Пролог.

Холодно. Её снова пробивает дрожь, и она не может заснуть. Гермиона потерла свои заплаканные глаза, перевернулась на живот и уткнулась головой в пыльную подушку. Ее, некогда ухоженные, кудрявые волосы превратились в солому. В её голове, будто старый проигрыватель, вертятся воспоминания и куча ненужных мыслей. Она делает все, словно робот, даже её тело следует особому распорядку. Дрожь.Сон.Плачь.Крик.Мысли.Мысли. Воспоминания.Воспоминания.Мысли. Слезы.Крик.Слезы.Сон В её голове кто то кричит «Ты.Ты.Ты.Не смогла.Ничтожество.Слабачка.Умри.Как ты живешь.Сдохни». Грейнджер горько усмехается собственному сумасшедшему голосу в голове. Неделя. Гребаные семь дней выживания в собственном доме. Семь ничтожно проведенных дней. Хочется орать, вот только голосовые связки её не слушают. Слез больше нет, она не плачет. Больше нет. Силы покинули её ещё тогда, чувство собственной вины и ничтожности съедают, счастливую когда-то, девушку. 8 мая 1998 года Семь дней с тех пор, как чекнутая пожирательница смерти, одержимая чистотой крови, властью и пытками, Беллатриса Лейстрейндж жестоко убила её родителей, которые не успели отправиться в Австрию. Шесть дней со смерти Волан-де-Морта. «А важно ли это? Важна ли его смерть? Важна ли победа Ордена?» Мысли не дают Гермионе заснуть. Она бы предпочла гнить в земле, нежели в стенах своего разрушенного, но такого родного и любимого дома. Встала. Оглядела свою темную комнату. Почувствовала боль в левом предплечье. Посмотрела на клеймо… Г Р Я З Н О К Р О В К А Чуть всковырнула ранку. Почувствовала.

***

НИЧЕГО Она не живёт. Не придает абсолютно никакого значения своим действиям. Будто она поломанный робот. Она ничего не чувствует, кроме слабости и желания умереть. Всё это бессмысленно, и Гермиона это прекрасно знает. Что, если бы она успела спасти родителей? Что, если бы она не упала тогда в обморок в Малфой-меноре, под воздействием девятнадцатого мучительного круцио от грёбаного Доолохова? Она помнит эти безумные глаза пожирателей смерти, яростно пытавших её чертовых семь минут. Нет. Семь минут и 5 секунд. Она помнит глаза Драко, которые выражали все его скрытые эмоции от происходящего, потому что окклюменция уже не справлялась с цунами, состоящим из криков и мольбы о помощи. Она помнит всё. Смерти её друзей в битве при Хогвартсе. Смерти учителей, когда то учивших её. Она помнит всё. Она хочет забыть. Она хочет умереть. Гермиона неподвижно сидит на грязной, почти разломанной кровати. Ворох мыслей безжалостно кружится в её голове, не давая сделать ни малейшего движения. Всё, что произошло, кажется Гермионе сном. И вот паника овладевает ею. Берет верх. Слезы крупными каплями катятся по щекам и шее, до сих пор красной от попыток удушья — ещё одного развлечения Долохова. От саморазрушения Гермиону спасает стук пернатого существа в грязную оконную раму. Гермиона усмехается. Окно разбито, его в принципе нет, птица могла бы залететь, но вот черт, даже она не хочет залетать в маленький разрушенный мир отчаявшейся маленькой девочки. Белая сова, так сильно напоминавшая девушке Буклю. Сидит на оконной раме и выразительно смотрит на единственную живую душу в пределах нескольких сотен миль. Но это не Букля, ведь верная сова её друга, как настоящий герой, погибла в этой ужасной кровавой войне. Это воспоминание медленно, словно яд, распространяется в голове Гермионы, и она издает нервный кроткий смешок. В её клюве Гермиона замечает письмо, грязное и помятое. Девушка медленно подходит к окну и дрожащими руками берет это письмо. Нет сил даже посмотреть на птицу. Это и не нужно. Выполнив свой долг, сова быстро слетает с рамы, как будто спешит убраться из этого места. Гермиона раскрывает письмо, медленно читает. Холод, по спине стекает пот от нарастающей истерики. В письме всего два слова «Он мертв»