35) Опасность приближается/Danger Comes A'Callin

      После завтрака Гарри отправился собирать вещи, зная о скором отъезде. Его терзала та же неохота, что и при расставании с Сильванором. Упаковывая рубашку, он с грустью подумал, как несправедливо, что каждый раз, стоит ему начать любить какое-то место, приходится его покидать. Причём, как правило, внезапно и под покровом ночи. Типично. Хоть раз хотелось бы уехать спокойно, как все нормальные люди, а не удирать сломя голову, словно заяц от гончей.       Подняв взгляд, он увидел Джейса, непринужденно прислонившегося к дверному косяку.       — Всё собрано, Гарри?       — Ага. Жаль только, что нельзя остаться подольше, — с тоской ответил друг.       — Знаю. Место к себе располагает, правда?       Гарри кивнул.       — В гостях хорошо…       — …а дома лучше, — тихо закончил Джейс. — Это точно. В школе, конечно, весело, если только Малфой не строит козни, но я рад вернуться домой.       — Хотелось бы разделить твои чувства, но… у меня никогда не было настоящего дома. Тисовая улица — это просто место, где я жил летом, потому что Дамблдор не разрешал оставаться в школе.       — А. Твои родственники — те ещё фрукты, да?       Гарри коротко рассмеялся.       — Это ещё мягко сказано. Они ненавидели магию, ненавидели меня и наверняка каждый год надеялись, что после окончания семестра я не вернусь. К сожалению, я возвращался.       — Но теперь ты живёшь с профессором, верно?       — Да, но из-за нашего задания я толком не пожил в его доме. Мы туда даже не заходили, только отправили вещи через каминную сеть. Но даже так, уверен, что по сравнению с Дурслями это настоящий дворец, — Гарри перекинул рюкзак через плечо. — Буду скучать по этому месту.       — Возвращайся в любое время, Гарри, — искренне предложил Джейс.       — Спасибо, малыш, — Гарри улыбнулся. Время, проведенное у Уизерспунов, ему понравилось не меньше, чем у Уизли. Он подозревал, что некий мастер зельеварения разделял его чувства.       Друзья направились по коридору к спальне Северуса, где тот тоже собирал вещи. Вдруг послышался знакомый детский голосок:       — Куда ты идешь, плофессол Севви?       Северус поднял голову, укладывая последние вещи в рюкзак, и увидел Джилли, стоящую в дверях. Девочка сосала большой палец, а её зелёные глаза — так похожие на глаза Лили — смотрели с немым вопросом.       — Боюсь, мне нужно уехать, Джилли. У меня есть важное дело, понимаешь? И как бы мне ни хотелось остаться, я не могу.       Лицо малышки исказила гримаса отчаяния.       — Нет! Пожалуйста, не уезжай! Я не хочу, чтобы ты уходил!       Она бросилась к нему, обхватила его за колени и уткнулась лицом в мантию.       — Не-е-ет! Пожалуйста, останься со мной! Ты мне нужен… ч-читать… к-книжки… и ты обещал… п-показать… как в-валить… з-зелья! — всхлипывала она, заикаясь от рыданий. — Мне нужен мой Севви!       Северус застыл, не зная, что сказать. Он смотрел на рыдающую девочку, вцепившуюся в его ногу, и с каждой минутой чувствовал себя всё хуже. Он не знал, как реагировать, ведь ни один ребёнок никогда не умолял его остаться. Он физически ощущал её горе, словно стрела, пронзившая сердце. Джилли была так расстроена, что её эмоции захлестывали его.       Джейс и Гарри обменялись взглядами.       О нет.       Они вошли в комнату Северуса и увидели несчастного профессора, который безуспешно пытался отцепить от себя двухлетнюю девочку. Но Джилли вцепилась в него, как репейник, отказываясь отпускать, и продолжала рыдать, уткнувшись лицом в его мантию.       — Я… н-не… х-хочу… ч-чтобы… ты… у-уезжал… Севви!       Джейс опустился на колени рядом с сестрой.       — Эй, Джилли! Ну же! Ты же всю мантию профессора Северуса своими слезами пропитаешь, глупышка! Перестань реветь и посмотри на меня, хорошо?       Но Джилли не слушала. Она продолжала крепко прижиматься к мантии Снейпа, икая и всхлипывая.       — Уйди, Джейс! Не хочу тебя видеть!       — Конечно, хочешь. Я же твой старший брат, — терпеливо сказал Джейс. — Слушай, Джилли. Я знаю, ты расстроена, потому что Гарри и профессор Снейп уезжают, но ты их ещё увидишь.       — Не-а.       — Увидишь, как только они закончат свою работу.       — Когда? Завтла?       — Эм… — он посмотрел на Гарри.       Гарри отстранил Джейса и опустился рядом с девочкой на колени.       — Джилли, мы скоро увидимся. Не могу сказать точно когда, потому что наше дело может занять некоторое время, но мы обязательно навестим тебя до начала учебного года. Поверь мне.       Джилли всхлипнула.       — А мой Севви? — она подняла заплаканное личико и посмотрела Снейпу прямо в глаза.       Северус, сам того не ожидая, присел и посадил её к себе на колени. Достав из рукава платок, он нежно вытер ей лицо.       — Джиллиан Уизерспун, я даю тебе самое торжественное обещание, что мы с тобой встретимся до конца лета.       — Плавда?       — Да, обещаю, — твёрдо сказал он. Оба мальчика знали, что ради этого обещания он готов пройти сквозь огонь и воду. — А теперь сделай мне одолжение, малышка, и перестань плакать. Иначе твое личико так и останется таким. Как статуя. Ты же этого не хочешь, правда? — нежно поддразнил он, вытирая ей нос.       — Останется?       Северус кашлянул, а Джейс и Гарри захихикали, прикрывая рты руками, умиляясь детской наивности.       — Если не перестанешь плакать. А теперь высморкайся.       Он подождал, пока она это сделает, затем испарил платок и похлопал её по спине.       — Вот и умница. Помнишь, как мы считали с голодной гусеницей?       Джилли кивнула.       — Вот этим и займись, пока мы не вернёмся. В день рождения Гарри, — сказал Северус. — Можешь отмечать красными крестиками дни на этом календаре вот этим специальным карандашом. День рождения Гарри тридцать первого июля, — лёгким движением руки он достал один из многочисленных школьных календарей, которые ему подарили в течение года, и ярко-красный карандаш. — Это тебе. Не забывай вычеркивать каждый день. Договорились?       Она крепко сжала в руках календарь и карандаш.       — Я отдам маме, — затем обняла его за шею. — Я буду вот здесь, — заявила она, указывая на свою грудь и его. Она долго обнимала его, а потом перебралась к Гарри и повторила то же самое.       Он почувствовал себя неловко, потому что никто раньше не плакал из-за его отъезда, тем более маленькая девочка. Обняв Джилли, он пообещал напомнить «её Севви», если тот вдруг забудет.       Северус бросил на него испепеляющий взгляд.       Джейс прыснул.       — Что-то развеселило, мистер Уизерспун? — нахмурился Северус.       — Развеселило, сэр? — переспросил тот, изображая полную невинность. — Только если вы считаете забавным, как ваша младшая сестрёнка убивается из-за вашего любимого профессора и лучшего друга, — он беспомощно усмехнулся.       — Какая наглость! — пробормотал Снейп, притворяясь раздражённым.       Джейс только сильнее рассмеялся.       — Признайтесь, сэр, вам это тоже нравится. Довольно лестно, когда кто-то так сильно о тебе заботится.       Губы Северуса невольно дрогнули в подобии улыбки. Его проницательный ученик был прав. Было лестно осознавать, что маленькая девочка так сильно любит его, язвительного профессора.       Всё ещё посмеиваясь, Джейс наклонился и забрал Джилли у Гарри.       — Идём, непоседа. Им пора идти, но они вернутся.       Джилли, всё ещё расстроенная, но уже не плачущая, уткнулась лицом в плечо Джейса.       — Гарри, ты готов?       — Да. Можем выходить, когда захочешь.       Северус перекинул рюкзак через плечо и обратился к своему ученику: — Мы уйдём, как только попрощаемся с хозяевами дома.       — Мама и папа на кухне, — подсказал Джейс.       Старшие Уизерспуны с тревогой смотрели друг на друга поверх чашек с дымящимся кофе, очевидно, мысленно общаясь. Однако, когда вошли Гарри и Снейп, оба подняли головы.       — Грейс. Джаспер, — серьёзно произнес Северус. — К сожалению, мы вынуждены вас покинуть. Обстоятельства сложились так, что я не могу медлить. Мы с Гарри должны…       Он не закончил фразу. В этот момент раздался ужасный протяжный вой, который Гарри надеялся больше никогда не услышать — злобный и леденящий кровь.       — Северус! Оборотни вернулись! — воскликнул он. — Но как?       Джаспер вскочил на ноги, его обычно спокойное лицо стало твёрдым, как камень. Одной рукой он сжал свой амулет.       — Джейс, отведи Джилли в убежище и оставайтесь там, пока я вас не позову.       — Но, папа…       — Делай, как сказал, Джейс Архимед Уизерспун, — строго приказал отец. — Если буду знать, что вы в безопасности, смогу сосредоточиться. Живо!       — Хорошо, сэр, — вздохнул Джейс.       — Папочка! — закричала Джилли, протягивая к нему руки.       Джаспер обнял её, а затем передал сыну.       — Джилли, милая, пойди с Джейсом и поиграйте. В прятки. Мне нужно, чтобы ты спряталась с братом в специальной комнате и сидела тихо, пока я вас не позову. Сможешь?       Джилли, посасывая палец, кивнула.       — Умница.       Грейс тоже обняла детей, стараясь не обращать внимания на леденящие душу вопли, которые, казалось, раздавались отовсюду.       — Берегите себя. Я люблю вас обоих.       Джейс, с трудом сглотнув, кивнул.       — Удачи, Гарри, профессор Снейп, — и он скрылся в подвале, чтобы спрятаться в специальной комнате, которую родители построили после первого возрождения Волдеморта.       Джилли помахала им вслед, крикнув: — Я вас люблю, Гали и плофессол Севви!       Гарри бы улыбнулся, если бы не тревога, сжимавшая сердце.       — Как они нас нашли? Я думал, защиту невозможно пробить.       Джаспер посмотрел на Гарри и тихо сказал: — Тристан сообщил, что среди оборотней появился психомант. Это маг-читатель, следующий древним традициям Владык Разума, а такой мог пробить нашу защиту. Должно быть, они долго искали подобного, ведь мы их здесь не терпим.       — Но один всё же здесь, — прошипела Грейс, её глаза стали цвета агата. — Северус, Гарри, вам лучше уйти. Мы справимся с психомантом и оборотнями. Летите, соколы! Удачной охоты!       — Если вы уверены… — произнёс зельевар, чувствуя себя виноватым, что их присутствие навлекло беду на это мирное поселение.       — Мы справимся, — заверил Джаспер. Его взгляд был устремлён вдаль — он мысленно общался с другими жителями небольшой деревушки.       — Будьте осторожны, — сказал Гарри, тоже чувствуя вину. — Простите.       Джаспер обнял его.       — Тебе не за что извиняться, сынок. Опасность приходит, когда ей вздумается. Уходите. Счастливого пути в Хогвартс.       После того, как Грейс обняла их, волшебники обратились в анимагические формы и вылетели в окно.       Тихим зовом Свобода позвал Хедвиг с дерева, и вскоре снежная сова присоединилась к ним в воздухе.       Они сделали круг над деревней и увидели, что все мужчины вышли из своих домов и стояли полукругом на краю поселения. На груди у каждого мерцал амулет Связи, лица были суровы и решительны. Между их ног клубился туман.       На границе болота находилась группа оставшихся оборотней во главе с Сивым, а также высокий худощавый мужчина в темно-бордовой мантии и чёрной тюбетейке. Его глаза были странного золотистого цвета, почти без белков, с расширенными зрачками.       «Должно быть, это психомант», — подумал Свобода, чувствуя хищническое презрение и ярость к темному волшебнику.       — Воин, может, попробуем отвлечь их, заставим преследовать нас?       — Нет, пока рано. Жди. Если будет казаться, что им нужна помощь, бросим вызов этим паршивым псам, — посоветовал Воин, хотя каждый инстинкт самосохранения кричал ему, что нужно воспользоваться шансом и улететь как можно дальше, в Хогвартс. И всё же он не мог заставить себя бросить этих людей, которые приютили его и его ученика на несколько недель.       Он понимал, что ведет себя как сентиментальный идиот, задерживаясь здесь, и с сарказмом подумал, куда делась его прагматичность. Прежний Снейп воспользовался бы предоставившейся возможностью и сбежал. Но прежний Снейп был циничным и жестоким, у него не было самоотверженного ученика и его не любил милый чуткий ангелочек. У того, кем он был раньше, было ледяное сердце, но лёд где-то по пути растаял, и теперь, когда он снова позволил себе чувствовать, оказалось, что чертовски трудно отключить неуместные чувства вины и ответственности.       Психомант гневно жестикулировал. Над мужчинами парила маленькая кречётка — Свобода узнал в ней Зарю, анимагическую форму Грейс. Один из оборотней поднял камень и бросил в неё, но она, издав пронзительный крик, ловко увернулась.       Свобода гневно прошипел и выпустил когти. Однако он не поддался первому порыву и не бросился на оборотня, бросившего камень. Повинуясь наставнику, он ждал, что предпримут маги-читатели, чувствуя, что с ними шутки плохи.       — Зачем вы пришли, порождения тьмы? — спросил Джаспер, его голос был холоден, как арктический лёд. — Вам здесь не рады.       Психомант резко рассмеялся.       — А ты, жалкий светоносец, у тебя не получится меня остановить. Твои психические щиты рассыпались, как бумага. Предайте нам двух волшебников, известных как Гарри Поттер и Северус Снейп. Мы знаем, что они нашли здесь убежище, поскольку Сивый обратился ко мне за помощью. С его разумом поиграли с помощью трюка читателей, а вы и ваши — единственные читатели здесь, кто помог бы врагам Его Тёмного Величества.       — Его Тёмного Величества? Хватит! Не смешите! — скрипнул Свобода. — Откуда они берут эти нелепые титулы?       — Скорее всего, из какого-нибудь пособия по злодейскому этикету, — ответил Воин. — Риддл всегда любил украшать себя титулами, это давало ему ощущение принадлежности к аристократии.       — Среди нас нет никого, кто не был бы читателем, — спокойно ответил Тристан. — Ищите свою добычу в другом месте, волки. Или пеняйте на себя.       Сивый оскалил клыки.       — Скажите, куда они делись, иначе я перегрызу глотки всем здесь! Начиная с твоей!       Он припал к земле, готовясь к прыжку.       Психомант протянул руку.       — Успокойся, брат-волк. Позволь мне разобраться с моими трусливыми собратьями, — резко развернувшись, он указал пальцем.       На крышах нескольких домов, включая дом Уизерспунов, вспыхнуло пламя.       Воин резко вскрикнул от ужаса, его золотые глаза с ужасом смотрели на взмывающие в небо языки пламени.       «Нет! Это не может повториться снова!» Он снова услышал крики детей, молящих о спасении из огня. Затем они изменились, превратившись в Джейса и Джилли, и он услышал, как Джилли зовет его: «Помоги, плофессол Севви! Помоги мне-е-е!»       Воин, яростно закричав, вернулся в настоящее.       — Джейс! Джилли!       Он развернулся и бросился к дому, не обращая внимания на пламя. Его единственной мыслью было добраться до детей. «Больше никакие дети не погибнут в огне! Не при мне!»       Свобода резко обернулся.       — Какого чёрта! Воин! Ты с ума сошел? Маленький краснохвостый ястреб бросился за своим более крупным наставником, схватил его за хвостовые перья и рванул назад.       — Воин, стой! Ты не можешь выдать себя!       Ястреб-тетеревятник развернулся, его клюв был раскрыт, а глаза горели так же ярко, как огонь на крыше.       — Отпусти меня, птенец! Джилли и Джейс там! Дом может обрушиться на них! Я не позволю умереть ещё одним детям!       Он всё ещё слышал крики в своей голове, заглушающие его обычное железное самообладание. Одна мысль о Джилли, этой милой крошке, сгорающей заживо, как та другая… Он ударил Свободу, крича: — Уйди с дороги, чтоб тебя! Они сгорят! Ты что, не понимаешь?       Он налетел на меньшего ястреба, намереваясь растерзать надоедливого птенца, в ушах звенели крики умирающих детей.       Свобода увернулся от клюва ястреба-тетеревятника.       — Подумай хоть немного, чёрт возьми! Если ты раскроешь себя, они окажутся в ещё большей опасности. К тому же остальные тушат пожар. Смотри! Они в безопасности. Всё хорошо, Воин. Успокойся. Как в прошлый раз ничего не будет.       Ястреб-тетеревятник обернулся и увидел, что его спутник был прав: Джаспер потушил огонь с помощью быстро наброшенных чар «Водяной струи», и дому больше не угрожала опасность сгореть. Остальные читатели тоже справились с пламенем и теперь гневно наступали на психоманта.       Заря спустилась вниз и снова превратилась в Грейс. С палочкой наготове она побежала в дом, чтобы проверить детей.       Воин встряхнулся, часто дыша. Сердце все еще бешено колотилось, но он не пытался вернуться к дому Уизерспунов. Вместо этого он быстро облетел деревню, пытаясь отогнать ужасные воспоминания и восстановить контроль над собой. «Не могу поверить, что позволил этому случиться. Я же лучше знаю, я был шпионом больше пятнадцати лет! Как я мог так потерять контроль?»       Смущённый и пристыженный, Воин полетел обратно к Свободе и Хедвиг, снова овладев своими эмоциями.       — Свобода, прости меня. Я… не хотел на тебя нападать. Но я… был не в себе. Мне очень жаль.       Свобода тихо чирикнул.       — Ничего страшного, Воин. Я понимаю.       — Иногда воспоминания ранят сильнее сейчас, чем когда они только образовались, — мягко сказала Хедвиг и ласково прижалась к ястребу-тетеревятнику. — Не вини себя.       — Хмф! Не оправдывай меня, Хедвиг. Кого мне винить, если не себя? — язвительно сказал Воин, но вся его острота была направлена на него самого, а не на спутников.       — Вини Пожирателей Смерти и проклятого Волди за то, что они вообще дали тебе эти ужасные воспоминания, — проворковал Свобода. Затем он взглянул на магов-читателей, гордо стоявших в ряд.       Свобода видел, как по лицу психоманта стекают капли пота. Он был бледен и явно пытался что-то сделать против читателей, но они блокировали его. Его зубы были стиснуты, и он выглядел так, будто вот-вот взорвётся.       Свобода подумал, можно ли довести себя до инсульта, потому что все вены на голове психоманта резко вздулись.       В отличие от него, лица читателей были бесстрастно спокойными и каменными. Объединенные силой амулетов Связи, их разумы стали единым целым, и психомант не мог прорваться сквозь их общую защиту и настроить их друг против друга.       И теперь, когда они знали, что он замышляет, они быстро отражали любые его попытки навредить их имуществу или семьям.       — Уходи, порождение тьмы! Или мы с тобой покончим! — прорычали все читатели, обрушивая всю мощь своих ментальных способностей на психоманта.       Психомант застонал, а затем взвыл от ярости, его лицо побагровело, когда он попытался стряхнуть с себя наваждение. Но его разум, каким бы тренированным он ни был, не мог сравниться с двадцатью объединенными разумами, и в конце концов он, тщетно сопротивляясь, отвернулся, задыхаясь и рыдая от бессильной злобы.       — Что ты делаешь, ничтожество? — взревел Сивый. — Поджимаешь хвост, как побитая собака? Ты же говорил, что сможешь победить их!       — Я… я… они связаны… это… невозможно! — скулил психомант, повесив голову. — Слишком сильны…       — Чертов лживый мешок с дерьмом! Я хорошо тебе заплатил, и вот как ты держишь свое слово? — выплюнул вожак оборотней.       Психомант с мольбой посмотрел на разъяренного оборотня, но Сивый не был в настроении терпеть чьи-либо неудачи. Люциус дал ему четкие инструкции, и если он в этот раз не поймает этих проклятых анимагов…       — Прости меня…       Сивый небрежно взмахнул когтистой рукой, ударив незадачливого шпиона тыльной стороной ладони по горлу.       Хлынула кровь, сонная артерия волшебника была перерезана, и он рухнул на землю.       — Ты прощён, — процедил Сивый.       Свобода содрогнулся от этой небрежной жестокости и подумал: «Зло восстало против себя».       Как только шпион испустил последний вздох, а его кровь пропитала землю, читатели тут же скрыли себя и свои дома от оборотней.       Сивый резко обернулся и обнаружил, что читатели и дома исчезли.       — Что? НЕТ! — взвыл оборотень. — Куда они делись, чёрт возьми?       Он начал принюхиваться и метаться туда-сюда, но чары читателей заставляли его видеть то, чего не было, а то, что было, больше не воспринималось его чувствами. Остальные члены стаи последовали его примеру, но и они были сбиты с толку.       Два ястреба и сова несколько мгновений наблюдали, как оборотни слепо блуждают по кругу. Затем Свобода спикировал вниз, чтобы подразнить зловонных тварей, дерзко размахивая перед их мордами своим рыжим хвостом.       — Вот вам, собачки! Ну-ка, попробуйте поймать, вонючая крысинохвостая трусливая свора! Спорим, вы и безногого кота не поймаете! — он покрутил пернатым задом прямо перед носом Сивого. — Ноющие подлизывающиеся кровожадные воры! Посмотрим, как вы справитесь с настоящим волшебником! Кри-и-и!       Сивый яростно зарычал и прыгнул на дерзкого ястреба, его зубы едва не задели краснохвостого птенца.       — Слезай, цыпленок, и дерись, как мужчина! — взревел он.       — А зачем мне это, вонючка? Ты не стоишь моего времени!       Сивый взревел, разбрызгивая слюну, тщетно пытаясь достать птицу.       Шлёп!       Большой белый комок попал разъяренному оборотню прямо в глаз.       Сивый взвыл, прыгая и хватаясь за лицо.       — Когда я тебя поймаю, ястреб… я тебя на куски разорву!       — Упс! Не заметил, что ты просто кусок грязи, волчара! — пронзительно закричал Свобода. — Получай в глаз!       Воин вздохнул.       — Птенец, когда-нибудь ты меня в могилу сведешь! — затем он подлетел к меньшему ястребу и прошипел: — Пошли, Свобода, повеселился — и хватит. Минерва ждет.       Краснохвостый ястреб протестующе пискнул, затем последовал за старшей птицей, насмешливо крича: — Пока-пока, волчата! Не жалуйтесь мамочке!       Внизу оборотни, скрежеща зубами, бросились в погоню, воя от ярости.       — Ты что, должен дразнить их, как первоклассник? — полувыговор-полувопрос прозвучали слова Воина. — Серьёзно, Свобода!       — Что? Это же весело, Воин. К тому же ты бы слышал, как они меня называли в прошлый раз, когда гнались за нами. Ты бы заставил меня съесть десять кусков мыла.       — Свобода…       — Тебе же все равно, что я их оскорбляю, правда? В смысле, это всё часть игры.       — Дело не в этом. Мне плевать, задеваешь ты их чувства или нет, но мне НЕ все равно, что ты не обращаешь внимания на окружение и так увлекаешься обменом оскорблениями, что забываешь о нашей истинной цели. А она — добраться до Хогвартса и завершить нашу миссию.       — Ладно, ладно. Не ерошь свои перья, бесстрашный вожак, — проскрипел Свобода, подумав, что мог бы указать Воину на то, что несколько минут назад он тоже был несосредоточен, но это был бы удар ниже пояса, поэтому он промолчал. К тому же он знал, что ястреб-тетеревятник ругает его по привычке и из заботы, а не из злости. Это было просто в характере Воина.       Троица полетела дальше, увлекая за собой стаю оборотней. Во время полета Воин вспомнил пророчество, которое Дамблдор послал им перед тем, как отправиться в приют. «Со всех сторон на них будет вестись охота, пока не приблизится конец, тьма будет незримо преследовать их, но стойкое и верное сердце преодолеет всё».       «Это точно верно», — подумал Воин. Сначала на них охотились оборотни, потом мальдекорвы, Пожиратели Смерти, а Кинжал Раздора был подстерегающей тьмой, которая чуть не погубила их поиски. Но стойкое и верное сердце преодолело все препятствия, и вот они снова летят на всех парах к школе, преследуемые врагами.       Ястреб-тетеревятник лишь надеялся, что ему удастся убегать от оборотней достаточно долго, чтобы обернуться человеком и связаться с Минервой через амулет. Тогда, предупредив Орден, они смогут получить помощь на всякий случай и составить план спасения четверых детей и Альбуса.       Но сначала им нужно было оторваться от этих блохастых мерзких псов.       Воин развернулся и, поймав восходящий поток воздуха, взмыл в небо, издав торжествующий крик. «Пусть эти гнилые щенки сотрут себе лапы», — презрительно подумал анимаг. Ничто без крыльев не могло поймать в полете ни ястреба-тетеревятника, ни краснохвостого ястреба. Их могут преследовать до самых ворот Хогвартса, но не поймать.       Пока они остаются в воздухе.       На земле им придется быть осторожными, но Хогвартс был не так уж далеко по прямой, возможно, четыре-пять часов, а оба ястреба летали быстрее любой вороны.       Тёмный ястреб повернул клюв на север, подставив левое крыло солнцу, и увеличил скорость, бросая вызов своему птенцу.       — Полетели, Свобода, поймаем восходящее солнце!