2.1

Стал отцом. Стыдно так, что скулы сводит. Какое-то время держался. Продолжал с рвением сумасшедшего таскать железо. Сносить рожи в больших количествах. Гонять скорлупу за сигареты и курить уже больше трёх пачек в день сам. В общем, занимался тем, чем занимался всегда. А потом, в определённый момент, уже даже сам не вспомнит какой, крышу снесло окончательно. Запой, отхода, опохмел, запой. Мысли о том, что можно и шныряться, в целом. Ну и с батей и его кентами по алкашке тоже можно начать наебениваться в нулину. Его тормозили все пацаны, весь Универсам. Зима многозначительно дымил во время очередных таких "торможений", а сам думал, что теряет Турбо и теряет Валеру. И супера (хотя какого супера, они почти старшие) и друга. Он буянил как в последний раз. Его закрывали в качалке. Хуячил по стенам, орал и избивал грушу. Обычно это занимало часа три. Пацаны слушали и ждали, когда наступит вторая стадия - сончас. Сны Валере снились просто восхитительные. Она. Она жмурится от солнца. Она обнимает себя руками от сквозняка. Она гладит его кудряшки и ласкает плечи. Она спит на его руке. Она сидит у него на коленях. Она с умным видом что-то выводит на листах в клетку. Она расчёсывает волосы. Она сидит на подоконнике и курит. Смысла приходить домой он не видел. После пьяных закидонов спал на матах. Вставал, пил снова. Прятать спирт смысла не было. Он найдёт, а если не найдет, то отпиздит всех вокруг и заставит экстренно смочь найти. Даже в таком состоянии он осознавал, что плакать перед своими нельзя. Он уходил подышать и, отойдя максимально далеко от качалки, прятался за гаражами. Там он садился на корточки, закуривал, а потом закрывал рот кулаком, сдерживая звуки рыданий. Выделялось на это по шестнадцать минут каждый день. Никогда он не говорил и не думал о ней плохо. Она неприкасаема. Его свет и воздух. Не светит и не дышится. В один момент очнулся. Появился дома, отец был там и относительно трезв. В квартире тепло, электричество и вода оплачены. Ничего себе. Что-то есть в холодильнике и чисто. Нихуя себе. Смогли поговорить с батей. Тот в сознании, диалог получился неплохой. Вдвойне нихуя себе. Проснулся и в делах. С откуда-то появившимся энтузиазмом накалякал планы, обсудил с Вахитом, приняли в разработку. Провёл в одиночку несколько сборов возрастов, зарядил молодых. Находил время на готовку примитивных вещей. А то сбросил кило шесть от таких утоплений в градусах. Жрал и жрал. Качался и качался. Стал выглядеть ещё лучше, чем до всей этой хуйни. Иногда пытался заниматься. О поступлении в институт уже и думать забыл, это была их дурацкая мечта. Это он так, чисто для профилактики. Универсам поднимается. Авторитет растёт и деньги присутствуют. В ДК на медляках танцевал с одной. То ли Ясмина, то ли Карина. Вроде неплохо выглядит, но базарит и базарит что-то там ему на ухо, вставая на носочки. Голос противный, духи чем-то напоминают её запах. Не стоит на неё сердце. И то, что необходимо не стоит. Уже тепло. Обход территории, он с Зимой, сзади скорлупа. В свитере и с сигаретой. Идут медленно. Настолько медленно, что он видит свет в том самом окне. Пиздец.