2.

Невольно в голове всплывают мысли, от которых в теле резко подскакивает адреналин, будоража застывшую в жилах кровь. Алукард смотрит на умиротворённо спящую Фанни и не находит в себе силы не прикасаться к её лицу. Он ведёт подушечками пальцев по её щеке, не себя ничего лишнего. Сидящая в кресле Селена, всё это время сурово наблюдающая за всем происходящим, всё-таки решается начать неприятный диалог. — Ну, думаю теперь, когда мы одни, а Фанни крепко спит, можно уже признаться, что ты не перестаёшь лажать, — выдаёт она без малейшего намёка на смех. Такую Селену Алукард ненавидел больше всего, такая Селена пугала, внушала липкий страх, который потом ещё пару дней ни в какую не покидал его. Она реально снилась ему в кошмарах. — Хватит уже смотреть на меня так, я ведь сказал, что ничего такого не делал. Селена недовольно хмыкает, скрещивая руки на груди. — А, то есть это я гоняю её по всему дому, постоянно подкалывая и издеваясь? Помнится мне, мы с тобой уже как-то говорили об этом. Ты забыл, тебе освежить память? У тебя в ней член на пару дней или смысл жизни? А, прости, я забыла. Ты ведь решил, что быть мужчиной — это ходить по девкам, вовсе не стыдясь своей блядской натуры и даже не пытаясь скрываться, — её голос проникает везде и сразу, он набатом бьёт по пульсирующим вискам, он вводит в ступор, ведь звучит он не то нежно, не то угрожающе, а то и вовсе безразлично, хрен поймёшь. Селена весьма искусное чудовище в таких делах. За маской ребячества и девичьего кокетства скрывается настоящий монстр. В этом Алукард давно убедился. В последний раз он видел Селену такой около двух лет назад, когда он впервые довёл Фанни до нервного срыва. Тогда вся её энергия ушла на тренировочный полигон, который в последствии пришлось реставрировать, а сама Фанни слегла на кушетку приблизительно на месяц, просто потому что Алукарду захотелось упрекнуть её в том, что между ними нет секса. В тот день они, можно сказать, расстались, ведь Фанни не собиралась терпеть отношения, в которых ей наглым образом изменяли, так ещё и обвиняли её в этом, что она сама виновата, лишь она одна. В тот же день в комнату Алукарда явилась Селена. Вся из себя роскошная, желанная, невообразимо сексуальная. Алукард даже на минуту забыл, что это всё ещё Селена, он просто очень её захотел. В тот момент она нанесла свой первый удар. Селена всю ночь измывалась над ним, как могла, не давала на секунду опомниться, она всё придумывала и воплощала в реальность самые изощрённые свои фантазии. Всё это продолжалось до тех пор, пока Алукард не отключился от болевого шока, после чего провалялся вне сознания несколько часов. Да, с тех пор Алукард знал, что из себя представляет Селена, с тех пор он ни разу не позволил себе относиться к ней без должного уважения. Единственное, что он не понял, так это то, что Селену мало волновало его отношение к ней, её вымораживало его скотское отношение к Фанни. — Слушай, какого чёрта ты опять поднимаешь эту тему? — Ну, тебя ничего не смущает? Водить её по борделям, чтобы она сидела с тобой, пока ты трахаешь каких-то шлюх? Серьёзно? Ты даже на такое способен? Тебе не кажется, что это не самый лучший способ вернуть девушку, отношения и доверие в них? — Мне не интересны эти однодневные девки, я не получаю никакого удовольствия от того, что сплю с ними, но да, меня чертовски заводит и доставляет наслаждение тот факт, что на её лице есть хоть какие-то эмоции по отношению ко мне. Пусть это будет ненависть, ревность, отвращение, что угодно, но пока она чувствует хотя бы это, я могу надеяться на то, что в её сердце всегда найдётся для меня место. Даже если это будет самый крохотный кусочек, от и до пропитанный презрением, благодаря хотя бы этому я всё ещё не буду терять надежду. Я всё ещё буду кем-то в её истории, пусть даже и полной тварью, зато запомнюсь надолго и запомнюсь очень хорошо. Возможно в будущем она больше не будет так сильно ошибаться на чей-либо счёт. Селена правда очень внимательно его слушала и ничего тупее за всю свою жизнь она ещё никогда не слышала. Это была та самая высшая степень дебилизма, о которой можно слагать легенды. — То есть, вместо того, чтобы признать свои ошибки, признаться в том, что на её месте ты бы тоже не смог простить измену, ты решил окончательно и бесповоротно испортить её мнение о тебе? Ты даже не пытался как-то скрыть свои ночные похождение к другим женщинам, ты не попытался загладить свою вину, не попытался бороться за эти отношения, за неё, ты просто согласился быть козлом и теперь играешь эту роль, потому что тебе так проще. Ты никогда не думал о её чувствах, ты не достоин даже того, чтобы сейчас здесь сидеть рядом с ней и тем более её трогать. Возможно я не лучший советчик в делах любовных, но я очень хорошо знаю Фанни, ей не подходят свободные отношения или отношения, которые наполнены одними лишь страданиями. Это я могу тащиться от такого, но не она. Она совершенно другая, воспитана в корне иначе, нежели похабные девки Безды вроде меня. Поэтому берясь за такую девушку, как она, ты должен соответствовать, а не ебланить. Всё, что Алукард сейчас может, так это тяжело вздохнуть и убрать руку от лица невинно спящей Фанни. Бросив на Селену абсолютно ничего не выражающий взгляд, он кивнул. — Ты права, я всё испортил. Но я понятия не имею как мне это исправить. Я даже не знаю, хорошая ли это идея, попытаться восстановить эти отношения, измениться ради неё, вдруг это лишь принесёт ей ещё больше страданий и боли? — Я не собираюсь принимать какие-либо решения за тебя. И я уж точно не собираюсь сидеть здесь и слушать твоё нытьё. Поступай так, как считаешь нужным, но запомни — трусов никто не любит. Запах слабости слишком сладок и притягателен для демонов, рано или поздно тебя просто сожрут. Будь благодарен за то, что я до сих пор не вонзила в тебя свои клыки. Закончив все свои дела с Алукардом, Селена грациозно поднялась с насиженного кресла и удалилась из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

***

Дариус и Грейнджер вышли из комнаты Фанни сразу после того как Ангела всех успокоила своим заключением. Карина уже который день не появляется в особняке, Тигрила тоже всё ещё нет. Селена и Алукард остались с Фанни, а Ангела, сославшись на срочный визит к Сильване, тоже исчезла. Они брели вдоль коридора в гробовой тишине, нарушить которую всё же решился Дариус. — Тебе не показалось странным то, как Селена смотрела на Алукарда? Грейнджер особо не реагирует, лишь покосившись на рядом идущего парня. Говорить о Селене с Дариусом всегда непросто, учитывая тот факт, что между Селеной и Грейнджером тоже есть определённая связь. — Да нет, а что? — Грей, который всегда всё замечает, слышит и видит всех ещё задолго до того, как они услышат или увидят его самого, не заметил этот взгляд? Надо же. Дариус как всегда, буквально мужская версия Селены. Он такой же саркастичный и бестактный, прям как она. Грейнджер на его слова не испытывает и капли дискомфорта, ведь он уже давно привык. — Какое мне дело до Селены? Мне вообще плевать на неё. Дариус почему-то заливисто смеётся, так ребячески, что Грей даже на секунду тормозит, внимательно наблюдая за ним. На его лице ни грамма доверия, он уверен на все сто, что сейчас по нему проедутся всеми колющими и режущими предметами в доме. Дариус, наконец, перестаёт смеяться и, остановившись, смотрит на Грейнджера в ответ. Поразительно, но даже без намёка на ненависть или угрозу. — Я уже понял, что у вас ничего, кроме секса, нет. Я не думаю, что тебе плевать на неё, но ты точно плевал в её рот, кажется я своими глазами это видел, — задумчиво вбрасывает Дариус, будто пытается воспроизвести ранее увиденную сцену. Грейнджер предпринимает тщётные попытки понять, о чём идёт речь, но приходит к выводу, что спросить напрямую будет проще для них обоих. — Ты о чём? — Я о той части, когда ты был сверху. Ты, оказывается, талант. Ничего сексуальнее этого плевка в рот я ещё не видел. А Селена да, хороша, принимает всё с должной радостью, её лицо в тот момент было чертовски красиво. Сказать, что у Грейнджера закончились все аргументы и всевозможные отмазки, ровным счётом не сказать ничего. Ему не было стыдно от осознания того факта, что их с Селеной видели вместе, и ему не было страшно от понимания того, что видел их не кто-то, а сам Дариус, ему даже не было как-то стрёмно стоять и слушать все эти подробности, но вот такого быстрого раунда он явно не ожидал. Дариус разводит руками и пожимает плечами, хищно скалясь. — Она моя, Грей. Наслаждайся, пока я разрешаю, но запомни хорошенько, если я ещё раз увижу вас вместе в таком контексте — я убью тебя. Лучше бы вам не попадаться мне на глаза. И в этом «моя» заключалось одно большое предостережение. На этом «моя» его голос звучал действительно мрачно и жёстко. Был бы на месте Грейнджера кто-нибудь другой, то уже давно наложил бы в штаны, но не он. Ответом Дариусу служит лишь вздёрнутая бровь и абсолютное, словно победное «своим обычно так щедро не делятся». На этом они расходятся, каждый по своим углам.

***

Ночная прохлада ненароком пробирается сквозь плотные шторы на окнах, пробуждая Фанни. Она, всё ещё не отошедшая от глубокого сна, медленно привстаёт на локтях, оглядывая утопающую во мраке комнату. Взгляд цепляется за всё подряд, пока не врезается тяжёлым непониманием в напротив сидящего парня. — Рановато ты что-то. Я рассчитывал, что ты будешь спать как минимум до утра. Удушающую пустоту рассеивает хрипловатый голос Алукарда. При блеклом освещении луны его светлые волосы практически сравнялись с цветом первого снега, а глаза, некода напоминающие полупрозрачные заливы, обрели глубокий океанический перелив. Фанни жмурится и, протерев веки, вновь пытается сфокусироваться на Алукарде, но он уже сидит прямо перед ней на расстоянии вытянутой руки. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это из-за меня. Мне правда жаль, я не знаю, какие слова могут помочь всё исправить, но сейчас я не лгу, я по уши тону в этом дерьме, делая вид, что это не так, но меня не отпускает мысль о том, что это я всё испортил. Я обвинял тебя, твою холодность в отношениях, но это никогда не являлось причиной изменять тебе. Я бы не смог простить измену, поэтому я приму любое твоё решение. Я не виню тебя и не хочу, чтобы ты винила себя, ты достойна того, кто будет ценить тебя, заботиться о тебе и терпеть все твои капризы, того, кто всегда будет рядом. Если ты решишься дать мне ещё один шанс, я обещаю тебе, что больше никогда не причиню тебе боль, я не заставлю тебя страдать. На его лице совершенно непонятное выражение, он выглядит потухшим и чертовски уставшим, где-то в глазах как будто застывает стекло. Фанни не знает, что это за человек, что у него на уме и как ей вообще реагировать на всё это, потому что она никогда в жизни не видела Алукарда таким. Алукард никогда и ни при каких обстоятельствах не признавал своих ошибок, тем более не извинялся, а про искренние извинения вообще речи быть не могло — для него это чуждо. Но сейчас перед Фанни совершенно открытый и уязвимый парень, который, судя по всему, реально осознаёт всё произошедшее. По крайней мере его монолог дал почувствовать что-то похожее на честность. — Отодвинься для начала немного, мне некомфортно, — неуверенно выдавливает она из себя, в надежде на то, что Алукард изменится в лице и как обычно натянет маску клоуна, но у Алукарда нет в глазах ни намёка на смех. Он опускает взгляд на её губы, усыпанные болячками из-за тупой привычки вечно их грызть, и облизывает свои собственные. Один тяжёлый, явно направленный на концентрацию выдох и Алукард вновь смотрит ей в глаза. Фанни не понимает, какую эмоцию следует продемонстрировать сейчас, когда они так близко друг к другу, но её голова буквально трещит по швам, а всё тело ужасно ломит. В ней нет ни желания, ни сил продолжать бороться, а та информация, которую она получила пару минут назад, ни в какую не хотела усваиваться. Наверное, лучшим решением сейчас будет отложить этот разговор на какое-то время, ибо Фанни совершенно точно сейчас не готова трезво мыслить. — Останешься сегодня со мной? — шёпотом спрашивает она, даря ему взгляд из-под опущенных ресниц. Алукард молчит, но в этом молчании тысяча согласий и ни одной капли издёвки. Фанни не без усилий и сквозь стиснутые зубы отползает, давая Алукарду возможность лечь рядом. И он ложится, любезно протискивая под её голову свою руку, которую после обязательно согнёт, чтобы едва ощутимо перебирать запутавшиеся пряди рыжих волос в своих пальцах. Фанни почти не против засыпать так каждую ночь, если бы не все фатальные «но» их прошлого.

***

Тигрил возвращается в особняк чуть раньше, чем предполагалось. Возвращается он не один, а с Кариной, за которой он и уезжал, потому что она сама вызвалась сделать всю грязную работу, за что он был весьма ей благодарен. Предполагался его приезд в другой день конечно же товарищами, а не самим Тигрилом, ведь у него всё с точностью совпадает с ранее составленным графиком. Для него особым открытием не стала крайне удивлённая физиономия только-только пробудившейся Селены, собирающейся как следует попариться в горячей ванне. Она пару раз недоумённо моргает, словно пытаясь прогнать наваждение, но Тигрил никуда не исчезает, а складочка между его бровями становится видна всё отчётливее и отчётливее. Рядом стоящая Карина тоже остаётся на месте, что ещё больше вгоняет в некий ступор. Тем не менее, как в старых добрых комедиях, Селена, не растерявшись и не отводя подозрительный взгляд нефритовых глаз с не менее подозрительных персон, почему-то облачённых в кожу Тигрила и её близнеца, громко зовёт Грейнджера, интуитивно делая пару шагов назад. К её несчастью поясница упирается во что-то очень твёрдое, но явно не деревянное и, судя по хриплому выдоху в район самого уха, Грейнджер не заставил себя долго ждать. Кто бы сомневался. — Какого хре… твою мать, чувак, — обращается Грейнджер к Тигрилу, а после сонно смотрит на Карину, продолжая. — Ты здесь вообще откуда? — лениво бормочет он, уместив острый подбородок на макушке Селены. Тигрил был очень терпеливым человеком, но он потихоньку начинал осознавать, что госпожа Фортуна поворачивается к нему и его терпению задом, оставляя его команду на произвол судьбы. — Всего-навсегда разгребала очередное дерьмо, которое вы красивой кучей насрали буквально неделю назад в одном из баров. Скажите ей большое спасибо, если бы не она, я бы выставил вас, клоунов, на ближайший аукцион. Есть добровольцы всё же объясниться, какого чёрта происходит? Карина виду не подала, но при лицезрении высокого брюнета рядом со своей сестрой нехило так охренела. Она была готова увидеть там Дариуса или даже Алукарда, но никак не Грейнджера. Её в любом случае взбесил бы сам факт того, что к её сестре липнут эти животные, никому из них Карина не доверяла и очень сильно сомневалась она в том, что они способны подарить Селене то самое настоящее счастье и любовь. Селена с Грейнджером читали друг друга на каком-то высоком уровне, поэтому Грейнджер нисколько не удивился, когда девушка за секунду рванула вверх по лестнице. Он остался с Тигрилом и Кариной совсем один, понимая, что никто, кроме него, жопу Селены не удосужится прикрыть. И, казалось бы, он ведь ничего плохого в том баре не сделал, но проблема в виде близнеца своей секс-партнёрши всё ещё стоит прямо перед ним и сверлит его убийственным взглядом. Карина, которая щадить его точно не будет, этим утром превратилась в худший кошмар. — Сразу скажу, что мы с ней не вместе, ты не подумай, — тут же начинает сглаживать углы Грей в надежде на то, что у Карины все дома и она не будет вот так беспочвенно кромсать его на части. Карина лишь деловито хмыкает, оценивает его с ног до головы, после чего вопросительно смотрит на Тигрила. Тигрил тоже бросает на Грейнджера мимолётный взгляд, после чего молча кивает, как бы одобряя порыв Карины навести тут своеобразный порядок. — Ну, давай побегаем что ли. Карина одним резким движением обнажает свои клинки и ещё пару секунд ждёт, пока Грейнджер среагирует. Он был благодарен за эту фору всей душой, но куда приятнее было бы обойтись с утра без вынужденной пробежки по лестницам.

***

Фанни просыпается из-за шума, доносящегося с нижних этажей. Она едва ли может открыть глаза, но всё равно пытается выпутаться из цепкой хватки Алукарда, чтобы доползти до графина с водой и жадно выпить несколько стаканов. Алукард разочарованно стонет и, перевернувшись на другой бок, раскидывает свои длинные конечности по всей кровати. Девушка позволяет себе скривить гримасу, а после чуть не давится самой обычной водой. Алукард абсолютно голый. Фанни, конечно, не хочется делать поспешных выводов, поэтому первым делом она тихо выскальзывает из комнаты и направляется в ванную, чтобы всё проверить и привести себя в порядок. Преодолев все препятствия в виде раздражающих порожков и заедающих ручек дверей, она, наконец, оказывается в нужном месте. Моментально стянув с себя всю взмокшую от пота одежду, девушка принимается разглядывать свои бёдра на наличие каких-либо признаков, но ничего не находит. Это заставляет её немного расслабиться, но гадкое предчувствие чего-то нехорошего не отпускает. Она помнит слова Алукарда, перед глазами как будто до сих висит картина его лица, на котором все эмоции и чувства очень хорошо расписаны. Ей одновременно жаль и себя, и его, хотя по большому счёту Алукард не заслуживал даже этого. — Я просто убью его, если он что-то такое себе позволил пока я спала. Пообещав самой себе, что обязательно убьёт Алукарда, если вдруг он посмел воспользоваться её вчерашним состоянием, Фанни залезает в ванну и с нетерпением ждёт, когда же та наполнится до краёв. Всё, что сейчас хочется, так это окунуться под воду с головой и на какое-то время стереть из памяти воспоминания прошедшей ночи. Однако, её утренняя идиллия превращается в какой-то непонятый фарс. В дверь начинает кто-то ломиться и вскоре Фанни понимает, кто именно. Это была Селена и она была до чёртиков напугана. Не слыша никаких других голосов, Фанни без капли стеснения вылезает из ванны абсолютно голая и нехотя идёт открывать дверь, чтобы всё-таки понять, в чём причина такой паники. Каково было её буквально ничего, когда на пороге она увидела не только Селену, но и Грейнджера. Они осмотрели Фанни с ног до головы, не проронив ни слова, Грейнджер даже бровью не повёл, лишь затащил Селену внутрь и запер за ними дверь на ключ. Фанни даже не потрудилась одеться, она так же молча залезла обратно в ванну и уже после, тяжело вздохнув, спросила: — То есть, сказать, что у тебя хвост, нельзя было? — обращается она к Селене. Селена почти давится хохотом, но держится молодцом. Примостившись на туалетной тумбе, она чуть склоняет голову на бок и растягивает губы в кошачьей улыбке. — Ну, судя по всему, хвост тебя особо не смутил. Кстати говоря, Тигрил вернулся, да и Карина тоже. Фанни кивает, будто тем самым давая понять, что приняла и обработала всю поступившую информацию, а после переводит взгляд на Грейнджера. Тот стоит как ни в чём не бывало, пытаясь подкурить самокрутку. — Присоединишься или ты у нас герой? Грейнджер даже подумал до того, как ответить. Представляете? Он даже подумал. Бросив на Селену мимолётный взгляд, он вновь возвращается к попыткам подкурить, после чего выдавливает из себя не очень похожий на правду ответ. — Нет, не хочу. Селена всё это время со смешинками в глазах наблюдала за ним, после чего довольно усмехнулась и выпалила такое простое, но очень точное «ты врёшь, животное». Грейнджер даже не оскорбился. Прилетело заслужено. Полностью согласен, возражений не имеет. Они бы так и продолжили заниматься своими делами, Фанни купаться, Грей курить, а Селена просто болтать о всякой ерунде, если бы не неожиданно раздавшийся стук. Все трое недоверчиво переглянулись. Путём секундной войны и трагичного поражения, Грейнджер пошёл открывать дверь. Ангела, конечно, планировала сделать из него приманку, но где она сейчас, когда она так нужна? Если за дверью будет стоять Тигрил или, что ещё хуже, Карина, то он не знает, на кой чёрт отказался от предложения Фанни вместе принять ванну. Всё же собравшись с духом, он отпирает дверь и лишь легонько её приоткрывает, чтобы в случае опасности моментально захлопнуть и запереть обратно. За дверью стоял совершенно сонный и какой-то подозрительно помятый Алукард. — Ты чего, только проснулся? — с каким-то облегчением спрашивает Грейнджер, открывая дверь чуть шире и впуская Алукарда внутрь. Тот чешет глаза и без раздумий вплывает в ванную комнату, потом ещё минуту смотрит на себя в зеркало и только после переводит постепенно охреневающий взгляд на Фанни и Селену. Все молчат до тех пор, пока Алукард не выбирает себе цель в виде Грейнджера. — Ты тут тройничок угрохать задумал? Грейнджер мысленно расплакался, ведь он всё просрал, но Алукарду об этом знать необязательно, иначе он точно его засмеёт. — Карина с Тигрилом вернулись. Не знаю, они говорили о каком-то дерьме и баре, Карина так вообще взбесилась на ровном месте, чуть не прибила меня. Пока Грейнджер объяснял Алукарду, что к чему, Селена всё это время смотрела на него, как бы предостерегая. Никому из них не нужно было, чтобы кто-то знал о их связи. От этого будут одни проблемы. Грейнджер не настолько идиот, поэтому Карина у него взбесилась на ровном месте, но и Алукард не промах, ведь Карина просто так не бесится. — В смысле «взбесилась на ровном месте»? Ты точно про нашу Карину говоришь? Грейнджер падает лицом в свои же ладони, но лишь на несколько секунд. Вернув себя на своё место, он достаёт новую самокрутку и, подкурив, делает очень глубокую тягу. Алукард хмурится и на время короткого перерыва в разговоре переводит взгляд на Фанни. Та по-прежнему под слоем воды, но совершенно голая. Наверное, никого этот пункт в этой комнате не волновал, кроме самого Алукарда. — Ты почему голая? В курсе, что тут два кобеля стоят? — обращается он к ней. Фанни как всегда закатывает глаза и, уйдя с головой под воду, лишь демонстративно высовывает средний палец. Алукард только улыбается, после чего вновь возвращается к изнасилованию мозга Грейнджера. — Ну так что, прям на ровном месте? — Боже, чел, избавь меня от этого, я сейчас не в ресурсе. Позаёбывай кого-нибудь ещё, — ткнув пальцем на Селену, Грейнджер хотел было удалиться, но его остановил голос Фанни. — Во-первых, стоять. Во-вторых, подай, пожалуйста, вон тот жёлтый флакончик! Она сейчас ему приказала или что? И почему он, зажав самокрутку в зубах, молча идёт за этим блядским флакончиком? Алукард от всего происходящего впадает в ещё больший ступор. Нет, он всё-таки нихрена не понимает, что здесь происходит, а вот говорить с Селеной после вчерашнего ему не особо хочется, но других вариантов в этой комнате больше нет. Передав Фанни этот долбанный флакончик, Грейнджер всё же решается остаться, скатываясь на пол прямо рядом с ванной. Фанни, разлив содержимое флакона и взбив пышную пену, почему-то решила украсить голову стрелка пенной короной. Ей Богу, вы представляете, Грейнджер настолько устал за одно блядское утро, что даже не стал ей возражать. И пока эти двое развлекались, хотя было похоже, что развлекается тут одна Фанни, Алукард всё же решился подойти к Селене. — Ну так что? — сухо спрашивает он, надеясь на то, что его сейчас не пошлют. Селена на удивление вообще не грубит, только выдавливает пасту на его зубную щетку и передаёт ему, а после начинает свой супер увлекательный рассказ, который затягивается на полтора часа, за которые Алукард устал чистить зубы, а Грейнджер устал быть королём пенной пати.