X.

✧✧✧

      — А вот и первая жертва. Кем ты был до того, как узнал, что являешься гришом?       Ерсэль ухмыльнулась, а Уолли, взглянув на неё, покачал головой.       — Предсказуемый вопрос. Хотя, в большинстве своём, у фьерданцев на такие вопросы ответы более развëрнутые, я прав? — он улыбнулся, — во Фьерде почти каждый мальчишка мечтает стоять при дворе короля. Всë, что такие мечтатели получают в итоге — долг перед страной и службу без привилегий. Дальнейшее продвижение зависит исключительно от личных стремлений. Чем дальше ты живёшь от дворца, тем сложнее добраться, сложнее пробиться... Редкость, когда у деревенских мальчишек такие мечты сбываются. Это большая честь и в то же время — ответственность за свои желания. Я мог бы стать первоклассным охотником на ведьм, если бы продолжил учиться. — он взглянул на Ерсэль и девушка кивнула, — я не стану придавать себе важности — фьерданцу больше к лицу скромность. Просто про между прочим упомяну, что в жизни у каждого свой собственный путь. — Ксантия поморщилась в ответ на его усмешку. — Как любой другой мальчишка, я мечтал, строил планы и выдавал разные пакости. Ветер в этом был мне сообщник. Он всегда рядом.       Соседское бельё, которое каким-то немыслимым образом занесло на крышу — осталось на моей совести.       Я воспринимал это проще, чем многие гриши Фьерды. Как дар, как возможность... Не проклятие. Знали бы дрюскелле, как на самом деле упрощала работу Малая наука.       Становясь старше, я становился и осторожнее. Опасно быть гришом при фьерданском дворе, ещё опаснее — когда ты находишься непосредственно среди солдат. И мне моя служба не мешала. Оказалось, я такой же, как и они. Человек. Я Фьерду принял. Вот только она меня ни за что не приняла бы.       Я повидал самых разных гришей — от деревенских до знати при дворе, но больше всего мне запомнилась сероглазая женщина, сожжëнная дрюскелле за то, что пожалела больного ребёнка своих соседей. Не я вершил все эти судьбы, тогда мне было не по статусу, и тем не менее, я виноват. Больше, чем многие из фьерданских охотников.       — С ума сойти... Такую историю можно было оставить и на десерт, — широко улыбнулся Илиа. — Мне интересно узнать продолжение.       Ерсэль осторожно сжала плечо Уоллеса, уколов Илию взглядом в ответ на заискивающий тон.       — Вторая половина этой истории принадлежит мне... Надеюсь, этот вечер откровений ни во что нам не выльется.       — О, уверяю, нет причин для беспокойства, — пожал плечами шуханец. Всем своим видом он говорил: "Что в прошлом, то в прошлом."       — Продолжаем? — осторожно спросила Раби.       Уолли, покрепче прижав флягу к булыжнику, крутанул раз. Горлышко незамедлительно указало на притихшую Наташу.       — Что сподвигло тебя спасать жизни? — улыбнулся парень.       — Драмы не жди. Я из семьи военного в отставке. Нас с сестрой забрали в Малый дворец довольно поздно по нынешним меркам, — девушка хмыкнула, — сейчас она востребована, как первоклассный солдат-сердцебит.       Иван усмехнулся слишком уж по-доброму.       — Не так давно кто-то яростно отстаивал права целителей...       — Тебе прекрасно известна причина, — усмехнулась она. — Нам часто указывают на то, что мы с ней совершенно идентичны друг другу, на деле же характер у неё намного тяжелее. Как у отца.       Раби рассмеялась.       — Добавлю от себя, пока разговор к этому располагает: Наташа состояла в комиссии. Меня гордость пробирает, когда вспоминаю, с какими людьми я работаю! — она не скрывала своей искренней радости.       — Что за комиссия? — поинтересовалась Ксантия.       — Три ордена разъезжают по Равке в поисках молодых гришей, — объяснил Иван.       — В общем, чтобы не ходить вокруг да около, в целители я пошла назло семье. От военных походов это меня, конечно, не уберегло, — покачала головой она, — но кто-то должен был разбавить эту пресную воинственность. На передовой я стою явно не в первых рядах, и пусть так. Благодаря целителям оттуда возвращаются полным составом.       Наташа, забрав заветную флягу у Уолли, постаралась раскрутить её ровно, но вышло у неё только со второго раза, потому она неловко извинилась, прежде, чем подняла глаза на Ерсэль.       — Наверное, сама судьба считает, что прерывать истории грубо. Расскажешь, как ты познакомилась с таким другом?       Взглянув на неусидчивого Илию, девушка вздохнула, словно делая ему одолжение:       — Так и быть. Но начну я с одного довольно символичного упоминания: Уолли рассказал о том, что встречал разных гришей. Я из семьи с большой родословной. Так уж свезло мне, что я — самая младшая из сестëр, — девушка горько ухмыльнулась, — в довесок, у отца никак не получалось выдать меня замуж. Всегда что-то шло не так. Лично я считаю, что мне просто очень везло.       — Интересно, что в тебе могло не понравиться потенциальному жениху, — нахмурилась Рабия, — ты очень сдержанна.       Уолли едва было не захохотал, но стушевался под взглядом фьерданки.       — Это до тех пор, пока её что-то не разозлит, — шепнула я.       — Все фьерданки сдержанны, — она укоризненно взглянула и на меня тоже. — В общем, решать проблему отец стал иначе: если он не сумел найти мне достойной партии, тогда пусть жених сам меня найдёт.       — Неужели так и сказал? — Наташу это очень удивило.       — Можешь верить мне на слово, я ни единой фразы не запоминала точнее этой. — девушка отставила стакан и плотнее завернулась в шубу, — мой отец — человек суровых нравов. Такие люди начинают раздражаться, когда что-то идёт не по их указу. Более того, с моими старшими сëстрами таких проблем не было.       Наташа очень хорошо понимала её. По одному только её сочувствующему взгляду всë было понятно.       — Его беда в том, что он оказался прав: меня действительно нашла моя судьба. Только совсем не та, о которой просил Джеля он, — с пренебрежением фыркнула она. — Меня раскрыли в день празднования Сердцевины. Drüsje från Ispalatset. Уверена, в стенах дворца эта история хорошо дополняет тысячи других, похожих.       — Ведьма из Ледового дворца? — переспросила Рабия.       — Сейчас для меня это чуть ли не титул. А ещё так звучит пятно, поставленное мною на чести моего рода, — весело заключила Ерсэль.       — Вообще-то, звучит устрашающе, — подмигнул ей Илиа.       — Мне тоже так кажется, но на самом деле попалась я крайне глупо. Из-за меня замëрз берег около ручья, — вздохнула девушка, — а крику было столько, словно я проглотила человека живьём. Меня собирались осудить, но к ночи объявился какой-то сорванец. Весь взъерошенный, нервный, в форме охотника.       Уоллес указал на себя большим пальцем, довольно прищурившись.       — Возможно, гришу надоело смотреть, как измываются над другими такими же? Или в моей ситуации было что-то особенно жалкое. Он до сих пор так и не рассказал, в чëм причина, — хитро улыбнулась она фьерданцу. — Так и сложилось: два гриша без будущего и крюге в кармане. Мы скитались, сменяли роли, копили деньги...       — И вскоре сели на корабль. Успели осмотреться на земенском рынке, снова заработать... Мы стремились разыскать свою тихую гавань. И нашли. В месте, не менее опасном, чем наш родной край. — парень потянулся, — считаю, есть в этой истории что-то жутко романтичное.       — Признаться, друзей у меня особо-то и не было... А тут на мою голову падает этот сумасшедший мальчишка.       — Да убереги тебя Джель от таких невероятных друзей! — улыбнулся Уолл, — Довольно прикидываться, ты же меня просто обожаешь!       — Так и быть, сегодня я подыграю тебе, — засмеялась она. — Эта история закончилась намного лучше, чем могло быть.       Илиа передал флягу Ерсэль. Я могла поклясться, что рассматривая людей, сидящих в кругу, она уже знала кому хочет задать вопрос. Фляга и стечение обстоятельств — вот те, кто должен повиноваться её выбору. Горлышко указало на Сигдху и тот непроизвольно усмехнулся, заприметив хитрые глаза фьерданки.       — Есть ли что-то, чего никто из нас о тебе не знает? — начала она издалека.       — Боюсь, мне будет сложно удивить тебя.       — Удивить её проще, чем кажется на первый взгляд, — тихонько подсказал Уоллес.       — Тогда мы остановимся на очередной истории о жизни. Я родился в поселении, которого никогда не было на картах Блуждающих островов. Даже на самых точных. В наше время названия никто не вспомнит, а если вспомнит — верно не произнесёт. — он выпрямил свои широкие плечи, — вокруг этого места частенько разные слухи ходили, дескать происходит там всякое... Неестественное. Никто так и не смог указать верного местоположения, но кое-что было известно всем, кто так или иначе смог побывать в этом месте и вернуться оттуда живым — нигде больше не были видны звёзды так отчётливо, как в этом поселении.       — Название на языке ведь крутится, — задумалась я.       Buaic Réalta. Звëздный пик.       — Попробуешь назвать? — подначил каэлец.       — Bócrealta. И проводники к ней — звëзды, — ворвался в мои раздумья голос Рабии.       — Верно. У тебя хорошее произношение, — похвалил он.       — Фляга до сих пор не указала на меня, — загадочно улыбнулась девушка. — Это поселение до сих пор поминают кровавыми россказнями.       — И правильно делают. В один непогожий день оно внезапно опустело и тех пор лет десять минуло, не меньше. Был у меня тогда один знакомый... Очень изобретательный и неподкупный подлец. Суви, — каэлец выставил ладони к костру, стараясь согреть их. Сердце у меня замерло. — Руки его даровали исцеление, но самым большим талантом ему была дана стратегия.       — От чего же он не с вами? — удивилась Наташа.       — А тех, кто защищал нас и оберегал, мы помнить будем до скончания веков, — поэтично проговорил он, с сожалением взглянув на меня. Я молча покачала головой. — На этой земле нам повстречать его больше не суждено.       — Мне жаль. Вы потеряли друга, — совсем непохоже на себя выразил сочувствие Илиа.       — Все мы теряем и обретаем, — нахмурился он. — Звëздный пик тогда принадлежал гришам, единственное в своём роде место на Блуждающих островах, в котором небо никогда не бывало хмурым. Каэльская жадность разрушила то единственное, в чëм теплилась надежда.       — Гриши с большим потенциалом... — печально протянула Раби.       Атмосфера стала гнетущей, потому я подтолкнула здоровяка плечом.       — Ты крутишь.       Резная крышка указала на Ивана.       — Вот и закончилась игра, — пробормотал Илиа.       — А я бы очень хотел услышать что-то о его военной службе, — настоял Уоллес.       — Действительно. Иван поступил на службу парой лет раньше меня. Я бы тоже послушала, — поддержала Наташа. Сигдха лишь согласно кивнул.       К настолько сложному человеку ребята подошли с умом — пошли на него толпой.       Иван нахмурился. Мне думалось, что он съязвит или скажет о том, что это совсем не наше дело. Это очень подошло бы его натуре. Во всяком случае за ним оставалось право сменить вопрос, но он только кисло посмотрел на целительницу, ткнув прутиком горящие поленья.       — Моё первое задание назначили под Уленском. В глубокую зиму морозы в Равке крепко хватаются за всë живое. Мы с сослуживцами приняли решение переждать непогоду. Меня и ещё двоих гришей-заклинателей приняла семья с окраины. Большой и тëплый дом, полный детворы от трëх до пятнадцати. — он наблюдал за пляшущими языками пламени, — мне показалось, что ничего не поменялось с моего отъезда из Ос Альты. Мои сопровождающие быстро вписались в шумный коллектив, а мне по душе пришёлся очаг в большой гостинной, потому толком я ни с кем так и не заговорил.       На секунду мне показалось, что корпориал скупо улыбнулся, но стоило присмотреться и наваждение исчезло. Перед нами сидел всë тот же хмурый гриш.       — Война многое способна отнять. В конце-концов у меня осталась только служба.       — Фьерданцы со своей извечной проблемой... — буркнула Раби. Илия ткнул её кулаком в бок и девушка прикусила язык, виновато поглядывая в сторону Ерсэль и Уоллеса.       — Отдохнуть в тишине у меня не вышло, — он снова разворошил угли, — одна надоедливая девчонка лет, наверное, двенадцати — непоседливая и назойливая — прикопалась ко мне, хотя могла вместе с братьями и сëстрами рассматривать моих товарищей и задавать им горы вопросов о жизни при дворе.       — Я думаю, ты показался ей слишком спокойным, — улыбнулась Наташа.       — Почудится же такое, — шепнула Раби.       — Той ночью семьи с окраины не стало. Как и моих товарищей, не вернувшихся с задания, — Как-то резко закончил рассказ Иван. Он покрутил в руках флягу.       — Погоди-ка... Ты ведь вернулся обратно с той девочкой, — предательски озвучила тихую тайну Наташа.       — Приобщили к расследованию? — Илия усмехнулся. Кажется, чего-то такого он и ожидал.       — Ну ещё бы, — не стал отрицать сердцебит.       — Заноза с курса заклинателей, — Наташа удивлённо распахнула глаза, — так вот оно что...       — Всë-то ты знаешь. — Иван только больше стал походить на тучу.       — Извини... Мне было интересно услышать эту историю из первых уст. О тебе всякое говорят, — пробормотала она.       Парень указал флягой на меня, а после на Раби:       — Выбирайте, кто выбывает.       — Надо было делать ставку на выбывающего! — возмутилась девушка, а после взялась решать проблему: — Бросим жребий и дело с концом. У кого-нибудь есть монета в один крюге?       "Наконец-то что-то знакомое..."       — Орëл — мой.       — Договорились. — Раби, заполучив от Наташи монету, приготовилась подбрасывать. Один крюге, сверкнув, взлетел вверх.       — Решка, — нахмурилась она.       Я усмехнулась.       "Похоже, я украла твою удачу."       — Как так получилось, что твоё произношение впечатлило урождённого каэльца? — вопрос я задала уклончиво, дабы не лезть лишний раз в душу. В этот вечер все истории были какими-то не такими: каждый из нас успел опустить глаза, проживая былые времена заново.       — Гришей ведь на самые разные задания высылают... — она улыбнулась, разделяя всеми излюбленное — армию. — Хорошие солдаты нужны сложным миссиям, поэтому, как только достаточно выслужилась во Второй армии, меня отправили на Блуждающие острова. Моё задание очень затянулось... Да и кто знал, насколько сложно будет держать связь и при этом скрываться?       — Гришей искала? — ухмыльнулся Уолл.       — Это было очень тяжело.       Я едва удержала смех в груди. Фьерданец, заметив, одарил меня весёлым взглядом.       — Многих увезла? — поинтересовалась Ерсэль.       — Двоих... Я не хочу вспоминать о том, насколько печальной на самом деле оказалась эта поездка. Скорбных историй выслушала сегодня с три короба... У меня акцента нет, потому что работа того требует, — девушка вздохнула, — я не только на каэльском хорошо говорю. Мне очень тяжело отпускать такие воспоминания, но что ещё мне остаётся?       — Ты разве не сули? Правда, что ваш народ знает танцы всего света? — поинтересовалась Ерсэль. Раби опешила, уставившись на фьерданку.       — Не уверена, что со всего... Но сули — один из древнейших народов. Всë возможно?       Весёлая и шумная Рабия почему-то видела себя неприметной. Жизнь свою она находила скучной и посредственной, за исключением сложных заданий. Знала бы она, чего на самом деле стоила спокойная жизнь...       — Я бы хотела научиться, — улыбнулась ей Ерс.       — Я ни разу в жизни не встречал фьерданки, исполняющей сулийские танцы. И я очень хочу взглянуть на это собственными глазами, — рассмеялся Илиа.       — Я только рада буду! — Рабия взглянула на друга, — мне тоже не терпится увидеть.       Мне вспомнилось, как Суви вместе со мной пускал кораблики по каналу. Этим корабликам он давал самые глупые, — по его мнению, — каэльские имена. Агна, Ассампта, Дакей, Идан и, кажется, Ларус...       Я съëжилась, когда осознала, что компания уставилась на меня.       "Чëрт."       — Твоя очередь, Малеса. — Уолл подпëр руками голову.       "Вот ведь чëрт."       Я молилась всем ду́хам, глядя в глаза Раби. Только она и могла спросить что-нибудь глупое и совершенно незначительное.       — Как долго ты пробыла среди гришей? — её вопрос сбил меня с толку. Рабия могла бы спросить меня, как и других, о прошлом или о том, чем я занималась до прибытия, но вопрос ничего из этого не затрагивал, как и не являлся незначительным. Его словно поставили ребром.       Остерегаясь, я бросила краткое:       — Немного.       Много или нет — это с какой стороны взглянуть, но если сопоставить моё пребывание в Изеулте с целительством, которому меня никогда не учили, мой ответ на её вопрос был правильным.       — Пока что я не могу сказать, на что способна, а к чему у меня таланта нет. О том, кем являюсь, узнала не сразу, да и Малую науку на Блуждающих островах освоить непросто. Обстановка, мягко говоря, к учёбе не располагает, — пожала я плечами. Врать я не умела, а троих корпориалов, наблюдающих за мной, так и вовсе вокруг пальца не обведёшь... Потому, вздохнув, я решила разбавить ощутимое волнение одной простой фразой, покрывающей любые оправдания: — мне многое предстоит наверстать и я боюсь не оправдать возможных надежд.       Рабия удовлетворённо кивнула.       — Я люблю зрелища. Надеюсь, твоё становление будет ярким. На передовой сильно не хватает сдержанных и сосредоточенных гришей.       С утра нас снова ждала дорога. Никто из нас так и не выспался, разговоры медленно перетекали от старых историй до воспоминаний, теперь уже более приятных. Даже Иван не сдвинулся с места и периодически поддерживал некоторые темы. Оставалось только надеяться, что ему за этим разговором было хоть сколько-нибудь весело.