chapter 4

      Саша после программы выходила со льда, нервно дёргая ткань перчатки, тупя глаза. Непонимание и растерянность рассеялись за несколько секунд - Саша развела руками, чуть нервно улыбаясь - словно говорила, ну да, вот так вот.       - Ну и куда руки опустила? - крепко обняв подопечную, спросил Раф, погладив её по спине, помогая надеть олимпийку. Саша улыбнулась, пожав плечами. - Когда с дорожки шла отпустила уже, ты чего так?       - Да я... не собралась просто. - пробормотала девушка, прижимая к себе салфетницу, присаживаясь на диванчик. Арутюнян обнял за спину, внимательно всматриваясь на экран, где выводились замедленные повторы.       Саша видела саму себя, словно бы в зеркале, в том же сине-чёрном костюме, с фрагментарной сеткой, словно змеёй обвивающейся вокруг талии. Саша видела свой тройной лутц, а потом сразу же - тройной риттбергер. Пальцы крепче сжались на игрушке, когда было показано падение с тройного акселя - Саша на экране еле успела зацепиться зубцом конька за лёд, когда тело резко повело в сторону, и та перевалилась на колени, еле успев подставить руку. Саша в реальности - беспокойно прикусила губу, сдерживая желания увести глаза в сторону.       - Могу радоваться, что хоть не на жопу теперь. - пробормотала девушка, чтоб слышать мог только Раф. Тренер криво усмехнулся, продолжая смотреть на повторы. - Докрутила вроде.       - Докрутила. Говорю же - что с руками сделала? Вот, пожалуйста, упала. - кивнул мужчина, когда изображение сменилось чёрной пеленой. Саша откинулась на диванчик, прижимая салфетницу к себе, иногда нервно поглядывая на табло. Что она ненавидела - так это ждать оценок. Это всё равно что медленно вытаскивать из неё терпение и силы одновременно, вселяя вместо них тревожность. Что там с акселем? Сколько снимут? Какая будет дорожка?       - Александра Трусова за короткую получает семьдесят четыре балла. - фразу произнесли на английском, когда на табло красным загорелись цифры. Саша медленно провела их глазами - сначала числа, а после своё имя на второй строчке. Губы нервно дёрнулись в полу-улыбке. - Текущая вторая строчка.       - Нормально. - подвёл итог Раф, наградив одиночницу ещё одним хлопком по плечу. - Заслужила.       Саша поднялась, улыбаясь, обеими руками помахав в камеру, на что трибуны разразились аплодисментами. Рафаэль Владимирович сказал - нормально, значит правда нормально. Над остальным нужно работать, что ещё сказать.       При входе в грин рум Саша на секундочку замялась - это было совсем не долго, но физически ощутимо. После этого же - зашла в помещение, где Одри Шин уже сдвигалась с второго места, а Чхве Дабин, напоследок послав Саше радостную улыбку вышла из зоны. Каори, сидящая посередине, на первом месте, со своими семидесяти пятью баллами встала с диванчика, приветствуя вошедшую рыжую крепкими объятиями.       - Good job! - протянула старшая, трепля Сашу за плечо, улыбаясь во все тридцать два, весело сверкая глазами. Как-то так же сидели в грин руме на Олимпиаде - только вот тогда Саша после произвольной программы была первой, а Каори второй.       От Каори вообще всегда исходил такой вайб - комфорта, того, что как бы всё не было страшно и непонятно - всегда всё будет хорошо. У Каори было много падений, но ярких взлётов - тоже немерное количество. Каори не прыгала ультра-си, в отличии от той же Вакабы, которая на Олимпиаде спокойной выехала триксель, но при этом не менее завораживала теплотой взгляда и широкой улыбкой. Каори за своих, казалось, соперников радовалась не меньше, чем за себя.       Каори без ультра-си и без квадов обходила всех без исключения. Выйдет она без ультра-си - все будут как и раньше в восторге. Выйдет без квадов Саша - ну... она уже выходила.       После - Саша неловко отстранилась от Сакамото, надеясь всем сердцем на то, что девушка не почувствовала исходящей от неё неловкости. Обе рассеялись по разным краям дивана, смотря на откатывающую свою короткую программу Жюстин Миклетт, иногда обмениваясь быстрыми фразами или взглядами.       Ни Сашу, ни Каори никто сдвинуть с места не смог - после рыжей по мечту подчёта так же шла Одри Шин со своими шестьюдесятью баллами за программу. Саша после последней программы, выходя из комнаты ожидания быстро проверила телефон, увидев сообщение от Марка.       Любимый       15:34 Сашуль, это было потрясающе! Солнце, не расстраивайся из-за акселя, всё еще будет)       Саша невольно заулыбалась, просто смотря на это сообщение, после чего застрочила ответ:       15:36 Спасибо Маркуш, я не расстроилась, всё в порядке. Очень люблю тебя       После была конференция. Долгая, муторная, позорная. Саша уже даже забыла, какого это, сидеть на этих креслах, ожидать расспросов от журналистов, которым лишь бы подначить. Не раз вообще пришлось себя удержать чтоб не встать прямо во время расспросов и не уйти из зала вообще. Это было унизительно, унизительно так, что хотелось просто встать и уйти.       Наконец, после нескольких фото троих, Саша, подхватив салфетницу и несколько игрушек отправилась обратно в отель. Хлопок входной двери номера был настолько сильным, что чуть не оглушил, когда Саша скользнула вниз, медленно оседая на пол, закрывая глаза руками.       На коленях девушки уже медленно начали формироваться гематомы от сильнейшего падения на колени. Это было сровно с тем падением с четверного сальхова с юниоров - Саша потом колено лечила недели две. Сейчас - почти тоже самое.       Девушка приподняла юбку платья, крепко сжимая ужасно саднящее колено рукой, жмурясь. Саша потянулась рукой к сумке, доставая бутылку с водой, порцию выливая на шею, в рот, и следом на колени, чтоб облегчить боль.       Саша потянулась к двери, хватаясь за ручку, поднимаясь с пола, еле сгибая ноги, двинулась к кровати, падая вперёд лицом. В голове - такое тотальное ничего, что аж страшно.       Чувство сильнейшего дежавю накрыло полностью, безвозвратно. Олимпиада. Она на Олимпиаде получила столько же.       А ей тогда нужно было приземлить этот триксель. Очень нужно. На руки, на ноги, выйти в степ-аут, что-нибудь, но только не упасть. Саша умоляла себя вывезти этот чёртов аксель, Саша умоляла себя.       Но ничего не получилось.       Это роковое падение стоило ей отливающего светом золото. Саше кажется, что она тогда погибла вместе с этой самой медалью, которая опустилась на другую изящную шею. Саша на пьедестале Пекина - улыбалась, молчала, и кричала от боли глазами. Ей хотелось эту самую медаль снять, и повесть на другого, потому что кроме золото для неё не было ничего.       Какого это - смотреть, как мечта ускользает из её рук, как перескакивает к её некогда лучшей подруге, какого это, видеть, как контроль медленно покидает тебя, какого это, видеть собственную смерть на этой самой ступеньке пьедестала, вроде высокой, а вроде низкой настолько, что тебя легко можно задавить?       Саша тарабанит рукой по телефону рядом с собой, и тупо пялится на дисплей, видя сообщение, пришедшее на телефон только что.       Малинин       Это было красиво              Саша смотрит на сообщение минут пять, не понимая, как ответить, вытирая сопливый нос.       "Спасибо" - лишь пишет она в ответ. Младший читает секунд через двадцати, и на удивление, из сети не выходит.       На следующий день была назначена произвольная программа.       На разминку Саша могла прийти и позже - но хотелось всё-таки размяться нормально. Как не приземлит квад-лутц на неразмятые ноги, соскребай её потом со льда.       Когда Саша входит в коридор к разминочному залу, та видит светлую макушку и сразу понимает, чья она. Почему-то вдруг резко пронзило желание подойти, встать рядом, и так просто глянуть ему в глаза. Когда они в первый раз обнялись? Дня два назад, да?       В голове снова резко грянуло громкое "Нельзя".       Саша опустила голову, начав прокручивать бедрами, замечая Каори, которая так же быстрым шагом вошла в зал, надевая наушники, посылая беглую улыбку Саше.       До последней разминки осталась пять минут.       Из-за этого Саша вышла из зала, направляясь к туалету, отводя пряди рыжих волос от глаз. Арена была такая огромная, что легко можно было заблудиться, что с ней уже случилось. Девушка вытащила наушники, когда ей вдруг резко схватили за запястья, чуть ли не грубо дёрнув куда-то в сторону.       Саша растерянно поморгала. Илья - чётко знал, куда, зачем он идёт, когда как Саше скоро выходить на разминку, и она вообще не поняла, а куда её тащат, а главное - собственно, зачем. Первые шаги - ярое сопротивление, но через несколько секунд Саша всё-таки отпустила контроль над ситуацией, позволяя вести её... куда-то. Почувствовав, наверное, что Саша уже не сопротивляется, Илья искоса посмотрел на неё, тяжело вздохнув, поведя рукой вниз, достигнув ладони Саши. Это было схоже с тем, когда Трусова тогда вытащила его с тренировки, не дав окончательно расфигачить себе стопу.       От пальцев младшего исходило явное тепло, которое буквально проникало под кожу, но Саша вдруг почувствовала... тотальное ничего. Вообще. Лишь что-то жгучее и мерзкое, коснувшееся низа живота.       Она словно не с Ильёй в Монреале. Она словно опять в августе в Пекине. И она будто не с Ильёй - она будто снова с Марком.       Тот же коридор, оканчивающийся ночной, слишком громкой тишиной.       Неужели обида до сих пор оставалась?       После - всё было так, словно затянуто туманом.       Илья толкнул комнату, которая как оказалась была кладовой. Забрав себе руки девушки, Илья тихонько сжал их в своих, будто бы забирая обратно в реальность, потому что у Саши от перенапряжение всё плыло перед глазами. Она просто полностью погрязла в своей памяти, и не понимала, как оттуда выбраться.       Илья сделал ещё один шажок навстречу, такой маленький, но ощутимый, чуть наклонившись, опаляя висок горячим дыханием. По спине и плечам медленно рассыпались мурашки, скользнув по телу. Саша, вдруг почувствовав себя слишком уязвимой, выпрямилась в плечах, устремив взгляд на Ильины глаза.       - Ты сможешь, - лишь услышала она еле различимый шёпот на ухо, хотя честно, Саша слышала только своё вдруг потяжелевшее сердцебиение в висках.       Илья не выпустил её руки из своих ладоней, что раздавалось настоящим теплом во всём теле. На губах младшего проскользнула улыбка, и Саша явно почувствовала будто бы свет, исходящей от неё. Изумруды всмотрелись вглубь сапфиров, явно оказываясь словно бы завязанной в их глубине. В этой бесконечной темноте где-то проглядывался огонёк света, который словно давал надежду.       Надежду на лучшее.       Саша кожей почувствовала колющее напряжение, а так же - словно испуганное состояние того, что Илья сейчас уйдёт. И это было странно. Это было страшно.       Саша воспитывалась в христианской семье. Она то знала, что такое грех. Она знала, что измена, предательство - одни из самых тяжких проступков. И тот испуг, который она сейчас почувствовала испугал её с новой силой, потому что эмоциональная измена - это даже ещё хуже, чем измена физическая. Физическая измена - это когда тебя тянет тело, а эмоциональная - когда ты умышленно выбираешь внимание другой или другого.       Сашу пронзило насквозь, потому что то, что она никогда не прощала - так это измены и предательства.       Но в этих обстоятельствах не было ничего страшного, да? Она просто стоит с Ильёй, ничего такого особо ужасного и тем более грешного не случилось.       Все её страхи наверное отразились в глазах, что Илья явно увидел. И он не ушёл. Видимо, даже не собирался. Вместо этого он легонько положил руку Саше на макушку, прижав к себе, другую руку опустив талию. Если честно - Трусова бы упала. Ноги стали настолько ватными, что начали подгибаться ещё сильнее.       Саша в-первые за долгое почувствовала себя слабой перед кем-то.       Илья отстранился буквально через считанные секунды, словно специально не дав вобрать нужно тепло в себя, впуская между ними холод, который Саше вдруг резко перестал нравится. За дверью послышались отзвуки музыки, на что у Саши скрутило живот. Илья в последний раз улыбнулся ей - широко, искренне, и так нежно, что Саша неосознанно начала улыбаться в ответ, а после вытянул руку, коснувшись кончика носа Трусовой мизинцем. Резкая волна тепла прошлась по всему телу, задевая органы, принося абсолютный комфорт. Саша словно завороженная проследила за уходящим Ильёй глазами, когда вдруг он обернулся и игриво поиграл бровями, усмехнувшись. Маска очарования немедленно спала, обнажая спрятавшуюся под ней демоническую натуру, а после - негромкий хлопок дверью, оставляющий Сашу совсем одну.       Девушка медленно прислонилась к стене лопатками, тараща глаза в темноту, переводя дыхание, пытаясь ответить себе казалось на обыкновенный и банальный вопрос - а что, чёрт возьми, это было?