается, и Костя это знает, думает, что со временем всё само как-то рассосётся, а проблемы только накапливаются и накапливаются. Гром просто разрывается, не знает, куда ему бежать.       — Рит, — раздаётся за её спиной мужской голос, на что та реагирует короткой дрожью.       Гром садится на стул для консультаций, сжимает пальцы в замок и облокачивается им на стол, — я работал.       Если Костя думает, что Загорецкая подозревает его в изменах, то ошибается. Единственное, к чему она его ревнует, так это к его работе. Измены — это не про Грома, он домой-то дойти не в силах, живёт в участке, а тут другая женщина… даже и в мыслях не было.       — Я знаю, Кость, — она не смотрит на него, бегает по строчкам заявления, ставит подписи в нужных местах. Мысли сейчас далеко не на работе, где-то дома в объятиях Грома и Игорька под боком.       — Дуешься.       Рита не понимает, утверждение это или вопрос, поэтому решает тактично промолчать. Слова словно застыли в горле. Она мечется, не знает, как подступиться и что сказать. Гром сидит перед ней, готов говорить, а девушка ничего не может вымолвить. Единственное желание — уткнуться в его грудь и тихо шептать всякую неразбериху.       Накрывает замок из его пальцев ладонью, все ещё не поднимая на него глаз. Может через лёгкое прикосновение Гром сможет почувствовать то, что так отчаянно вертится на её языке.       Хмурится. Рита знает это, даже не смотря на него. Не любит он выяснять отношения и проявлять хоть какие-то чувства при посторонних людях, поэтому так и реагирует.       Большой палец поглаживает тыльную сторону мозолистой руки, пытается успокоить, наладить контакт.       — Я устала, Кость, — это, наверное, единственные верные слова, которые не будут вводить в заблуждения, а скажут всё прямо, попадая в самое сердце. Его молчание заставляет сердце сжиматься, отдавая неприятной болью куда-то вглубь грудной клетки.       Прокопенко зовёт майора, активно махая руками. Мужчина вскакивает с места и подбегает к, как он их называет, парочке. Практически выдёргивает мужские руки из слабой хватки, — засветился наш, — его честная улыбка всегда трогала Загорецкую, но сейчас это последнее, что та хочет видеть рядом с собой.       — Бери двоих и едем, — машинально произносит Костя, кивая другу в сторону двери, и тот понимает всё без всяких дополнительных просьб, — Рит, я постараюсь сегодня вернуться.       — Вернуться? Гром, ты серьёзно сейчас? — Рита встаёт с места, с грохотом роняя стул на пол, отчего несколько коллег, сидящих рядом, настороженно переглядываются, — ты обещаешь прийти домой, Кость. Когда всё стало так плохо?       Мужчина не злится, что обижает ещё больше, лишь тихо вздыхает и наблюдает за действиями Загорецкой. Руки скрещивает на груди, а одна из бровей ползёт вверх. Ему не нравится, что девушка решила вынести всё напоказ, хотя и сама жалеет, что дала эмоциям волю.       Никто больше не смотрит на них, все погружаются в работу, потому что понимают, что семейные разборки — это дело только двоих, пускай и на рабочем месте. Мониторы противно шумят, а кто-то из курящих открыл окно, отчего по девичьей коже пробегают мурашки.       Костя поднимает стул, с грохотом ставит его на место. Подходит вплотную к Рите, поправляет погоны на её форме, смотрит в глаза. А Рита не может, вырывает лицо из мужских ладоней, потому что видит этот взгляд, который означает, что Гром не вернётся сегодня ночью домой, — Федя тоже всё время пропадает на работе, но Лена не жалуется.       Рите больно. Он воспринимает её почти мольбы о помощи, как жалобу. Разве этого она хотела, когда перевозила его вещи в квартиру, разве этого желала, когда говорила с ним о ребёнке?              — Не жалуется, потому что Прокопенко возвращается, а ты нет.       Где-то там за её спиной у двери, руками машет Федя и одними губами произносит «упустим же». Загорецкая знает, он выберет не её — работу. Что так больно ломается там — под рёбрами — девушка сдерживает резкий вдох.       Костя уходит, оставляя после себя шлейф некогда любимого одеколона.       Возвращается девушка домой не поздно, около шести. Игорёк ждёт в гостиной с жалобным взглядом, голодным желудком и учебником по математике под мышкой. Они вместе справляются с домашним заданием, пока Загорецкая закидывает форму в стиральную машинку.       Игорь рассказывает выученный стих по литературе, а Загорецкая поправляет ударение. Они выглядят, как мама и сын, и это их обычный вечер. Вот-вот должен прийти папа, но он всё не идёт, вот-вот распахнётся дверь, но в коридоре тихо.       Готовят ужин — Гром-младший режет овощи для рагу, а Рита варит картофель для пюре. Ей вдруг стало горько, на душе продолжали скрести кошки. О такой ли семье она мечтала в детстве? Успокаивает себя, мол, люди и хуже живут, но в чём она виновата?              Чувствует, как на плечо ложится ладонь, поворачивается в сторону Игорька, у которого взгляд не то что жалобный — практически плачущий, — ты чего? — Спрашивает он полушёпотом.       И тут брюнетка обнаруживает себя с толкушкой в руках и кастрюлей, в которой картошка превратилась в жидкую кашу, пальцы болели от крепкой хватки за толкушку, а по щекам стекали слёзы, капающие на деревянную столешницу.       И правда, чего это она? Ведь не должен знать Игорь, что что-то не так у них в семье, но разве отсутствие отца дома это не повод начать бить тревогу?       Парнишка прижимается к девичьей груди, складывая ладони в замок за спиной, утыкается в её шею, потому что тоже чувствует, что не может держать всё в себе — ему тоже нужна любовь.       Рита крепко сжимает его в объятиях, словно последний раз. Первые капли падают на детскую шевелюру, отчего девушка понимает — она сдаётся, раскрывая Грому их горькую тайну.       — Не плачь, мам, всё хорошо будет.       А действительно ли будет?       Они ложатся спать, так и не доготовив ужин. Рита обещает себе, что если эта неделя будет не последняя, то точно уйдёт. Постель холодная, а одиночество в ней накрывает с головой и, кажется, будто из этого замкнутого круга выбраться невозможно.       Подушка промокла от слёз, а голова раскалывается. На часах четвёртый час ночи, девушка больше, чем на сто процентов уверена, что Игорь тоже не спит.       Загорецкая начинает проваливаться в сон. Сквозь дремоту слышит, как в двери проворачивается ключ — медленно и осторожно. Дверь со скрипом открывается, и Рита слышит шёпот Феди, но не Кости. Девушка поднимается с постели, шаркает тапочками по деревянному полу.       Щёлкает по выключателю, жмурит глаза, давая им возможность привыкнуть к свету. Застыла, когда обнаружила в коридоре двух мужчина. Федя в изорванной крутке стоял на пороге квартиры, удерживая на плече израненного Грома. Его белая футболка, которую Рита бережно укладывала утром пакет, была измазана окровавленными пятнами, на щеке несколько порезов, а из носа сочится кровь.       — Что случилось? — Пытается вымолвить девушка, перехватывая Костю в свои руки. Тот брыкается, пытается пойти сам, чуть ли не падает. В последний момент его ловит Прокопенко.       Рите страшно. Сердце бешено колотится, а ноги подкашиваются каждый раз, когда нос ловит противный запах крови. Гром протяжно стонет, отчего в девичьих глазах начинает темнеть.       — Давай на диван, — шепчет девушка, убирая мужскую руку со своего плеча, Федя кивает, ему самому не слабо досталось, а теперь ему приходится ещё и переживать за друга, смотреть на его израненное тело.       В маленькой комнатушке слышится шорох, отчего внутри что-то жалобно сжимается, а под кожей бешено бьётся пульс. Игорь выглядывает из комнаты, оглядывает присутствующих, и Рита готова поспорить, что заметила, как по детскому лицу пробегает тень страха. Бежит в гостиную, параллельно закидывая взрослых вопросами.       От её глаз не ускользает тот факт, что мальчик хватает отца за руку, трепетно сжимая пальцы, в глазах скапливаются слёзы, а боль будто острой стрелой пронзает его сердце.       — Пап, — жалобно шепчет Игорь.       Но Костя не в том состоянии, чтобы раскидываться любезностями. Он что-то безразборно шепчет, пытается встать, но всё, что получается, это поднять голову и провалиться в небытие.       Прокопенко объяснил: их ждали — это единственное, что он упомянул — началась стрельба, Гром полез на рожон, не хотел церемониться. Главное, что запомнила из его слов, что «домой он рвался, вот и не заметил за колонной наёмника».       Девушка отправляет Федю домой, а Грому-младшему приказывает набрать в таз тёплой воды и принести в гостиную. Садится рядом, пытается аккуратно стащить верхнюю одежду. Бережно целует в израненную щёку, убирает с лица грязные волосы.       Первая слезинка скатывается с её щеки. Она всегда боялась потерять Грома, и вот сегодня познала, какого это быть рядом с тем, чья жизнь буквально каждый день висит на волоске.       Гром приносит таз с тёплой водой и ставит его напротив дивана. Выжимает тряпку, протягивает её Загорецкой, которая с особым трепетом снимает с отца окровавленную футболку.       Ему впервые за несколько лет страшно находится рядом с отцом. Глядя на его прерывистое дыхание и перевязанную бинтами грудь, сжималось сердце, а слёзы сами наворачивались на глаза. И вдруг все истории, что рассказывал Костя своему сыну, перестали казаться младшему каким-то сюжетом для боевиков, они в один миг превратились в реальность.       Девушка стирает с кожи остатки крови, а с рук и лица пыль, пытается делать это аккуратно, чтобы лишний раз не занести заразу и не сделать мужчине больно.       Стрелки на часах бегут, прошло полтора часа, как Прокопенко покинул их квартиру, а Рита только закончила стирать грязь. Заменила постельное бельё и уложила Грома на мягкую подушку, которая успела расправиться от несколько дневного отсутствия хозяина, накрыла одеялом и поцеловала в лоб.       — Что же теперь будет?       Игорь сидел на кухне и пил остывший чай, всматривался в стену и шмыгал носом каждый раз, когда перед глазами вставал образ израненного отца. Усталость брала верх, парнишка начал клевать носом.       — Всё будет хорошо, — как-то слишком удручённо произнесла Рита фразу, которая несёт в себе так много положительного смысла. Она садится рядом, обнимая Грома-младшего за плечи, позволяет ему положить голову на грудь, — пора спать, Игорёш. Завтра в школу, а ты не выспавшийся. Нужно хотя бы пару часиков.       — Завтра же суббота.       Девушка вскидывает брови. Совсем не заметила, как эта неделя почти подошла к концу. Завтра новый день, который выдастся очень трудным. Её рука поглаживает отросшую шевелюру, движения успокаивают, а на сердце становится спокойно.       — Спокойной ночи, — Игорь стоит в дверях, оборачивается спиной, но не уходит, хочет подобрать нужные слова, но не может их подобрать, — Ты же не против, да?       — Не против чего?       Парень мнётся, но не хочет подавать виду. Улыбается своей неловкости и словам, что летают в его голове, — того, что я назвал тебя мамой.       Рита улыбается, подходит к мальчику и наклоняется так, чтобы быть на ровне с ним и его глазами, — Игорёш, ну конечно же, я не против. Как я могу быть против стать мамой для такого хорошего мальчугана? — Она целует его по-доброму с любовью, как настоящая мать и отправляет спать.       — Тогда спокойной ночи, мам.       Девушка спит беспокойно, держит Грома за руку и целует время от времени, потому что чувствует, что если не отдаст ему часть своей любви, что-то неисправимое произойдёт. Засыпает только под утро, когда начинает рассветать.       Беспокойный сон вредит не только её внимательности, которая всю ночь провела в слежке за сбивчивым дыханием Грома, но и стрессоустойчивости — завтра утром Рита не сможет подняться с постели и привести себя в порядок перед новым рабочим днём. Всё оставшееся время до утра она ворочается и не может угомонить поток мыслей в голове. Засыпает только под утро, когда начинает рассветать.       Просыпается только тогда, когда на кухне слышится шорох. Рука моментально проникла под одеяло, нащупывая пустующую простынь на второй половине постели. Хочется резко вскочить и найти Грома, который, по всей видимости, решил не мелочиться и совсем наплевал на свое здоровье. Вместо доброго и бодрого утра получается отвратительное, подкреплённое головной болью, начало дня.       Рита поднимается медленно, массируя виски от пульсирующей боли, опускает ноги в тапочки и аккуратно, не сбивая резкого настроя, направляется на кухню. Гром стоит у столешницы, на которой девушка обычно резала овощи, опираясь одной рукой на панель, пытался разбить в разогретую сковородку яйцо.       — Ты совсем уже из ума выжил? — Недовольно бурчит темноволосая, обходя мужчину сзади. Отобрала полуразбитое яйцо и закончила начатое дело до конца. Масло негромко зашкварчало, а по комнате разнёсся приятный запах.       Совсем скоро проснётся Игорёк, у них было катастрофически мало времени, чтобы поговорить, но почему-то никто из них не начинал столь нужный диалог. Рита пыталась спасти завтрак, а Костя держался на ногах как мог, и для этого требовались неимоверные усилия и хватка за столешницу.       — Ещё не совсем, — шипит, поправляя упавший с плеча бинт.       Оставив готовку на потом, она подходит к Грому, задирает футболку, рассматривая ослабшие бинты. раны немного кровоточат, красные полосы тому в подтверждение. Вряд ли человек в здравом уме встал бы на ноги после того, что с ним случилось, но и Гром был не из слабаков. Легкое движение девичьей руки по обнажённому плечу могло иметь двойственный характер, учитывая, какое расстояние сейчас между ними, но на то, что натворил Гром, он мог получить лишь одно — Рита обижена и очень, очень зла.       — Ритуль, — мужчина жмётся, бросает к чертям кухонную столешницу, надеется на собственные силы, обнимает девушку за плечи, но та непреклонна. Она делает шаг в сторону, возвращается к готовке — громко нарезает овощи для будущего салата. В надежде на то, что мужчина начнёт первым, успокаивается, главное не довести всё это до ссоры, которую может услышать Игорь.       — Рит, я виноват, — шепчет мужчина, — ну не могу я по-другому, не могу. Ради вас с Игорем же стараюсь.       Девушка вскидывает брови, считая такое оправдание глупостью. Да и сама не знает она, что хочет от него услышать, всё же и так понятно — Костя и работа одно целое. И либо она примет его таким, какой он на самом деле, либо уйдёт.       — Кость, — Рита не смотрит ему в глаза, взгляд чётко упирается в деревянную панель кухонного стола, а полотенце с плеча сползает прямо на разделочную доску, — ни одно твоё оправдание, ни одно твоё извинение не сможет тебя исправить…       — Да, — резко подхватывает мужчина, — но я хотя бы постараюсь. Ради вас.       Рита стоит на распутье, принятие решения для неё неимоверно тяжёлый груз, за которым стоит ответственность не только перед собой, но и перед мальчишкой, который стоит у двери в своей комнате, прислушиваясь к каждому слову родителей, и который впервые в жизни смог настолько довериться незнакомому человеку, что потерять Загорецкую будет труднее, чем потерять смысл жизни.       — Что ты хочешь? Скажи, я постараюсь сделать всё? Ремонт в квартире — сделаем. Хочешь, поженимся? Прямо сейчас пойдём в ЗАГС и подадим заявление? Скажи хоть слово, не молчи.       Она отчаянно пытается заглушить внутренний голос, который просит оставить это всё, и начать жизнь с чистого листа. Но как бы ни старалась — не получается. Рита улыбается последним словам мужчины и аккуратно, на носочках подходит к мужчине, — прямо сейчас? Гром, ты себя-то видел? Ты еле до кухни доковылял, — девушка кладёт грудь ему на плечо, стараясь сильно не надавливать на раны, трётся носом. — Поклянись, что больше не будешь ночевать на работе и всегда будешь возвращаться домой.       — Я обещаю, Рит.       Недовольство читается в опьянённых любовью глазах, — нет, Кость, поклянись.       — Клянусь собственной жизнью, что всегда буду возвращаться домой.       Гром целует девушку в макушку, крепче прижимая к себе, гладит волосы, слушает размеренное дыхание, пока Гром-младший на цыпочках возвращается в постель для продолжения сна.