Книга 1: Дикий Маг. Глава 11

Руби напряглась. Ее рука была у рукоятки ножа, и она могла выхватить его и вонзить в тело женщины, прежде чем та даже успеет моргнуть. После этого осталось бы только избавиться от тела. Хотя ей было не привыкать защищаться, убийство было тем, чего она всегда избегала, и делать это в Коллегии было очень плохой идеей. Ее естественные инстинкты сработали первыми. — Дикий Маг? Я!? — Рассмеялась она. — Ты ошибаешься. Мне было просто любопытно! Синдер на это не купилась.  — Настолько любопытно, что спрашиваешь с таким отчаянием? Следуешь за мной весь этот путь? Я думаю, что нет. Тебе нужны ответы так же, как умирающему от голода нужна еда. — Ее улыбка стала шире, когда она отступила, позволяя Руби отпрянуть от двери. — Но вот что я тебе скажу. Я тебе поверю. Все, что тебе нужно сделать, это выйти за эту дверь и смириться с тем, что я никогда тебе ничего не скажу, и я поверю, что ты не Дикий Маг. В качестве альтернативы, ты можешь остаться и получить свои ответы. Руби закусила губу. Она не пошевелилась. — Хм. Я так и думала. Будь уверена, маленький Дикий Маг, я не заинтересована выполнять за Арканистов их работу. Твой маленький грязный секрет в безопасности со мной. — Ты… Ты сказала, что здесь дашь ответы. — Не терпится все узнать? Я полагаю, да. В конце концов, ты же не хочешь закончить, как я. — Синдер повернулась и направилась к единственному стулу в своей комнате. Она села и указала на свою кровать. — Садись. Устраивайся поудобнее. За комнатами не следят. Мы можем поговорить открыто. Нервничая, она подошла и села. Постель была мягкой и чистой. — Ты уверена? Что, если у них есть заклинание, которое следит за комнатой? — Ты еще не поняла? — Синдер рассмеялась. — Попробуй дотянуться до своей магии здесь, маленький Дикий Маг. Попробуй произнести заклинание. Руби так и сделала, почти ожидая того, что поняла по голосу Синдер. Когда она потянулась к своей магии, ничего не произошло. На краю ее сознания была пустота, удушающая и безмолвная. Внезапно осознав это, она задрожала и подтянула колени к груди, — Наконец-то ты это чувствуешь. Причина, по которой Санктум так эффективно удерживает таких, как мы, взаперти, и причина, по которой мы просто не можем вырваться и не пользуемся своим шансом. Мы беспомощны здесь, запертые и лишенные нашей магии. Вот почему на эту комнату не может быть наложено следящие заклинание. В конце концов лезвие обоюдоостро. Вот почему охранники работали здесь в одиночку и почему они были безоружны. Арканисты, запертые в Санктум, были разоружены и не могли сопротивляться. Это действительно была ужасающая тюрьма, несмотря на всю ее роскошь. Руби страстно желала снова прикоснуться к своей магии. — Как тебе удается...? — Мне? — Синдер горько улыбнулась. — Я сосредотачиваюсь. Я учусь, я исследую, и я делаю все возможное, чтобы игнорировать проблему. Некоторым не так сильно везет, и они сходят с ума в течение первых нескольких месяцев или лет. — Как долго ты здесь? — Двенадцать лет. Меня… забрали в возрасте десяти лет. Ей было десять лет, и ее бросили в Санктум? Что она могла сделать, чтобы заслужить такое суровое наказание? — Это просто потому, что ты Дикий маг? — Просто? Ты должна понять, что для Арканистов нет места для слова "Просто" там, где речь заходит о Диком Маге. Никакого оправдания для ареста. Никакой справедливости. Конечно, нас нельзя отпустить, потому что мы всего лишь дети. — Она усмехнулась. — На нас охотятся, как на животных, и когда нас ловят, нас запирают. И все же ты стоишь передо мной в самом сердце охотничьего логова. — Я ... Моя магия выходила из-под контроля, — объяснила Руби. — Арканисты знали, что в городе есть Дикий Маг. Это был только вопрос времени, когда меня найдут, поэтому я решила, что лучше всего проникнуть сюда и научиться контролировать это. Научиться, как спрятать это. — Неплохое решение, хотя в конечном итоге ошибочное. Невозможно скрыть свою силу. Или по крайней мере, не до конца. Руби подалась вперед. — В чем заключается моя сила? Я не понимаю, и никто мне этого не говорит! — Конечно, они этого не сделают, — усмехнулась Синдер. — Ты думаешь, Коллегия свободно предоставляет такие знания? Они копят информацию, чтобы удовлетворить свои собственные потребности, но я уверена, что ты постепенно начинаешь понимать это и сама. Возможно. Но тогда, разве кто-то вроде Синдер Фолл не был бы наиболее предубежден против действий Коллегии? Руби не осмеливалась сказать, боясь, что иначе собеседница утаит от нее то, что знает. Или, что еще хуже, навлечет на нее неприятности. Одно слово, сказанное не в то ухо, и ее поймают. — Почему они так сильно нас ненавидят? — Сразу к сложному. К сожалению, это не тот вопрос, на который я могу ответить. Руби встрепенулась. — Почему нет!? — Единственный ответ, который у меня есть, основан на моем собственном опыте. Как я уже сказала, мне было десять, когда меня забрали. Как ты думаешь, сколько исследований я провела до этого? Или после? Не похоже, что библиотека Санктума контролируется меньше, чем ваша собственная. У меня есть подозрения, — сказала она, — Но у меня нет окончательных доказательств того, почему они охотятся на нас. Если бы я рассказала тебе свою интерпретацию, ты бы усомнилась в ней. Лучше тебе вывести свою собственную. — Тогда что ты можешь мне рассказать? Синдер нахмурилась. — Много чего. Я могу сказать тебе, что наша сила отличается от их. Она приходит свободно, легко. Для нас магия так же проста, как плавание в воде, в то время как они должны учиться, петь арии и контролировать потоки магии вокруг себя. На освоение тех заклинаний, на которые у них уходит год, мы можем потратить несколько секунд. — Она склонила голову набок. — Я уверена, ты уже испытала это. Неизвестные заклинания, примененные во время сильного стресса или эмоций, когда ты больше всего в нем нуждалась? — Две ночи назад, — призналась Руби. — Я… Я пробиралась обратно в Коллегию, и охранники почти нашли меня. Я не хотела, чтобы они меня видели. — И поэтому ты ослепила их, — предположила Синдер. — Или стала невидимой. Она наблюдала за выражением лица Руби. — Последнее? ДА. Вот что я имею в виду. Даже не изучая такое заклинание, ты смогла сотворить его только благодаря желанию и эмоциям. Это испытание, с которым нам приходится сталкиваться. — Испытание? Но это было полезно! Это помогло мне избежать поимки охранниками. И я знаю, что будет подозрительно, если я слишком преуспею на уроках, поэтому я старалась не выделяться и держался примерно в середине группы. — Руби замолчала, наблюдая, как Синдер медленно качает головой. — Ты не понимаешь. Да и как ты можешь об этом знать? Природа Дикого Мага, должно быть, все еще для тебя в новинку. — Синдер вздохнула и посмотрела в окно, на город, в который она никогда не смогла бы выйти. — Ты не выбирала заклинание, делающее тебя невидимым. Это случилось само по себе. Магия реагировала на твои эмоции и твою волю, формируя саму себя и влияя на мир вокруг тебя. Повторяю, заклинание сформировалось, само собой. Ты не формировала его. По крайней мере, не сознательно. — И - это плохо ...? — Это не опасно. На самом деле, это менее опасно, чем то, что делают Арканисты, поскольку неправильное обращение с огненным заклинанием может вызвать взрыв. Наши заклинания не могут подвести, поскольку они сами о себе позаботятся. Но это также наша самая большая проблема. Наша магия необузданна. Она действует сама по себе. Или не совсем сама по себе, — сказала она. — Я не думаю, что это сознательно, но мы, очевидно, не осознаем и не контролируем тонкости того, что мы делаем. Ты хотела, чтобы тебя не увидели, и поэтому стала таковой. Что произойдет, когда ты выйдешь из себя и захочешь кому-то навредить? Кровь Руби застыла в жилах. — Магия отреагировала бы на это!? — Возможно, — сказала Синдер. — Это зависело бы от того, насколько ты зла. Экстремальные эмоции вызывают более сильные реакции; Я не думаю, что раздражение или меньшие формы гнева заставят тебя спонтанно использовать магию, но достаточно сильный стимул сможет. Это значит, что она могла потерять контроль в любой момент. Может быть, поэтому Арканисты ненавидели их, потому что они могли выходить из себя и совершать ужасные вещи, сами того не желая? Это все равно было несправедливо. Была разница между добровольным убийством кого-либо и случайным причинением смерти. И разве они не могли просто научить диких магов лучше контролировать свои эмоции? — Я буду сохранять спокойствие, — сказала она. — Этого будет недостаточно. Наверняка ты тоже чувствовала всплески силы. — Всплески ...? — Моменты, периоды ... — Синдер нахмурилась, с трудом подбирая правильные слова. — Ты бы восприняла их как огромное желание – нет, потребность – использовать свою силу. Потребность, которую нельзя игнорировать и которая разъедает тебя тем сильнее, чем дольше ты ее игнорируешь. Ты должна сотворить заклинание. Ты должна использовать свою магию. Лицо Руби становилось все бледнее и бледнее. — Я чувствовала это. С моей сестрой... — Всплески — это то, что возникает, когда мы недостаточно используем свою магию. Я не знаю почему. Никто этого не знает, и Арканисты не хотят в этом разбираться. Моя личная теория — снова виновна дикая природа нашей магии. Думай об этом как о живой изгороди. Чародей держит свою живую изгородь подстриженной и ухоженной, но изгородь Дикого Мага бесконтрольно разрастается и рано или поздно становится слишком тяжелой, чтобы поддерживать себя в порядке. В этот момент мы должны либо обрезать ее, либо пострадать. — Это прошло, когда я использовала заклинание, — сказала она. — С тех пор я этого не чувствовала. — Возможно, здесь ты в большей безопасности, потому что чаще используешь заклинания. Твоя маскировка вполне может помочь тебе справиться с всплесками, хотя я сомневаюсь, что этого будет достаточно. Ты можешь задержать их, но они придут. — Синдер наклонилась вперед. — Когда это случится, ты должна будешь быстро использовать свою магию. Не пытайся пережить шторм. Ты только испытаешь новые приступы всплеска. Найди уединенное место, подальше от Арканистов, и изгони все это из себя. Если это было что-то похожее на дрожь и тошноту, которые она испытывала, прячась с Ян, она знала, что это нужно будет использовать. Ничто не выдало бы ее быстрее, чем затяжная болезнь, которая не проходила, а это произойдет только в том случае, если она выпустит поток магической энергии. Арканистам не нужно было этого делать. Это было бы объяснено на уроках, если бы им это было необходимо. Почему Дикие Маги? Была ли магия действительно разумной? Могла ли она в действительности быть необузданной, или просто Диким Магам не хватало контроля? Все больше и больше вопросов накапливалось у нее в голове, и ей хотелось допрашивать Синдер еще и еще. Но было уже поздно. И время убегало все быстрее. — Тебе лучше уйти, — сказала Синдер. — Они заподозрят неладное, если тебя не увидят. — Что? Мне нужно узнать гораздо больше! — И я буду здесь завтра. И послезавтра, и многие лета после этого. — Синдер горько усмехнулась. — Я никуда не уйду. Возвращайся на отработки, а потом оставайся. Скажи, что тебе жаль нас и ты хочешь поработать здесь волонтером. — Это разрешено? — Санктум — это пустота, где не может существовать магия. Они не увидят никакой угрозы в тебе. Пока ты здесь, я расскажу тебе все, что я знаю о нас. У меня тоже остались вопросы без ответов, и, возможно, ты сможешь найти нужную мне информацию в библиотеке. — Я… Я не умею читать, — призналась она, покраснев. — Ах. — Синдер мгновение молча смотрела на нее, а затем закрыла глаза. — Тогда нашей первой целью будет научить тебя. Нет особой надежды на то, что ты останешься незамеченной, если не сможешь прочитать тексты. А пока я буду читать их тебе для уроков. Пока ты не научишься читать сама. Такое щедрое предложение. Слишком щедрое. Никто не стал бы делать все это без причины. Заходить так далеко, нарушая закон, отвечая на все ее вопросы и даже уча ее читать. Для незнакомца это было слишком щедро. Однажды она обожглась с Арканистом, которая втянула ее в это. — Чего ты хочешь взамен? Стать свободной ...? — Я не смею мечтать о чем-то большем, — Синдер зашептала. Ее плечи расслабились. — Но я бы не стала просить тебя об этом, маленький Дикий Маг. Это невыполнимая задача. Нет, я хочу двух вещей. Во-первых, компании. Даже здесь, в заперти, другие арканисты смотрят на меня как на дикого зверя. Твоя компания — желанная компания. — А второе? — Месть. И помощь другому Дикому Магу вырваться из их лап — лучшее, на что я могу быть способна.

/-/

Жон все еще был во Внутреннем Санктум, когда она вернула свой плащ обратно на главный стол и расписалась за весь день. Мужчина за стойкой спросил ее, есть ли что сообщить, и после этого она отрицательно покачала головой. — Твой друг пробудет во Внутреннем Санктум три дня, — сказал он, — Приходи завтра. — Жон и спит там? — Что-то в этом роде. Давай, девочка. Тебе не следует находиться здесь после наступления темноты. Руби выбежала из здания, пробежала через сад, затем миновала кованые железные ворота. В тот момент, когда она оказалась за их пределами, она почувствовала, как успокаивающий прилив магии возвращается в нее. — Я не могу поверить, что никогда не замечала, как она уходит. Теперь, когда Синдер рассказала мне, я не могу не чувствовать этого. Оглянувшись назад, она увидела высокие окна по всему зданию Санктум. Было невозможно разглядеть детали, но она представила, что Синдер сидит рядом с одним из них, глядя на нее и свободу. Санктум могло быть настолько комфортным, насколько ему хотелось. Но это все еще была тюрьма. Ей до сих пор было удивительно, что Синдер не потребовала свободы в обмен на информацию. Руби нуждалась в ней, так что Синдер могла просить все, что хотела. Неужели сбежать было так сложно? Были ли еще какие-то средства защиты, о которых она не знала? И действительно ли обучение ее было достаточной местью для Синдер, или она просто молчала о своих настоящих целях? Недоверие Руби не позволяло ей принять намерения женщины за чистую монету. Пока что не было доказано, что она ошибалась. Время покажет. А пока ей было о чем подумать. Дикие Маги, всплески, Дикая Магия и заклинания, появляющиеся из ниоткуда. Она направилась обратно к общежитию, прикусив нижнюю губу. Заклинание невидимости в тот момент казалось таким удобным. Это случилось, спасло ее, и все было замечательно – беспокоиться было не о чем. За исключением того, что Синдер была права. Все было хорошо, но что произойдет, если она захочет сбежать от учителя в классе и станет невидимой? Что произойдет, если она споткнется, упадет, а магия смягчит ее падение способом, о котором она не должна была знать? Один или два раза она, вероятно, могла бы списать это на свой талант, но еще немного, и люди заподозрили бы неладное. Используй она по-настоящему редкое заклинание — то, которое ей знать не положено, – и они бы узнали наверняка. — Я даже ничего не сделала. Я просто хотела, чтобы они меня не видели. Мне даже в голову не приходило произносить заклинание. Оно просто отреагировало само по себе и сделало это за меня. Вне ее контроля, даже сознательная мысль о «заклинании» или «магии» тогда не приходила ей в голову. Если все Дикие Маги были такими, означало ли это, что в конце концов их магия вырывалась из них наружу? Убивали ли они людей случайно? Если так, то почему она больше ничего не слышала о магических взрывах? Неужели дикие маги были такой редкостью? Наличие только одного в Санктум было знаком того. Что эта теория верна, но, как сказал Жон, люди скорее будут сражаться и умрут, чем будут захвачены. И если бы Дикие Маги инстинктивно контролировали свою магию, они были бы лучше в бою. Если они придут за ней, будет ли она биться? Вероятно. Санктум выглядел лучше, чем все, что она когда-либо ожидала от жизни в трущобах, но в нем не было Ян. Если Арканисты попытаются схватить ее, она будет сопротивляться изо всех сил, хотя, она надеялась, что сможет этого избежать. — Я не спрашивала, как Синдер попала в заключение, — поняла она. Вероятно, в этом было, о чем поговорить, тем более что ей самой нужно было знать, как этого избежать. — Я должна буду сделать это завтра. — Пока я воздержусь от волшебства и постараюсь не выделяться. Это значит не злиться и не ставить себя в положение, из которого мне нужно будет выбираться. — Например, улизнуть из Коллегии тайком.

/-/

Вайсс все еще не спала, когда она вернулась. Аристократка вообще не ложилась. Это было видно по чистым простыням на ее половине комнаты. Она сидела на них, скрестив ноги, и подняла глаза, когда вошла Руби. В ней была какая-то напряженность, из-за которой Руби чувствовала себя такой же напряженной. — Нет, нельзя поддаваться эмоциям. Или моя магия может выйти из-под контроля. — Руби, — поприветствовала Вайсс. — Я думаю, нам стоит поговорить. — Лаааадно. — Она села на свою кровать, подтянув одно колено к груди и опершись на него подбородком. Вайсс фыркнула, увидев эту позу. Или ее манеру одеваться или говорить. Одна из этого. — Я готова поговорить, но не в том случае, если ты будешь еще больше оскорблять меня. — Оскорблять? Моя критика направлена на то, чтобы улучшить тебя. На исправление твоих ошибок. — Что означает, что я недостаточно хороша, — указала Руби. — Следовательно, ты оскорбляешь меня. — Я не... Бровь Руби поползла вверх. — Н-ну, если это и так, то только потому, что тебе нужно исправить эти ошибки. От тех, кто здесь учится, ожидается определенная степень приличия, а ты опускаешься все ниже. Разве ты не слышала, что они говорят? — Эм. Нет. — Нет!? — Нет, — призналась Руби, слегка пожав плечами. — Люди что-нибудь говорят обо мне? — Д-да! Конечно говорят! — Вайсс хлопнула обеими руками по матрасу. — Я не могу в это поверить. Остальные в этом году постоянно насмехаются над тобой за твоей спиной. Они называют тебя некультурной и варваркой. Они говорят, что те, кто родом из Менаджери, больше похожи на животных, чем на людей. Даже когда они ничего не говорят, они наблюдают за тобой и смеются. Как ты этого не замечала!? Потому что все смеялись над выходцами из Трущоб. Это просто была одна из аксиом города. Если бы Дворянин увидел жителя Трущоб, плывущего лицом вниз в реке, его первой реакцией было бы бросить в него камень. Только после того, как он поймет, что человек мертв, он что-то скажет, да и то, только что-то о том, что человек был утоплен семьей, которая его не хотела. Как бы жутко это ни звучало, подобные вещи происходили. Каждый ярус города был ниже другого. Люди в буквальном смысле слова сбрасывали свой мусор на головы жителям Трущоб — и это включало мочу и дерьмо. Всякий раз, когда это накапливалось и болезнь брала верх, они закрывали ворота и помещали трущобы в карантин, пока болезнь сама не сжигала все свое топливо, обычно вместе с трупами на погребальных кострах. По сравнению с этим, что значил какой-то смех? Они могли обзывать ее, если хотели. Черт возьми, она обзывала их в ответ. Чистокровные дворяне, денежные мешки, дубины, педанты. В трущобах был целый набор слов для оскорбления тех, кто жил на верхних ярусах города. Конечно, Вайсс этого не знала. — Я думаю, это действительно не имеет значения. Мне все равно, что они говорят. — А должно быть нет! — Настояла Вайсс. — Они могут усложнить тебе жизнь здесь. — А смогут ли они? Я думала, мы должны были оставить все благородные вещи за дверью. У кого-либо из них здесь силы или влияния не больше, чем у меня. — Даже меньше, поскольку она была в одном шаге от того, чтобы запустить в них огненным шаром из-за плохого настроения. — Просто игнорируй их. Это бессмысленно. — Социальное положение имеет значение даже здесь. Здесь заключаются союзы, Руби. Люди объединяются и планируют свое будущее, и они делают это за твой счет. Это еще хуже, поскольку ты хорошо учишься на уроках Арканиста Ублека. Ты заставляешь их чувствовать себя ничтожными. Это делает их отношение еще хуже. — Кто вообще такие "они"? — В основном другие девушки. У мальчиков свои проблемы – в основном ревность к Новокровным-Стражникам, поскольку они продолжают красть все внимание. Жон и Сунь? Честно говоря, она могла понять почему. Мальчики, готовящиеся стать Посвященными, не были отвратительными, насколько она видела, но они не могли сравниться физически с теми, кто тренировался годами. Особенно когда Новокровные бегали по утрам топлесс. Но девочки? Она, честно говоря, такого не замечала. Возможно, они действовали более изощренно, и в этом случае все могло стать еще хуже. А могло и нет. Трудно было понять, что будут делать дворяне по сравнению с простыми людьми. — Как это делает то, что ты всегда орешь на меня нормальным? — Потому что я пытаюсь тебе помочь! Это не изменило того факта, что она кричала на нее, не так ли? Ты можешь сколько угодно бить кого-то по лицу, но, сказав им, что это ради того, чтобы "сделать их жестче", ты не станешь меньшим ублюдком. — Так ты не принесешь извинения за то, что сказала? Вайсс фыркнула. — А почему я должна? Твое поведение является несоответствующим. — Но меня оно вполне устраивает. — А меня нет! Черт возьми, Руби, твоя репутация влияет на мою. Когда меня видят с тобой, тебе нужно вести себя как подобает благородной женщине! Руби вздохнула и повернулась на бок. — Тогда не показывайся со мной вместе. Проводи время с другими друзьями, по крайней мере, когда ты в школе. — У меня нет других друзей! — Крик Вайсс потряс комнату и, вероятно, был услышан соседями. — Ну вот! Я это сказала! Теперь ты счастлива? У меня нет друзей. У Вайсс Шнее нет друзей. Ты единственная, кто со мной разговаривает! Ее дыхание было прерывистым, плечи поднимались и опускались, когда она судорожно хватала ртом воздух. — Это то, что ты хотела услышать? Вот. Я это сказала. Мы можем прекратить этот глупый спор? — Это было совсем не то, что я хотела, чтобы ты сказала. И почему, в том, что у тебя нет друзей, виновата я? — Часть ее хотела указать, что, возможно, была причина, по которой у нее не было друзей, но даже она могла сказать, что это было бы слишком. — Ты не можешь просто извиниться за то, что была грубой? — Нет! — огрызнулась Вайсс. — Потому что я совсем не это имела в виду! Было ли для нее слишком тяжело извиниться? Действительно ли это был слишком большой шаг? — Означает ли это, по крайней мере, что ты собираешься остановиться? — спросила она. — Я имею в виду, ты пыталась ... помочь. Что за странное определение этого слова. — И я не нуждаюсь в твоей помощи. Теперь ты перестанешь постоянно оскорблять меня. Хорошо? Ты можешь быть чуток повежливее. — Я уже веду себя достаточно вежливо, не отказываясь от тебя и не позволяя тебе вести себя как животное. — Ты опять это делаешь! — Руби застонала, голос ее был полон отчаяния. — Я думала, мы должны были заключить мир. — Это так. И мир будет достигнут, как только ты примешь свои недостатки и признаешь, что я была права все это время. — Вайсс сделала паузу. — И когда ты скажешь мне, куда ты ходила той ночью. Ты все еще не рассказала мне. — Я и не собираюсь. — Руби! Перестань вести себя по-детски! — Вайсс! — как попугай повторила она. — Перестань быть стервой! Вайсс ахнула. — Ч-что?! Я – я здесь переступаю через себя, чтобы изложить тебе свои доводы, открыться и объяснить, почему я так усердно работала, чтобы помочь тебе, и вот как ты мне отплатила? Швырнув оскорбление мне в лицо? Это должны были быть ее слова. Одно оскорбление. Одно плохое слово — и Вайсс окончательно потеряла самообладание. Тем временем ей приходилось мириться с постоянными оскорблениями. Да, это было справедливо. И если Вайсс думала, что вытянет из нее правду о той ночи, то она очень ошиблась. — Один раз, ты уже пошла и рассказала Арканистам. Я не позволю тебе испортить и этот. — Но мир был бы хорош, хотя бы для того, чтобы она перестала раздражаться. Добиться извинений от Вайсс не получится – это было ясно. Было бы проще выжать воду из камня. Как бы сильно это ее ни раздражало, пытаться не было особого смысла. Ян всегда говорила, что нужно сосредоточиться на том, что ты можешь получить, а не на том, что ты хочешь. Сосредоточься на вещах реальных. Прямо сейчас они помещались в удручающе маленький список. — Послушай, — сказала Руби, переворачиваясь. — Как насчет того, чтобы заключить сделку? Ты прекратишь оскорблять меня, мои привычки и прочее, и я попытаюсь усвоить некоторые вещи, которые ты мне навязываешь. Но! — подчеркнула она. — Только если ты расскажешь мне об этом вежливо и наедине. Не крича на меня за завтраком. Не идеально. Даже не очень хорошо, если честно, но неважно. Вероятно, было бы лучше вписаться в любом случае, чтобы не привлекать больше внимания, чем уже привлекло бы то, что ты Дикий Маг. И если это заставило бы Вайсс перестать быть такой сукой, это стало бы приятным бонусом. — И ты скажешь мне, куда ты ходила, — потребовала Вайсс. — Это не входит в условия сделки. Вайсс скрестила руки на груди. — Тогда внеси это в нее. Блядь, как можно быть такой надоедливой!? Прими уже гребанную оливковую ветвь! — Отлично! Я ходила на свидание с Жоном. Счастлива? — Вайсс ни за что не стала бы утруждать себя проверкой этого, особенно учитывая, какой красной она стала. — Я подумала, что ты не захочешь сопровождать меня, — солгала она. — Но я разбужу тебя в следующий раз, и ты сможешь присоединиться. — Н-Нет. Нет, в этом нет необходимости. Хорошо. Блин, какая же она дотошливая. — Это значит, что у нас теперь все в порядке, верно? — Пока нет. — Сказала Вайсс. — Ты все еще должна передо мной извиниться. — Не настаивай, — прорычала Руби. В момент прояснения, редкий момент, по общему признанию, Вайсс, похоже, поняла, что означал рык, и решила не испытывать ее терпение еще дальше. — Да, я полагаю, мы можем оставить это. Начать, так сказать, заново. Я готова сделать этот шаг, если ты готова, Руби. — Да. Конечно. — Раздражает, но она начала понимать, что это Вайсс в двух словах. — Давай начнем все сначала. И в следующий раз, когда у тебя будет что-то, что ты должна помочь мне исправить, как насчет того, чтобы похлопать меня по ноге под столом. Я выслушаю. — Полагаю, этого достаточно. — Вайсс улыбнулась и выпрямилась. — Я рада, что мы это обсудили. — Да, — согласилась Руби. — Я тоже. — Интересно, есть ли у Жона место в его спальне?

/-/

Пальцы Вайсс постучали по ее бедру. Руби хотела бы проигнорировать это – как она делала последние десять раз, когда это случалось этим утром. Но это только возобновило бы ссору, поэтому она отложила кусочек вареного яйца, которое ела, и посмотрела налево. Ее соседка по комнате нахмурилась в ответ, хотя это выражение немного смягчилось, когда она увидела, что Руби слушает.  — Нарежь его на более мелкие кусочки, которые ты сможешь съесть за один прием. Неприлично подносить еду ко рту, а потом рвать ее зубами. — Разве зубы не для этого нужны?.. Сердитый взгляд Вайсс говорил об обратном, и Руби послушно отложила ломтик, нарезала его на более мелкие кусочки и поднесла один ко рту с помощью вилки. Она прожевала, стараясь не проглотить сразу, и Вайсс в конце концов кивнула. Так много сожалений из-за такой мелочи. Оно того не стоило. — Привет, — сказала Коко, садясь напротив них. — Я вижу, вы двое помирились. — Конечно, — ответила Вайсс. — Я же вам это говорила. Вы сомневались во мне? Если так, возможно, в следующий раз вы будете обо мне лучшего мнения. Мы с Руби поговорили и объяснили наши разногласия, и Руби была достаточно взрослой, чтобы принять мое предложение опеки над ней... Она оборвала себя, возможно, осознав, что была близка к оскорблению. — В т-том, что касается ее акклиматизации к культуре Вейла. Коко хмыкнула и подперла щеку рукой. — Это правда? Руби сердито посмотрела на нее в ответ. Так или иначе, их примирение произошло из-за Коко. — Хех. — Коко кашлянула в ладонь. — Все хорошо, что хорошо кончается. И я слышала, у тебя не так уж плохо дела в Санктуме. Все так ужасно, как они говорят? — Ты никогда там не была? — Ты не станешь Надзирателем, нарушив кучу правил. Итак, каково там? Она заметила, что Вайсс и еще несколько человек вокруг наклонились, чтобы послушать, всем было любопытно, но никто не захотел рискнуть спросить ее лично. Это напомнило ей, как Жон говорил, что ему не нравится говорить людям, что он из стражи Санктум. Очевидно, для этого была веская причина. — Все не так уж плохо. — Она пожала плечами. — Внутри довольно мило, и никто не спит в камерах. У них хорошие номера с кроватями, окнами и мебелью. Там даже есть библиотека. Поменьше, чем здесь, но достаточно большая. — Это правда, что магия там не работает? — быстро спросил кто-то. Руби не узнала этого парня, но все равно кивнула. — Да. Ты не можешь даже прикоснуться к ней. — Угх. — Ужасно. — Вы можете себе это представить? Ропот, протесты и звуки ужаса эхом отдавались в их маленьком уголке общения. Никому это не понравилось. Ей тоже, но ее реакция была скорее шоком, чем ужасом. Была ли в этом разница для людей, которые выросли, зная, что у них есть магия, и, вероятно, приняли ее как часть себя? Честно говоря, если бы они могли отключить ее магию, не запирая ее, она могла бы – могла – принять это. Ладно, она бы этого не сделала, но это могло быть безболезненным решением, если бы что-то пошло не так. Или если бы быть Диким Магом было так опасно, как все об этом говорят. Ян бы наверняка настояла на этом, но она хотела, чтобы Руби была подальше от Коллегии. — По крайней мере, туда попадают только плохие люди, — сказала девушка. — Не то чтобы нам стоило беспокоиться. Если ты в Санктум, ты заслуживаешь быть в Санктум. — Да. Убийцы, воры, предатели — все оказались там заслуженно. — И дикие маги, — пробормотала Руби. — И они, — сказал парень без особого сочувствия. — Эй, ты кого-нибудь из них видела? Я имею в виду диких магов. Мой отец сказал, что однажды видел одного. Скорее зверь, чем человек, с красными глазами и острыми, как бритва, зубами. — Больше похоже на Гримм, — сказала Коко. — Зрелище тоже достаточно редкое. — Не-а. Это был Дикий Маг. Арканисты из Коллегии прибыли, чтобы разобраться с ним, и они забрали его тело. Гримм не оставляют тел. — Он возбужденно размахивал руками, игнорируя скептические взгляды. — Арканистам пришлось объединиться, чтобы его усмирить. Мой отец был среди тех, кто это сделал. Он сказал, что это была большая битва, и что стражники вонзили в Дикого Мага три копья, чтобы убить его. Даже тогда он прожил какое-то время, крича и визжа, пока охранники Санктума прижимали его к земле! — Тц. Скатертью дорога. Такие монстры получают то, что заслужили. Руби уставилась на свою еду, в кои-то веки потеряв аппетит. Такие монстры, да? Как она? Как Синдер, которой было десять лет, когда они забрали ее и заперли в Санктум. И, судя по просьбе составить компанию, ее семья не особо любила навещать ее. С чего бы это? Если бы они были такими же Арканистами, как эти люди, они бы просто видели в ней монстра. Если бы Ян была такой… Нет, она не была. Ян знала, что она Дикий Маг, и ей было все равно. Просто все здесь были Арканистами. И она, скромный Дикий Маг, застряла посередине. Руки Руби сжались в кулаки. Что-то теплое и влажное стекало с них по ее запястью. На секунду она испугалась, что случайно ударила себя ножом, но когда она посмотрела вниз, то обнаружила, что по ее запястью стекает серебристая жидкость. Посуда в ее руках погнулась и начала плавиться. Ее охватила паника. Нож и вилка исчезли, спрятанные под ее мантию ловкостью рук, на которую способен только карманник. Все равно никто не смотрел, слишком увлеченный историей от "Благородного отродья". Что касается ощущения этого, магия была повсюду в кафетерии. Люди практиковали или использовали ее по какой-либо причине. Никто не узнает, если она избавится от улик. Но это было еще одним доказательством того, что сказала Синдер. Дикая магия. Неконтролируемая магия. Инстинктивная магия. Руби встала, привлекая внимание Вайсс. — Мне нужно подышать свежим воздухом. — Что? Ах, подожди. — Вайсс поднялась мгновением позже, разглаживая мантию. — Я пойду с тобой. Никого в обеденном зале это не волновало, они были слишком заняты обсуждением других подобных случаев, о которых они слышали, и того, как Коллегия их пресекла. Вайсс и Руби вышли, Руби сделала огромный успокаивающий глоток воздуха, как только оказалась на улице. — Тихо, — сказала она себе. — Ничего не делай. Я спокойна. Я спокойна. — Это из-за того, что они там сказали? — Спросила Вайсс, стоя перед ней. — Не обращай на них внимания, Руби. Они говорят о вещах, которых никогда не видели, так, как будто их за это похвалят. Завтрак — едва ли подходящее место для разговоров о смерти людей. Она сердито посмотрела в сторону обеденной залы. — Может быть, это их мне следует учить, а не тебя. Это было не из-за этого. Не совсем. Но это было больно, она не могла не признать. — Д-да. — Ее голова немного опустилась. — Мне это не понравилось. Извини. — Нет. Все в порядке. Я тоже не фанатка – и, как бы то ни было, я сомневаюсь в его истории. Это был Виктор Франц из Дома Францев. Его отец всегда отличался избыточным весом и склонностью приписывать себе участие в грандиозных историях, не имеющих под собой реальной основы. При дворе он известен как хвастун. Самое близкое, как он мог приблизиться к Дикому Магу или Гримм, так это прочитав о них из книги. — Хах. — Ее гнев немного поутих. Просто людское хвастовство. Люди есть люди. Она почувствовала, как последние угрожающие завитки ее магической энергии спадают. Все еще с ней, но под контролем. — Спасибо, Вайсс. Это помогло. — Действительно? — Шок Вайсс мгновенно прошел. — Я имею в виду, конечно, так оно и должно быть. И всегда пожалуйста. Я всегда помогаю тем, кого считаю другом. Разве она не говорила, что у нее не было друзей прошлой ночью? Немного рановато для подобных громких заявлений. Но, возможно, она просто говорила о том, какой она хотела быть, и в этом случае об этом можно было забыть. Если Вайсс хотела быть такой, Руби не стала бы ее останавливать. Все, что ей нужно было сделать, это продержаться на уроках и узнать, что она может, у Синдер. Научиться читать и пройти через Коллегию. Когда у нее за плечами будет несколько заклинаний, она сможет лучше маскировать Дикую Магию. Объясняя это тем, что она исследовала и изучала самостоятельно. Никто и глазом не моргнет, когда опытный Арканист использует неизвестные заклинания. — На уроки? Вайсс кивнула. — Хм. Пошли. И давай сегодня сядем впереди. Это антисоциально — всегда быть сзади, как ты. — Ты снова настаиваешь, Вайсс. — Хорошо, прекрасно. Но никогда не позволяй себе говорить, что я не великодушна и не добра. До тех пор, пока ты не ведешь себя по-детски, когда я сижу рядом с тобой. Все еще Вайсс. Все еще раздражает. Когда-нибудь она добьется от нее извинений, но сейчас лучше, чтобы они снова были друзьями, даже если это означало дружбу с занозой в заднице. — Конечно, Вайсс. — И перестань отвечать, как будто ты меня не слушаешь! По крайней мере, было забавно дразнить ее. Это было хорошим отвлечением. — Да, Вайсс. — Боги! Руби!