VIII.

Конец — это не всегда окончательная утрата. События движутся по кругу, на замену старому приходит новое.

Что, если конец — есть начало?

      В красиво убранном шатре наша компания смотрелась нелепо. Гриши в ярких кафтанах уставились на нас, уставших и завëрнутых в меха, во все глаза. Я вспомнила солдат, которых мы повстречали до того, как вошли на территории гришей и осознала, почему те и другие ужинают, да и существуют в общем, по отдельности.       Я обернулась в поисках Фëдора, но того и след простыл. Он оставил нас на съедение всем этим гришам! Я сжалась, так и продолжив стоять посреди шатра.       — Ты взгляни-ка! — воскликнули у меня над ухом, — рыжая-рыжая! Нос тоже в крапинку?       Обернувшись, я почти столкнулась лбом с пригнувшимся ко мне шуханцем. Он смешливо прищурил глаза:       — Да не пугайся ты так, не съем.              — Илиа! Оставь её в покое, — выросла рядом со мной девушка в алом кафтане.       — Ай, да ладно тебе! Она, кажется, совсем не против моей компании! — засмеялся гриш.       — Ты не спрашивал, против ли я, — вырвалось у меня. Я тут же об этом пожалела: хищные глаза парня снова обратились ко мне, а девушка недовольно вздохнула.       — Ну-ка, пойдём. — она схватила меня под руку и потянула к столам, — худая, бледная и вырядили как отказницу... Стыд, да и только.       Я заворочала головой, разыскивая Ерсэль с Уолли. Те каким-то неведомым образом оказались в другом конце стола. Деваться мне было некуда: я беспомощно пошагала за девушкой.       — Вот ведь правда... — протянула та, усаживаясь за стол рядом со мной, — если бы не эти обноски, стати в тебе было бы хоть отбавляй: рыженькая, словно лиса.       Я поморщилась, когда осознала, насколько быстро соскучилась по трëпу Уолли и вечно вздëрнутому носу Ерсэль.       — У вас рыжеволосые гриши — настолько редкое явление? — я недоверчиво прищурилась.       — Нечасто встречаются. Ты на моём веку, наверное, вторая... — она бесцеремонно потянула за прядь моих волос. Ещё немного и кто-нибудь из этих двоих лишится пальцев.       — Рабия уважает личные границы людей только тогда, когда это выгодно ей самой... — Илиа ухмыльнулся, — да не хмурься ты так! У нас новеньких просто обожают.       — Как тебя зовут? — миролюбиво улыбнулась Рабия, больно ткнув локтем шуханца.       — Малеса, — настороженно ответила ей я.       — Я — Рабия. Это Илиа.       — Ты не беспокойся так, друзьям твоим тоже проходу не дают. Особенно девчонке, — рассмеялся парень, высматривая светлые макушки фьерданцев.       Я тихонько усмехнулась. Ерсэль не переносит, когда её беспокоят без весомой на то причины. Равкианские гриши останутся под сильным впечатлением от общения с ней.       Я принялась рассматривать своих собеседников. Рабия, с её по-детски огромными глазами, казалась очень наивной девушкой. Характер её никак не вписывался в образ. Шуханец же носил на плече тугую косу, перевязанную белой лентой.       — Нравится? Вот беда-то, а я думал её срезать... — он состроил страдальческую гримасу, перекинув косу на другое плечо.       — Лжёт он. Ни за что не срежет, потому что красоваться любит, — сдала его Раби. Парень недовольно закатил глаза.       — Люди с севера на такое не ведутся, — зазвучал голос Ксантии совсем рядом. — Ты неправильно выбрал тактику.       — Почему это? — улыбнулся ей шуханец.       — Слишком большое значение для северян имеет коса. Молодые солдаты из Фьерды длинных волос не носят. — девушка осторожно подсела ко мне, принимаясь за взятый с тарелки бутерброд с икрой, — а если перед женщинами вертишься, так вертись, однажды действительно срежут.       — Быть может, я заслуженно её ношу, — не сдавался он.       — А заслугами разве хвастаются? Мне казалось, совершаемые человеком подвиги имеют значение в первую очередь для него самого, а уж потом он, скромничая, объясняет, откуда у него такая коса, — пожала плечами земенка.       — Любопытно, — удивлённо протянул он.       Я с облегчением вздохнула. По крайней мере, теперь я воюю с этими двумя не одна.       — Вы долго.       — Николай устроил целое разбирательство, когда узнал о нюансах обшивки, а потом долго носился за рабочими, — девушка задумчиво взглянула на надкушенный бутерброд. Наверняка, он был намного вкуснее всего того, чем мы питались в Колодце.       Илиа, проигнорированный земенкой, нахмурился и принялся смахивать невидимые пылинки со своего кафтана.       Недолго думая, я взялась за отварной картофель и сельдь. Рыбу сильно пересолили, но вкуса от этого она не растеряла. Рабия наморщила нос, взглянув на меня:       — Неужели тебе нравится сельдь? По моему мнению, у неё просто ужасный вкус.       — Обыкновенная рыба.       — Она и не такое съест, — как бы невзначай бросила Ксантия.       — Так вы двое — подруги? — поинтересовалась Рабия.       — Мы... Мы — знакомые, — с трудом выдавила я. Быть может я и преувеличила, но назвать Санкту Никем я не могла.       — Уверена, здорово будет учиться в компании знакомых лиц! — девушка всë не унималась. Сначала она показалась мне отстранëнной и чем-то недовольной, но когда я начала отвечать на её вопросы, она словно преобразилась. Любопытство ей очень шло. — Может, тебе хотелось бы попробовать что-нибудь необычное? Ты ведь — каэлка? Думаю, именно поэтому ты так спокойно ешь рыбу!       Ксантия нахмурилась, прикрывая глаза. Кажется, Рабия показалась любознательной не только мне.       Признаться, сейчас она не вызывала у меня особого дискомфорта и даже рассмешила. Я никогда не была привередливой в еде. Что до рыбы, то ловить её было несложно. У Брадана получилось научить рыбной ловле даже двенадцатилетнюю девочку!       — Довольно сложный вопрос. Возможно, персики? Или сливы? Их редко увидишь на наших прилавках. — Ну, сливы — это совсем просто, — наконец подал голос Илиа, — что до персиков... Их завозят во дворец, но чаще такие фрукты видит именно королевская семья.       Сон совсем не шёл. Едва мы сошли на сушу, я осознала, как сильно привыкла к качке. Перед глазами у меня всë ещё стояли волны.       В кольце из шатров плясал огонёк. Я пошла на свет, к двум одиноким теням, сидящим около костра.       Наташа угощалась поздним ужином, а Иван тревожил горящие угли прутиком.       — Не спится? — целительница отставила плошку с недоеденным картофелем.       — Я привыкла к ходящей под ногами палубе... Думаю, это побочный эффект от адаптации, — я обняла себя руками, пытаясь согреться. Девушка сняла накидку и протянула её мне.       — Возьми.       — Не нужно, осенью на Блуждающих островах бывает гораздо холоднее, — попыталась воспрепятствовать я.       — Не спорь и возьми, — настояла она.       Накидка была мне велика. Серебряный узор на ней переливался в свете огня, а бурый мех воротника щекотал щëку.       Рассматривая рукав, я тихонько восхищалась, пока Наташа не застегнула на мне кафтан. С минуту она смотрела на меня, сложив руки, а когда я почувствовала прилив тепла, довольно хмыкнула.       Её простые умения восхищали меня до онемения пальцев.       — У тебя тоже появится такая, и не одна, — заявила она.       — В сердцебиты ей дороги нет, — кафтан Ивана сиял чёрной паутиной узора, — чего бы ты там в ней не разглядела.       Я пригладила пальцами оторочку, выдохнув облачко пара.       — Осознавать, что в твоих пальцах останавливается чьё-то сердце, уверена, досадно. — я переглянулась с Иваном и он, проигнорировав мой вопросительный взгляд, уставился на пляшущий огонь.       Когда передо мной умирал Суви, я ничего не смогла сделать, кроме как добить его. Если Иван считал меня недостаточно пригожей для сердцебита — он был не прав. В моих руках тоже успело остановиться одно сердце.       — Красный тебе тоже не к лицу. Вам, девчонкам, это ведь обычно важно? — буркнул он.       — Осторожнее выбирай выражения, я могу принять и на свой счёт тоже, — рассмеялась Наташа.       Я горделиво одëрнула кафтан и взглянула на сердцебита.       — Это мой выбор. Уверена, если мне захочется стать одной из вас, я справлюсь.       — Ты, главное, не тяни с выбором, — ухмыльнулся мне он.                    — Вот увидишь, она тебя в два счёта обойдёт. — целительница приобняла меня, глядя на Ивана.       — Если на передовой от такого сердцебита уже не будет толку, в чëм же ей тогда меня обходить? Да и есть ли в этом смысл?       — Ничего себе ты заломил! Передовая! — она удивлённо посмотрела на него, — ты бы лучше взглянул на свою технику! Вот в чëм тебя возможно обойти! Да и с чего ты это вообще взял? С каждого на передовой бывает толк!       — Нападающий не будет ждать, пока ты ровно сложишь пасс. А на неё взгляни внимательнее: она мягкосердечная, глупая девчонка со своими идеалами, Наташа. Такие не становятся солдатами.       — Мне казалось, что сердца у нас троих одинаковые, — нахмурилась я.       — Разница невелика лишь до тех пор, пока одно из них не окоченеет. — он усмехнулся и по моей коже побежали колючие мурашки.       — Думаю, что ты станешь замечательной целительницей, важной и в первую очередь полезной, — прорычала Наташа, сурово глядя на Ивана. Сердцебит даже бровью не повëл.       В конце концов, мне необязательно вписываться в ряды равкианских гришей. Я могла бы сказать, что смогу быть кем угодно, пока не переменится моя суть, но теперь и это утверждение можно было легко оспорить.       Кто знал? Возможно, я ошибалась всю свою жизнь и старалась быть тем, кем быть мне было не предназначено.       — Я буду рада твоим советам, Иван, если вдруг решусь пополнить ряды сердцебитов, — едко усмехнулась я.

✧✧✧

      Непроглядный мрак. Осязаемый, стелющийся по земле. Он ожидал нас, словно затаившийся в высокой траве хищник.       Не ходи.       Не ходи.       Не ходи.       Только не ходи туда.       Моя голова разрывалась от нарастающей боли. Всего одна фраза звучала в моих ушах на разные лады. Звучала голосом Суви.       — Твои люди страдают, — прошептала я и тишина накрыла меня куполом. Всë вернулась на круги своя: обстановка, снующие люди...       Я притопнула каблуком по палубе скифа.       — На изготовку! — рявкнул Иван.       Солдаты первой и второй армий заняли свои позиции. Наташа и Иван остались стоять под мачтой, Илиа, вместе с тремя незнакомыми мне инфернами, отвечал за безопасность, а продвижение скифа возложили на плечи шквальных. Беженцев спрятали в небольшой каюте.       — Необходимо сохранять тишину. Это первое правило, которое должен уяснить будущий солдат Второй армии. Не подведите, — взгляд подошедшей Наташи остановился на недовольной Ерсэль.       — Ты нервничаешь? — я осторожно сжала её плечо.       — Неужели прочла по сердцебиению?       — К сожалению, нет, — покачала головой я. — Это и без особых усилий заметно.       — Ну, наверстаешь ещё.       — Я обязательно научусь, — кивнула я ей.       Я обернулась к ребятам, когда закончила разговор с целительницей. Ксантия нервно смяла накидку. Уоллес и Сигдха стояли двумя каменными изваяниям — первый даже улыбался. Ерсэль же растирала замëрзшие руки.       — Вы готовы? — я улыбнулась фьерданцу в ответ.       — Ещё как готовы, Птичка, — Уолли уложил локоть на плечо Сигдхи, кое-как дотянувшись.       — Мы останемся на палубе, с другими гришами, — Сигдха посмотрел вдаль. Темнота тянула к нам свои щупальца.       — Что послужило причиной такого решения? — Ксантия удивлённо посмотрела на парней.       — Знаешь, так бывает, что в больших и опасных путешествиях что-то зачастую идёт не по плану, — Уолл взглянул на неё почти радостно. Как же ему нравилось заниматься всякой ерундой... Если бы не Сигдха, он бы вовсе не направлял свои силы в нужное русло.       — Запасной вариант, который вы ни с кем не обсудили... Что-ж, ладно, — протянула я.       — Если шквальные Равки не справятся, встанем им не подмену, — сжал кулаки фьерданец.       — Мечтай дальше. Они для этого в Малом дворце обучаются, а ты только и делаешь, что ветерок разгоняешь!       — Думаешь, всë дело во Второй армии, да? — Уоллес толкнул плечом громилу, — да ладно тебе. Меня достаточно вышколили во Фьерде. Моя рука не дрогнет. Я стала рассматривать гришей в синем, разбросанных по палубе. Мои глаза сами собой зацепились за черноволосую красавицу, громко ругающуюся о чëм-то с Наташей. Взгляд целительницы был суровым, но, кажется, к девушке она относилась с пониманием.       Я вдруг ощутила острую тоску.       — Кого-то всë равно не достаёт, — вздохнула я.       — Он с нами, Мала. Его Дух указывает нам дорогу, — Сигдха прижал ладонь к груди.       — Mar sin beidh sé, — прижала я ладонь к груди вместе с ним.       — Mar sin beidh sé, — кивнул он мне.       Скиф двинулся во тьму. Мы не захотели бросать ребят одних на палубе, но остались стоять близ дверей каюты, под деревянным карнизом.       Взявшись за руки, мы с Ерсэль уставились во тьму, пожирающую сухопутный корабль. Я поняла, что не вижу наших крепко сцепленных рук только после того, как обозначили первую отметку. Цветная картинка мира исчезла безвозвратно.       Дно скифа с шорохом шло по песку. Я с трудом вдохнула, пытаясь перебороть сковавший меня ужас.       Вторая отметка.       Третья отметка.       После щелчков время тянулось всë медленнее. Ерсэль рядом со мной почти трясло от ужаса. Я нащупала руку Ксантии и девушка испуганно замерла, но руку мою всë же сжала.       Ритмичные хлопки крыльев внезапно разрезали воздух. От пронзительных криков созданий, населявших каньон, у меня подгибались колени. Страх медленно одерживал надо мной верх.       Мы ведь собирались пройти через каньон тихо и без приключений, верно? Крылатые твари не должны нас найти.       — Инфернам приготовиться, — вполголоса приказал Иван. В такой тишине его сложно было не услышать.       Воздеть рук инферны не успели. Рядом всколыхнулся воздух. На палубе кто-то пронзительно закричал. В темноте чиркнул кремень, второй, третий... Свет огня больно резанул по глазам.       Стерпев боль я отняла лицо от ладоней, чтобы осмотреться. Они окружили нас. Кожа этих созданий слегка блестела, а перепончатые крылья часто-часто трепыхались за их спинами. Они стремительно хватали людей своими когтистыми лапами и уносили в воздух.       Солдаты Первой армии возвели ружья, целясь в существ.       — Они чувствительны к свету и звуку, — пробормотала Ерсэль.       — Они нас видят? — дрогнул голос Ксантии.       — Они чувствуют.       Теперь найти нас вовсе не составляло никакого труда. Люди со скифа облегчили задачу обитателям каньона, продолжив шуметь.       Звук. Вот оно. Я едва не задохнулась.       — Мне нужно к ребятам... — расцепив наши руки, я была готова сорваться с места.       — Малеса, нет! — рявкнула Ксантия.       — Они утащат и тебя! Не ходи! — Ерсэль потянулась ко мне, чтобы вернуть на место и не успела. Я побежала по палубе, сдерживая сжавшееся сердце.       "Да прибудут со мной Духи."       Уоллес отбросил от себя тварь, сложив руки в пасс. Я схватила его за палу плаща.       — Подавите звук, как тогда, на берегу Хвоста! Пожалуйста! Скорее!       — Что ты здесь делаешь?! Убирайся отсюда и прячься! — закричал он.       — Они нас не видят, но слышат! Они идут на звук!       Парень удивлённо уставился на меня.       В мою спину вдруг вонзились когти и мир, — его освещëнный кусочек, — стал отдаляться. Сначала я даже не ощутила боли, распахнув в ужасе глаза.       — Мала! — Уолли снова воздел руки, и это помогло немного приблизить тварь к палубе.       Из-за его плеча засияла золотом светлая макушка Николая.       — Сможешь сбить её ещё ниже?       — Я стараюсь, — гнал создание ветром фьерданец. Оно кричало и размахивало крыльями, пытаясь воспрепятствовать сопротивлению воздуха. Отпускать меня в его планы явно не входило. Кровь обжигала спину, впитываясь в одежду.       Раздался выстрел. Тварь взвизгнула, наконец расцепив когтистые лапы. Я прокатилась по палубе, сбивая колени и локти.       — Живая? — он пригнулся надо мной.       — Пусть шквальные разгонят их... — задыхалась я от боли.       Николай меня не понимал. Наверное, он не смог разобрать ни слова в смеси криков и визгов обитателей беспроглядной тьмы.       — Давай, скорее, — приказал солдат.       — Как же тебя угораздило? — оказавшийся рядом Сигдха подхватил меня на руки и побежал.       Тень Николая дëрнулась, снова возводя курок. Уоллес, стоящий рядом с ним, откинул голову и посмотрел ввысь.       Я не успела рассказать Сигдхе о своей догадке. Мир снова погрузился во тьму.