Корица и Мед

–Доброе утро, класс. Сегодня мы будем изучать модифицированную версию зелья Амортенции, - Профессор Слагхорн оглядывает класс и смотрит на каждого студента, слегка морщась, когда замечает, что Симусу Финнегану удалось попасть на Зельеварение на восьмой курс. –Оригинальное зелье официально было помечено как незаконное из-за проблем с согласием, - объясняет Гермиона Гарри и Рону. -Не могу себе представить, почему, - саркастически говорит Рон, наверняка вспоминая, как его накачали наркотиками на Шестом курсе. –Новое, модифицированное зелье требует, чтобы две стороны проглотили содержимое, чтобы эффект имел место. Эта Амортенция воздействует на вашу биологию. Это больше не вызовет чувства похоти, это только усилит существующие чувства, основанные на двух наборах... — Слагхорн опускает взгляд на свою руку, и Гермиона может разглядеть неровные края клочка бумаги. — Ах да, феромоны. Прямо тогда. Всем занять свои места. Гермиона поднимает руку. –Да, мисс Грейнджер? –Сэр, почему бы просто не объявить Амортенцию незаконной во всех формах? Зачем добавлять защиту, которую можно легко изменить обратно из нового зелья. Профессор Слизнорт нервно хихикает. –Ну, я не устанавливаю законы, мисс Грейнджер, и я обязан научить вас этому зелью, так что... идите.– он быстро уходит, а Гермиона фыркает. Гермиона, Гарри и Рон занимают столик в передней части комнаты. Она следит за тем, чтобы перед каждым из них были разложены все ингредиенты, прежде чем сесть и приступить к работе. В комнате в основном тихо, пока студенты варят свои зелья. Комната постепенно начинает пахнуть всеми любимыми вещами Гермионы: свежим пергаментом, мятой, корицей и яблоками. В конце часа профессор Слагхорн ходит по комнате, проверяя зелья каждого. –Отличная работа, мистер Финнеган!Слизнорт смеется, похлопывая мальчика по спине, - я впечатлен. На этот раз ты даже ничего не взорвал. Симус выпячивает грудь: –Во время войны я много практиковался в управлении своими взрывами. Хотите посмотреть? –Нет, нет, мистер Финнеган, я не думаю, что в этом будет необходимость...– К сожалению, Симус двигается слишком быстро для профессора Слагхорна. Предупреждение остается без внимания. В мгновение ока Симусу удается вызвать очень неконтролируемый взрыв. Его зелье превращается в газ и заполняет комнату, заставляя всех глотать его. –О боже, о нет, - говорит профессор Слагхорн посреди хаоса, –Хорошо, всё . Класс свободен. У вас всё будет хорошо, ну, до тех пор, пока никого из вас не влечет друг к другу, - он нервно хихикает, – Это пройдет через день или два. Теперь будьте в безопасности. - Он исчезает в своем кабинете, оставляя всех в шоке смотреть ему вслед. –Что ж, Миона, думаю, тогда нам лучше найти комнату, да? - спрашивает Рон, обнимая ее за талию и притягивая к себе. Она закатывает глаза и фыркает, высвобождаясь из его объятий. “Он не может быть серьезным! Это пройдет через день или два?” Она качает головой и хватает свои вещи, прежде чем выбежать из класса, оставив Гарри и Рона догонять ее. –Может быть, это пройдет быстрее, если мы будем полагаться на это. Позволь зелью привести нас к нужному нам человеку. –Он бочком подходит к Гермионе, пытаясь взять её за руку. –Рональд. Нет. - Она вырывает свою руку из его и топает прочь. –В чем ее проблема? - слышит она, как он спрашивает Гарри, прежде чем она сворачивает в соседний коридор. Гермиона практически топает к лазарету, врываясь туда, чтобы найти там мадам Помфри с кучей других учеников из ее класса. –Мадам Помфри, - начинает Гермиона, - Извините, что прерываю, но я только что был на зельеварении... –Да, как вы можете видеть, я слышала об этом инциденте, мисс Грейнджер. Как я уже говорила остальным студентам, у нас нет противоядия от этой конкретной модифицированной версии Амортенции, но вы все должны быть в порядке. Симптомы проявляются только тогда, когда...Когда два человека, которых влечет друг к другу, принимают зелье. – Я понимаю мадам Помфри, но... –Вы подпадаете под эту категорию, мисс Грейнджер? Ты беспокоишься о зелье? Она краснеет, но качает головой. Нет. Ей определенно не нужно беспокоиться о зелье. Человек, который ей нравится, не любит ее в ответ. Прошло много времени с тех пор, как она жалела, что у них с Роном ничего не получилось, но, по крайней мере, если бы они это сделали, зелье подействовало бы на них обоих. Вместо этого она остается сидеть сложа руки, теперь полностью осознав, что ее чувства безответны, и это ранит еще сильнее. –Тогда тебе не о чем беспокоиться. Ты можешь отказаться от занятий на остаток дня и завтра, пока зелье не выйдет из твоего организма. А теперь, если ты меня извинишь. - Она не дожидается ответа Гермионы, а просто разворачивается и идет в свой кабинет. Она собирается остановить ее. Что делать, если есть другие побочные эффекты? Разве она не должна принять что-нибудь в качестве меры предосторожности? Но двери позади нее открываются, отвлекая ее. Когда они закрываются, воздух в лазарете внезапно становится напряженным. Волосы у нее на затылке встают дыбом, и кажется, что ее тело знает, кто это, еще до того, как она оборачивается, чтобы увидеть его. Медленно поворачиваясь на каблуках, она разворачивается, ей нужно убраться отсюда как можно скорее. Стальные глаза встречают ее встревоженный взгляд. Его челюсть сжата, а волосы растрепаны. Она представляет, как он разочарованно проводит рукой по кажущимся шелковистыми прядям. Гермиона прочищает горло: –Мадам Помфри в своем кабинете… Малфой кивает и быстро идет к двери кабинета, постукивая костяшками пальцев по стеклу. Гермиона убегает с бешено колотящимся сердцем. Да он даже едва взглянул на неё. Ей определенно не нужно беспокоиться о зелье. *** Вместо того, чтобы вернуться в общежитие для старшеклассниц, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, она предпочитает убить немного времени в общей комнате Гриффиндора. По крайней мере, он не сможет проникнуть внутрь, и она знает, что зелье там на нее не подействует. –Эй, Миона! Наконец-то почувствовала действие зелья, а? - спрашивает Рон с широкой улыбкой на лице. Жизнь была бы намного проще, если бы они с Роном работали вместе. Она игнорирует его, плюхаясь на диван рядом с Гарри и Джинни. –Жаль, что я не в твоем классе зелий. Гарри и я могли бы сейчас очень весело провести время, - говорит Джинни, подмигивая. “Отвратительно”. Рон вздрагивает, его губы кривятся при этой мысли. Джинни закатывает глаза. –Кто все еще в твоем классе зелий? - Она смотрит на Гермиону, когда та спрашивает немного слишком невинно. –Джинни, - предупреждает Гермиона. Она поделилась своей тайной страстью со своей подругой перед началом семестра, как только поняла, кто будет делить с ней комнату в общежитии. –Что? Мне просто интересно, не столкнемся ли мы снова с инцидентом с Ромильдой Вейн. –Зелье было модифицировано таким образом, чтобы его нельзя было вводить кому-либо против их воли. Это работает только в том случае, если две стороны взаимно притягиваются друг к другу и обе дозируются. –Я точно знаю, как это работает, Миона. - На лице рыжеволосой хитрая ухмылка. –Тогда ты должна знать, что беспокоиться не о чем, - процедила Гермиона сквозь зубы. –Au contraire, mon amie*. – С каких это пор ты говоришь по-французски? –Я думала, тебе нравятся люди, которые говорят по-французски. - Она подмигивает. –О чем вы двое говорите? - наконец спрашивает Рон. –Не о чём, - Гермиона встает, - Я возвращаюсь в свою комнату, где, по крайней мере, меня не будут постоянно допрашивать. –Нет, возможно, твой рот будет занят чем-то другим, - язвит Джинни. Гермиона свирепо смотрит на нее в ответ, в ее взгляде метаются кинжалы. –Хочешь, я пойду с тобой? Составить тебе компанию? - спрашивает Рон, шевеля бровями. –Этого не случится, Рональд. - Гермиона раздраженно уходит, ее друзья смеются у нее за спиной. Она медленно идет к своему общежитию, всю дорогу нервы у нее на пределе. Она раздумывает, не пойти ли в библиотеку и не спрятаться ли там до конца дня, но пятьдесят на пятьдесят шансов, что он тоже там. *О чем ты так беспокоишься? Не похоже, что ты ему тоже нравишься.* *Да, но это еще хуже.* Приготовившись к неизбежному разочарованию, так или иначе, она толкает дверь в свое общежитие. Гостиная пуста, но когда она позволяет тишине окутать себя в попытке успокоить нервы, она понимает, что, в конце концов, она не одна. Душ работает. Необъяснимая сила тянет ее к двери. Она протягивает руку, как будто собирается открыть ее, а затем в самый последний момент выходит из своего транса. Она моргает, опускает руку и отходит. Но почти сразу же замирает, когда слышит стоны с другой стороны двери. Он...нет… –Черт.., - говорит он, шум воды в душе не может скрыть его стон. Ее челюсть отвисает, и она чувствует, как ее тело краснеет с головы до ног. Она хочет отойти в сторону. Она делает. Но... как будто она не может. Ее тело физически не сдвинется с места, расположившись лагерем за дверью ванной. –О, черт возьми, да, - ворчит он, и стон эхом отдается в ванной. Она должна предоставить ему его личную жизнь. *Он также мог бы наложить заглушающее заклинание*, - думает она про себя. Как будто он хотел, чтобы она его услышала. Нет, это смешно. Ее даже не было дома, когда это... началось. Он снова стонет, и она слышит легкий стук. Она задается вопросом, не стоит ли ей зайти и проверить его. Между глухим стуком и стонами, ей просто интересно, все ли с ним в порядке. Это нормально для соседа по комнате, верно? Она стоит там достаточно долго, ее рука нависла над дверной ручкой, пока душ не выключается. По логике вещей, она знает, что с ним все в порядке. Он должен быть жив, чтобы выключить душ. Она должна дать ему пространство. Очевидно, он чем-то напряжен... или, может быть, сейчас немного менее напряжен… Вместо того, чтобы направиться в свою комнату и спрятаться там, она идет на их кухню и берет стакан воды. Она считает вежливым сообщить ему, что она дома, чтобы не случилось еще одного подобного инцидента. Когда он открывает дверь, она чуть не роняет свой стакан с водой. Она опирается на стойку, прислоняясь бедром к дереву, чтобы не упасть. Малфой в одном полотенце, вода ручейками стекает с его волос на грудь. У Гермионы пересыхает во рту, когда она откровенно смотрит, скользя глазами по его мышцам, вниз и останавливаясь на V-образной форме, глубоко спрятанной в полотенце. –О, черт. - Он вздрагивает, когда замечает ее, но мысленно она слышит почти болезненный стон, который он издавал всего несколько мгновений назад. –Извини, - говорит она, ее глаза снова поднимаются на него. Ее тело кажется теплым, и она испытывает искушение поднести холодный стакан к щекам, чтобы остыть, - Не хотела тебя напугать. Он прочищает горло, одной рукой сжимая полотенце. –Как давно ты дома? Она качает головой: –Не долго. - Ответ выходит с придыханием, выдавая ее. Ее глаза, которые, казалось, внезапно обрели собственный разум, снова путешествуют по его длинному, гибкому телу. –Смотри сюда, Грейнджер. - говорит он с ухмылкой на губах. Когда она встречается с ним взглядом, то видит, что его собственные глаза потемнели. Она судорожно сглатывает. Гермиона закатывает рукава рубашки выше локтей, прежде чем убрать локоны с затылка. –Извини, эм. Здесь тепло? - Она чувствует себя раскрасневшейся, разгоряченной, - Может быть, мне стоит пойти прилечь. Он делает шаг к ней. Инстинктивно у нее возникает искушение сделать шаг назад, но она уже загнана в угол на их кухне. –Ты выглядишь раскрасневшейся, Грейнджер. Ты хорошо себя чувствуешь? - Еще один шаг. –Я в порядке, - отвечает она, ее голос звучит слишком пронзительно, - Ты должен, эм, одеться, - говорит она с придыханием. Ее глаза снова выдают ее, скользят по нему, как будто у них есть собственный разум. Она облизывает губы, ее дыхание становится учащенным. Ее сердце колотится в груди, когда он приближается. Она знает, что если он подойдет слишком близко, если она почувствует запах его восхитительного средства для мытья тела, она в конечном итоге сделает то, о чем потом пожалеет. Она кладет руки за спину на стойку, хотя бы для того, чтобы удержать ее на месте и удержать на земле. –Ты тоже это чувствуешь, не так ли? - спрашивает он ее, склонив голову набок. Теперь их разделяет только прилавок. –Чувствуешь что? - шепчет она. –Зелье. Она резко вдыхает. –Это не... - она качает головой, - Это не по-настоящему. - Она прикусывает губу. –Но это так, Грейнджер. В этом весь смысл, верно? Он прав, но она слишком напугана, чтобы признать это. Она прикусывает нижнюю губу, зажмурив глаза. –Ты бы не говорил этого, если бы зелье не взорвалось. –Грейнджер, посмотри на меня. –Я не могу.. *Ты ему такой не нравишься.* *Ты ему никогда так не понравишься.* –Гермиона. Ее глаза распахиваются, когда ее имя слетает с его губ. Он обогнул стойку и теперь стоит прямо перед ней. –Что ты делаешь? - Он так близко, что теперь ей приходится смотреть на него снизу вверх, - Мы не должны этого делать. –Я не могу остановиться. Это... –Зелье. Это сближает нас. Это не реально, Малфой. –Это катализатор, но мы по-прежнему остаемся собой. - Он протягивает руки, удерживая ее на месте. Если он прикоснется к ней, она поймет, что все кончено. С ней покончено. Никакого отступления. Не то чтобы она этого хотела. –Драко.. Он стонет, а этот звук доходит прямо до ее паха. –Скажи это еще раз, - практически умоляет он. Она открывает рот, желая повиноваться ему, но затем захлопывает его. Она прикусывает губу, не уверенная, следует ли ей следовать зову сердца или разума. Она знает, что они не должны этого делать, но черт возьми, если он не запретный плод. Стоял там, искушая ее, в одном полотенце. –Не делай этого, - процедил он сквозь зубы, - Не закусывай губу. –Почему нет? –Потому что это заставляет меня хотеть укусить её. - Его взгляд останавливается на ее губах. Она со вздохом разжимает губы. Его серебристые глаза устремляются на нее, и на его губах появляется ухмылка. –Тебе бы это понравилось, не так ли? Если я укушу тебя. Помечу тебя. Попробую тебя на вкус. Гермиона хнычет , не в силах сдержаться. Она ерзает, прислоняясь спиной к краю прилавка, и ее рука натыкается на его руку. Это сладкая гребаная агония. Прикосновение к нему зажигает каждое ее нервное окончание в огне, как будто зелье было на поверхности, ожидая пламени. Его прикосновение воспламеняет ее, доводит ее чувства до предела, увеличивает количество зелья до десяти. Они оба стонут, и этот звук создает гармоничную симфонию. Это горько-сладко. Это ошеломляет, но и близко не достаточно. Это обжигает ее, но заставляет умолять о большем. Она одновременно чувствует, что Драко - это и пламя, и вода, чтобы остановить огонь, бушующий внутри нее. Они - ходячее противоречие. Она не может отличить то, что она на самом деле чувствует, от того, что заставляет ее чувствовать зелье. Что, если Слагхорн ошибался? Что, если зелье не было изменено? Ее голова кажется ясной, но в то же время она совершенно сбита с толку. Она напугана. Она знает, что если она сделает это, ей будет больно. *Он не хочет тебя такой.* –Грейнджер, я отсюда слышу, как твой мозг слишком много думает. - Он не переставал прикасаться к ней. Их мизинцы переплетены, и это почти все, на чем она может сосредоточиться. –Я почти ни о чем не могу думать, когда ты стоишь в одном полотенце. - огрызается она в ответ. –Хорошо, - говорит он, пожимая плечами. Он берет другую руку и тянет за полотенце, стягивая его с талии и бросая на пол, - Полотенце исчезло. Ее карие глаза расширяются от шока, когда она пристально смотрит на него. Ее рот приоткрывается, и она уверена, что ее щеки и грудь покраснели. Просто чудо, что она не посмотрела вниз. Каждая клеточка ее существа умоляет ее взглянуть, увидеть, что он скрывает, протянуть руку… –Драко, - его имя звучит как предупреждение на ее устах, которое он, похоже, старается игнорировать. Что-то дергается у ее бедра, и она задыхается от своих слов, желая, чтобы это было что-то другое, чем она задыхалась. –Мы не должны. –Почему нет? - Он расплетает их пальцы, чтобы дотянуться до одного из ее распущенных локонов, - Спроси меня. –Спросить тебя о чем? - Ее голос - не что иное, как шепот. –О моей Амортенции. - Всё в нем спокойное, ровное, уравновешенное. Он - воплощение моря перед штормом, который сидит и ждет, когда бушующие волны одолеют его. Чтобы одолеть ее. Она чувствует полную противоположность. Невротичная, нервная, похотливая развалина. Она даже не знает, как он может ясно мыслить. Он стоит перед ней, полностью обнаженный, как будто это самая естественная вещь в мире. –Что ты почувствовал? - Ее слова дрожат –Кожа, как переплеты на старых книгах, - Его пальцы скользят вниз по ее ключице, расстегивая верхнюю пуговицу ее рубашки, Корица, как порция огневиски, - Еще одна кнопка, - Пионы, как шампунь или духи, которые остаются в ванной, - Третья кнопка, - И сладкий, острый мед, который я еще не совсем понял, - Он ухмыляется, - Можно? - Он указывает на оставшиеся кнопки. Чувствуя оцепенение, она кивает, все еще не отрывая от него взгляда. –Я должен признать, Грейнджер, я впечатлен. Если бы мы поменялись ролями, я бы посмотрел пять минут назад. - Волчья ухмылка украшает его лицо, и у Гермионы перехватывает дыхание от этого зрелища. –Я пытаюсь понять, реально ли это вообще. - шепчет она. –Я обещаю тебе, Грейнджер, это очень реально, и я очень хочу, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не поднять тебя на эту стойку и не трахать тебя всю следующую неделю. Она резко выдыхает. –Я должна кое в чем признаться. - говорит она. Он приподнимает бровь, глядя на нее. –Я слышал тебя. В душе. - Он ухмыляется, и это сексуально, греховно и совершенно порочно. –Хорошо. Она сглатывает, практически задыхаясь от волнения. Она закрывает глаза, не в силах смотреть на него, потому что если она это сделает, то может потерять самообладание. –Может быть, пришло время уравнять условия игры. Его резкий выдох касается ее щеки. –Что ты имеешь в виду? - В его голосе появились новые, хриплые нотки. У нее слабеют колени только от того, что она слышит, как он взволнован. Не открывая глаз, она берет на себя его заботу, расстегивает оставшиеся пуговицы на своей рубашке и стаскивает ее, бросая на пол. Она осталась в своем бледном лифчике, юбке, высоких носках и туфлях. Когда она, наконец, собирается с духом, то снова открывает глаза, чтобы посмотреть на него. Ей нужно увидеть его реакцию. Его серебристый взгляд обжигает ее кожу. Он не стесняется опускать взгляд вниз, осматривая ее грудь и живот. Она наклоняется, расстегивает молнию на юбке и позволяет ей бесцеремонно упасть на пол. Она выходит из неё и быстро скидывает туфли. - Блядь. - говорит Драко, уставившись на нее, одетую только в лифчик, трусики и высокие носки. Он прикусывает губу, как будто сдерживается от того, что на самом деле хочет сказать. Он останавливается на: –Могу я прикоснуться к тебе? - Его зрачки расширены от желания. То, как он смотрит на нее, придает ей уверенности, необходимой для продолжения. Она чувствует себя сексуальной, желанной и желанной. Он протягивает руку, кончики пальцев касаются ее бока. –Нет. - говорит она. Он отдергивает руку, снова вскидывая голову, чтобы посмотреть на нее. Его брови нахмурены, рот приоткрыт от удивления. Он отстраняется, и это раздвигает ее границы. Если он отодвинется еще дальше, она увидит его, всего его, со своей периферии. –Черт, Грейнджер, прости, я... я думал... –Драко, - Он делает паузу, и она ухмыляется, наслаждаясь тем, что одерживает верх, зная, что у нее есть власть, у нее на руках все карты, - Я же говорила тебе. Я просто хочу выровнять игровое поле. Она запрыгивает на стойку и раздвигает бедра. Глаза Драко останавливаются на ее макушке, его рот разинут от шока. С этого ракурса она не может видеть ниже его талии, и она благодарна ему за это. Она не знала, как долго еще сможет продержаться. Гермиона опирается на одну руку, в то время как она проводит одной рукой вниз по шее, по выпуклости груди, чтобы поиграть с кружевом лифчика. Ее пальцы тянут чашку вниз, не до конца, только настолько, чтобы дать Драко попробовать, но не показать ему все. Ещё нет. Ее рука скользит по лифчику, вниз по животу, пока не натыкается на шов трусиков. Она смотрит на него снизу вверх, прикусив нижнюю губу, но его взгляд прикован к ее сердцевине, к маленькому влажному участку ее трусиков, прилипшему к ней. Должно быть, она сделала слишком долгую паузу. Он смотрит на нее снизу вверх, его глаза горят желанием. –Черт возьми, Гермиона. - Он делает шаг к ней, как будто не в силах остановиться. –Блядь, - Он останавливается, - Мне нужно прикоснуться к тебе. Она ничего не говорит. Вместо этого она просовывает руку под пояс своих трусиков, обнаруживая, что насквозь промокла. Она слегка постанывает, когда ее глаза закрываются, а голова откидывается назад. Она двигает пальцами к своему центру, собирая влагу и подтягивая ее к клитору. Ее рот приоткрывается, и с ее губ срывается громкий стон. – Твою мать. - говорит Драко, его голос хриплый и грубый. Она может себе представить, как она выглядит для него. Распростерлась перед ним, дразня его. Ее мокрые кружевные трусики скрывают все, что он до смерти хочет увидеть. Он видит достаточно, чтобы понять, что она делает, может почувствовать, что ей нравится, но не может видеть ее. Должно быть, это убивает его. Она удивлена его сдержанностью, тем, что он не сказал "к черту" и не прикоснулся к ней. Она хочет его, это бесспорно, но он уважает ее границы. И черт возьми, если это не заставит ее хотеть его еще больше. Ей интересно, трогает ли он себя, но она не хочет смотреть, не хочет рисковать разрушить чары, но одной мысли достаточно, чтобы с нее капало на столешницу внизу. –Боги, Драко. - стонет она, потирая клитор круговыми движениями. Она засовывает два пальца внутрь своей сердцевины, используя основание ладони, чтобы потереть клитор. Ее спина выгибается дугой, когда она поднимается все выше навстречу своему оргазму. Она трахает себя для него, и звуки, издаваемые ее телом, совершенно неприличны, но ей все равно. Она слишком потеряна в моменте, в блаженстве, в том, насколько жарким и греховным является этот момент. Она хочет остановить время и остаться здесь, с ним, в этом маленьком фантастическом пузыре. Она слышит, как его дыхание участилось, и знает, что теперь ему это нравится. Это подстегивает ее, поднимает выше. Она громко стонет, сосредоточившись на своем клиторе, чтобы подтолкнуть ее к краю. –О, черт.. - Ее дыхание прерывается. –Кончай со мной, Гермиона. - Его голос хриплый, напряженный от сдержанности, когда он говорит ей, нет, приказывает ей кончить с ним. Ее тело не может не слушать. –Драко. - стонет она, ее ноги дрожат, когда она падает, приближаясь к оргазму. Ее спина выгибается, и она изо всех сил старается держать ноги открытыми для него, но они сжимаются вокруг ее руки. Она скачет на волне, продлевая удовольствие как можно дольше, медленно двигаясь кругами по своему клитору, когда спускается вниз. Гермиона переводит дыхание, садится и медленно вытаскивает руку из своей сердцевины. Она находит Драко на другом конце кухни, он держится одной рукой за край противоположной стойки, костяшки пальцев побелели, как будто это единственное, что удерживает его на месте. Его другая рука вытянута ниже, ладонь обхватывает его член. Святой. Ад. Это первый раз, когда она позволила себе смотреть и трахаться. Кто знал, что член может быть красивым? Он твёрдый и толстый, и его едва затмевает его рука, медленно волочащая лодочки по впечатляющей длине. Она рада, что дождалась, чтобы посмотреть на это, иначе у нее никогда не хватило бы силы воли сказать ему "нет". У нее текут слюнки, и ей даже все равно, где, все, что она знает, это то, что она хочет его внутри себя. –Гермиона... - В его голосе слышится мольба. Она никогда не слышала, чтобы в его голосе звучало такое отчаяние. –Могу я, блядь, пожалуйста, прикоснуться к тебе?.. Драко Малфой, умоляющий её . Она могла бы опьянеть от этой силы. –Да, - выдыхает она. На следующем вдохе его рот оказывается на ее губах. Поцелуй, обжигающий и ненасытный. Страсть, стоящая за этим, застает ее врасплох. Она стонет ему в рот, когда его язык переплетается с ее. Ее бедра снова раздвигаются, создавая пространство для него, чтобы подойти ближе. Их бедра находятся на одном уровне, и он стонет, прижимаясь к ней. Единственное, что их разделяет - это ее промокшие, испорченные трусики. Ее руки обвиваются вокруг его шеи сзади, притягивая его ближе, в то время как его руки опускаются на ее бедра, играя с кружевом трусиков. Его большие пальцы скользят под ленту сбоку, как будто готовясь сорвать их с нее. –Драко.. - стонет она между поцелуями. Его рот прокладывает путь вниз по ее шее, покусывая нежную плоть, оставляя следы на коже. Она выгибается, давая ему больше холста для работы. Он целует ее вниз, по ключице, пока не натыкается на ткань лифчика. Он делает паузу, глядя на нее снизу вверх, когда его рука тянется к ее спине. Она кивает, давая ему разрешение, и он щелчком расстегивает застежку. Он стягивает лифчик через руки и бросает его на пол. Он смотрит на нее с благоговением, впервые замечая ее обнаженную грудь. Его руки уверенно обхватывают ее, играя с ней. Он ущипнул за соски, и она выгнулась дугой от смеси удовольствия и боли. Наклонившись, он берет один сосок в рот, посасывая и покусывая, эффективно сводя Гермиону с ума. Везде, куда прикасается его рот, кожа обжигается наилучшим образом. Она не хочет прятаться от этого. Она хочет, чтобы ее съело пламя. –Пожалуйста, Драко. Ты мне нужен. - Как поменялись ролями. Это она просит милостыню, распутная и нуждающаяся, и ей все равно. Он отстраняется, чтобы посмотреть на нее, ухмыляясь. –Нет. У нее отвисает челюсть. Расплата? Сейчас? Действительно? –Нет? - скулит она. –Я только начинаю с тобой, Грейнджер. Он ущипнул ее за сосок, и она ахнула от боли, а на его губах появилась злая усмешка. Его руки скользят вниз по ее бокам, прокладывая дорожку к бедрам. Его пальцы цепляются за край трусиков, и он снова ждет, глядя на нее снизу вверх. Его глаза горели нуждой и желанием. Гермиона облизывает губы и снова кивает. Она приподнимает бедро, помогая ему, в то время как Драко слегка дергает, стягивая трусики с ее тела. Он работает мучительно медленно, проводя ими по ее бедрам и коленям, вниз по голеням, прежде чем, наконец, бросить их на пол. Затем он снимает с нее носки, стягивая их с ног, прежде чем отбросить в сторону. Он раздвигает ее ноги, полностью обнажая девушку перед собой. Она перегревается под его пристальным взглядом; искушение сомкнуть ее ноги велико, но он смотрит на нее как изголодавшийся мужчина. –Боги, у тебя самая красивая пизда, - Он скользит рукой вверх по ее ноге, по бедру и останавливается чуть ниже ее вершины. Взяв один палец, он проводит им по ее влажным складкам, - Это все для меня? Она кивает, не в состоянии сформулировать слова, когда он так на нее смотрит. Он погружает палец в ее сердцевину, дразня ее, прежде чем выйти. Она скулит, почти умоляя его не останавливаться. Она смотрит на него с мольбой во взгляде, но у нее нет ни секунды, чтобы умолять. Она наблюдает, как он берет свой палец, скользкий от ее возбуждения, и пробует на вкус. Он стонет, закрыв глаза, и облизывает палец дочиста. Она ахает, очарованно наблюдая, как очередная волна возбуждения захлестывает ее при виде этого зрелища. Черт возьми. –Черт, Грейнджер, - Он кладет руки по обе стороны от ее бедер, наклоняясь над ней, - Я только что нашел мед из моей Амортенции. Она краснеет, ее глаза расширяются от осознания этого. Он притягивается к влагалищу. –Ложись на спину. - говорит он ей. Она оглядывается, чтобы убедиться, что не упадет со стойки, когда ляжет. Он стоит между ее ног, наблюдая за каждым ее движением. Его руки опускаются на ее бедра, раздвигая, оставляя открытой для него. –Посмотри на себя. Раскинься, как праздник, только для меня. - Драко облизывает губы и без предупреждения наклоняется, поедая мед между ее ног. –О, Боже! - восклицает она. Ее руки , обхватывают выступ прилавка, чтобы собраться с силами. Он исследует ее, пробуя поглаживания и давление, измеряя ее реакцию. Он легко находит ее клитор, посасывая набухший бутон и посылая резкие толчки ошеломляющего удовольствия по ее позвоночнику. Ее тело изгибается над прилавком, когда она трется бедрами о его лицо. Она уже так чертовски близка. Смущающе близко, но все, что она может сделать, это погнаться за кайфом. Как будто он уже может читать по ее телу, он замедляется, лениво лаская ее, пока она не теряет из виду свой оргазм. Она подавляет рыдание, останавливаясь только для того, чтобы закричать и умолять о большем. Однако ее страдания недолговечны, когда он засовывает в нее два пальца. Она задыхается от внезапной полноты и вздыхает от удовольствия, когда он медленно вводит их в нее. Он доводит ее до отчаяния, пока она не почувствовала себя обезумевшей от желания, прежде чем он начнет трахать ее как следует. Он грубо погружает в нее свою руку, трахая ее всерьез. –Черт возьми! - Она кричит, едва не теряя сознание от удовольствия, - “ Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся. Он сосет ее клитор в тандеме, ударяя по ее точке G с каждым сильным толчком своей руки внутри нее. Ее ноги дрожат, и она срывается на крик, выкрикивая его имя. Она давит на его руку, сжимает его пальцы, удерживая его внутри себя. Он трахает ее до оргазма, не прекращая своих ласк с ее клитором. Это самый сильный оргазм, который она когда-либо испытывала. Звезды освещают ее зрение, и кажется, что каждая клеточка ее тела разрывается от удовольствия. –О боже, о боже, о боже. - шепчет она. Она готова разрыдаться, охваченная своим оргазмом. Она хнычет, когда он вытаскивает свои пальцы из ее сердцевины и еще раз облизывает их дочиста. Драко склоняется над ней, даря ей медленный, обжигающий поцелуй. Его язык лениво переплетается с ее языком, и она чувствует на нем свой вкус. Она думает, что могла бы привыкнуть к своему вкусу на его губах. Поцелуй выравнивает их тела, и она может чувствовать его член, твердый, горячий и тяжелый между ними, там, где он упирается в ее бедро. –Драко? - тихо спрашивает она, ее голос уже устал от переутомления. –Мм? - промурлыкал он, продолжая свое ленивое исследование ее тела. Его губы скользят по ее ключицам и плечам, вниз по грудине, по бедрам. Он смотрит на нее снизу вверх со своего места между ее бедер. –Ты можешь, пожалуйста, трахнуть меня сейчас? Его губы приподнимаются с одной стороны. –Такая вежливая. Пять очков в пользу Гриффиндора. Она приподнимается, чтобы сесть, все ее тело кажется бескостным, как желе. –Всего пять баллов? Он пожимает плечами. –Ты еще не совсем поработала над этим. –О, и сколько очков, по-твоему, ты заработал? Он склоняет голову набок. –Я думаю, что это стоило по меньшей мере двадцати - двадцати пяти. –Я вижу, ты высокого мнения о себе. Она, вероятно, присудила бы ему пятьдесят баллов и двойку за этот оргазм, но она не собирается говорить ему об этом сейчас. –Мне это и не нужно. Ты достаточно громко позвала меня по имени. Я знаю, что заслужил свою награду. Самодовольный ублюдок. Его руки все еще заключены в скобки вокруг ее боков. Теперь они лицом к лицу, и его взгляд продолжает скользить вниз, к ее груди. Она подскакивает к нему так, что ее задница почти свисает со стойки. Его член идеально подходит к ее входу. Один резкий выпад, и он пронзит ее насквозь. Она проводит руками по его рукам, по плечам и вокруг шеи. Они кожа к коже, ее грудь прижата к его груди. Гермиона запечатлевает легкий поцелуй на его подбородке, прежде чем наклонить его голову и завладеть его губами. Она берет поцелуй под контроль, позволяя ему гореть медленной страстью, в то время как ее бедра колышутся с той же скоростью, прижимаясь к его члену. Он издает глубокий горловой стон, и она знает, что испытывает его решимость. Она прерывает поцелуй. –Драко. - шепчет она, задыхаясь. Ее пальцы перебирают его волосы на затылке. –К черту это. - огрызается он. Его руки скользят под ее бедрам, когда он поднимает ее. Она резко вдыхает и инстинктивно обхватывает его ногами за талию. Она обезумела от вожделения, устраивая беспорядок по всему его члену, когда она трется о него. Она целует его в шею, посасывая чувствительную кожу, обязательно отмечая его, когда он несет ее по коридору в свою комнату. Он пинком захлопывает дверь, целеустремленно подходит к своей кровати и бросает ее на середину матраса. –Если я собираюсь трахнуть тебя, то хочу сделать это правильно, - Он прикусывает губу, глядя на нее сверху вниз, - Я не хочу быстрого, жесткого траха на стойке, - Он заползает на кровать, нависая над ней, - По крайней мере, не в этот раз. - говорит он, его губы растягиваются в его фирменной сексуальной ухмылке. –Тогда чего ты хочешь? - спрашивает Гермиона. Она хочет услышать все способы, которыми он хочет трахнуть ее, все грязные вещи, которые он хочет сделать с ее телом, все грязные обещания, которые он даст и обязательно выполнит. Губы Драко кривятся в озорной усмешке. –Тебя заводит, когда я даю тебе грязные обещания, Грейнджер? Ты хочешь услышать все способы, которыми я планирую трахнуть тебя в свою кровать? То, как я хочу связать тебя, использовать и держать здесь вечно? Это то, что ты хочешь услышать? Ее рот отвисает, и она задыхается от одних только его слов. –Да, - выдыхает она, - Я тоже этого хочу. –У меня есть годы фантазий о тебе, Грейнджер, - Он взмахивает запястьем, и его слизеринский галстук вылетает из открытого шкафа прямо ему в руки, - Я хочу связать тебя этим, связать твои руки моим галстуком. Я всегда думал, что ты будешь лучше смотреться в зеленом, - его губы дергаются, когда он замечает, что она слегка нахмурилась, - Я хочу засунуть свой член глубоко тебе в глотку, заткнуть тебя на этот раз и почувствовать, как ты давишься, когда я бью по задней стенке твоего горла. Гермиона облизывает губы. –Может быть, я тоже хочу этого. Она чувствует, как с нее капает на его матрас. Она совершенно обезумела при мысли о том, что он делает с ней такие вещи. –А что, если я захочу оставить тебя? Оставить тебя здесь со мной? Ее глаза поднимаются к нему. Выражение его лица на этот раз открытое, неосторожное. –Я бы позволила тебе. - свободно признается она. Его ухмылка становится коварной, прежде чем он целует ее еще раз. Он не нежен, когда целует ее. Он полон необузданного голода и страсти. Его пальцы сжимают ее бедро, оставляя на ней синяки, оставляя на ней отметины. Он уже выполняет свои обещания прикоснуться к ней, попробовать на вкус и отметить ее, и этого недостаточно. Она толкает его в грудь, пока он не отодвигается. Его брови в замешательстве хмурятся, пока она не толкает его вниз, так что он оказывается на спине. Он закидывает одну руку за голову, наблюдая за ней, гадая, что она будет делать дальше. –Ты не единственный, у кого есть фантазии. - говорит она ему, опускаясь на колени между его бедер. Она скользит руками вверх по его ногам, встречаясь в центре, и, наконец, проводит пальцами по его члену. Он дергается в ответ. Ее язык высовывается между губ, когда она сосредотачивается, сжимая его член одной рукой. Она скользит по нему рукой, медленно покачивая его, изучая его реакцию. Его глаза закрываются от стона, а челюсть сжимается, пока ее рука продолжает неторопливо накачивать его. –Я тоже этого хотела, Драко, - Она облизывает губы, во рту пересохло от ее признания, - Я думала об этом, но никогда не думала, что это станет реальностью, - Она тяжело сглатывает, не желая, чтобы мысли уводили ее по этому темному пути, - Я задавалась вопросом, заслуживаешь ли ты быть таким дерзким, какой ты есть? - ухмыляется она, когда он приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на неё, - Я бы хотела поцеловать тебя. - Она наклоняется, оставляя влажный поцелуй на его бедре, ее язык высовывается, чтобы попробовать его на вкус. Он дергается, бедра толкаются вверх от ощущения ее губ на своей коже, - Я хотела отметить тебя, - Она слегка проводит ногтями по его прессу, и с его губ срывается тихий стон, - Я хотела попробовать тебя на вкус, - шепчет она, прежде чем наклониться и лизнуть полоску на головке его члена. Он резко вскакивает, его глаза в шоке распахиваются. Она наблюдает, как он сосредотачивается на ней, на том, как ее язык скользит по его члену. Под его пристальным взглядом, чувствуя себя осмелевшей, она поддерживает зрительный контакт, беря головку его члена в рот. Она обводит его языком, пробуя на вкус его преякулят. Она стонет вокруг головки, закрывая глаза, чтобы насладиться им. Она берет в рот еще больше, пока ее не начинает тошнить от него. –О, Боже. - выдыхает он, когда ее горло поглощает его. Он начинает мягко толкаться, как будто не может себя контролировать. Она берет свою руку там, куда не может дотянуться ее рот, помогая себе. Ее рот встречает свою же руку с каждым толчком. –Черт возьми, Гермиона. - Его голос звучит почти с болью. Она садится, позволяя его члену с хлопком выпасть из ее рта. Он смотрит на нее с благоговением. –Используй меня, Драко, - говорит она ему, ее рука все еще скользит по нему, - Возьми то, что тебе нужно. Я хочу, чтобы ты это сделал. - Она снова смачивает губы, прежде чем наклониться и лениво взять его член в рот. Она начинает медленно, работая своим ртом над ним, пока он, наконец, не берет верх, делая то, что ему нужно. Он трахает ее рот, сильно толкаясь в нее. Она открывает свое горло, все еще давясь и глотая, сводя его с ума. Он стонет всерьез, когда использует ее. Слезы затуманивают ее зрение, когда он попадает ей в горло, и слюна стекает по подбородку, и все же, это самая горячая гребаная вещь, которую Гермиона когда-либо делала. Ее смазка капает на одеяло под ней, лужа ее возбуждения создает полный беспорядок на его кровати, но ей все равно. Она с готовностью позволяет ему брать то, что ему нужно. Ей это нужно так же сильно, как и ему. –Черт, - выдыхает он и тянется к ней, стаскивая ее с себя. - Как бы сильно я ни хотел кончить тебе в рот, сначала мне нужно кончить в твою пизду, - выпаливает он, убирая волосы с ее лица. Гермиона убирает с его лица мокрые от пота пряди. –К чему такая спешка? У нас впереди вся ночь. –Хорошее замечание. Я всегда могу кончить тебе в рот позже. Он целует ее, фактически заставляя ее замолчать. Гермиона садится на него верхом, потирая своё мокрое влагалище о его член. Она стонет каждый раз, когда головка его члена задевает ее клитор. Она выгибает бедра, пытаясь впустить его в себя. Наконец, она садится, нависая над ним, когда Драко протягивает руку между ними, хватает его член и направляет его к ее входу. Она садится дюйм за дюймом, пока полностью не прижимается к его бедрам, со вздохом насаживаясь на него. Она задыхается от полноты, давая себе время привыкнуть. –Боги, Драко. - Ее голова откидывается назад, когда она согревает его член внутри себя. Его руки находят ее бедра, и он крепко сжимает ее. Он приподнимает ее и опускает обратно, поднимая свои бедра навстречу ее бедрам, пока насаживает на свой член. –Ох! - Пронзительный стон наполняет комнату, и она садится на него верхом, трахая его жестко и быстро, преследуя свой собственный оргазм. –Ты чувствуешь себя так чертовски хорошо, - говорит он ей, его голос полон благоговения, - Ты так хорошо берешь мой член. Блядь. Посмотри на себя. Так наполнена мной. - Он снова толкается в нее, сильнее, чем раньше. –О, боже мой! - плачет она. Она колеблется, удовольствие сводит ее с ума. Ее ладони опускаются ему на грудь, едва выдерживая ее вес. Он берет верх, врезаясь в нее снизу, когда ее крики наполняют комнату. Драко продолжает бормотать слова похвалы, пока трахает ее, говоря ей, как хорошо она себя чувствует, как идеально они подходят друг другу, как сильно он любит ее влагалище. Она хочет, чтобы он запечатлел эти слова в ее душе, запомнил их и воспроизвел позже. Драко переворачивает ее на спину и выполняет свое обещание трахнуть ее в матрас. Его член глубоко и сильно входит в нее. Каждый толчок словно оставляет на ней отметину, ее тело приспосабливается к его члену. Он сводит ее с ума, медленно подводя к краю. Он перекидывает ее ногу через свое бедро, наклоняясь еще глубже, и большим пальцем потирает ее клитор. Она не что иное, как пещера желания и похоти. Она бормочет какую-то чушь, бессвязные слова и звуки срываются с ее губ. –Я так близко. - скулит она и сжимает простыни под собой. –Давай, Гермиона. Мне нужно почувствовать, как ты сжимаешь мой член, - Он трахает ее жестко и быстро, подталкивая к выступу, - Твоя пизда так чертовски приятна на ощупь. Я чувствую, как ты трепещешь рядом со мной. Кончай, Грейнджер, - выдавливает он, подчеркивая ее фамилию карающим толчком. Этого достаточно, чтобы отправить ее за край. Она карабкается к нему, ее ногти царапают его руки, пока она ищет опору, ищет что-то, что удержало бы ее. Комната полна "о боги" и "святой трах", когда Гермиона теряет себя в своем оргазме. Драко трахает ее через это, прежде чем вскоре после этого последовать за ней по карнизу. Он стонет ее имя, замирая, изливая себя в нее. Она чувствует, как его член подергивается, опустошаясь в ней, когда она принимает все, что он может предложить. Он падает в обморок, их потные, липкие тела все еще соединены в ней, как будто ни один из них не хочет разрывать связь. На мгновение, когда она приходит в себя от эйфории, она нервничает. *Что я наделала?* Она начинает паниковать, пока он не убирает непослушный локон с ее лица, действие нежное. Он смотрит на нее с благоговением, прежде чем наклониться и поцеловать ее. Это медленно и сладко и полная противоположность всему, что они только что делали вместе, но это так же хорошо. Это именно то, что ей было нужно. Наконец, его член выскальзывает из нее, и она морщится, чувствуя себя чрезмерно чувствительной. Он ложится на бок рядом с ней, проводя пальцами по ее телу, как будто не хочет прекращать прикасаться к ней. Она смотрит на него снизу вверх, его стальной взгляд открыт. Его глаза полны эмоций, которых она никогда раньше у него не видела. Он выглядит…полностью удовлетворенным. Счастливым, в кои-то веки. И она тоже это чувствует. Часть ее все еще не может заткнуть свой разум, она задается вопросом, может быть, это просто зелье работает сверхурочно, но другая ее часть, логическая часть, продолжает напоминать ей, что зелье не сработало бы, если бы не было чувств. Это не вызвало чувства вожделения, просто сделало существующие чувства более интенсивными. –Я имел в виду это, ты знаешь.. - начинает Драко, его пальцы бездумно пощипывают ее соски, - Я хотел этого, тебя, уже некоторое время. –Я тоже, - признается она, - Но что это всё значит? Он ухмыляется. –Это значит, что я собираюсь привязать тебя к своей кровати и использовать, как мне заблагорассудится. –Это угроза? Он качает головой. –Это обещание.