9. Не та...

Кейго прижал её ближе, сжимая в руках, как самое ценное, что ему доверили оберегать. Шото и Кацуки не заставили себя ждать, но злодеи быстро ретировались, завидев количество помощников. - Ты сказал, что она будет одна, Даби! – прорычал Томура, подходя вплотную к нему, но запугать крашенного было не так просто, а вот разозлить. Разозлить в последнее время стало очень легко. - Я не был в курсе, что герои устроят патруль за ней, но ты тоже не всего раскрыл, да? Хотел просто поговорить с ней? А что в итоге? Подстрелил её как утку на охоте! - Не забывайся с кем говоришь! – он лишь оскалился и пошёл прочь, не желая превращаться в порошок из-за какой-то девчонки. Шигараки отдал приказ своим щенкам, найти и узнать, что с ней, как появиться возможность взять живой и привести к нему. Ощущение бессознательного состояния — словно погружение в глубокий колодец, полный мрака и тишины. Темнота окружает её плотной завесой, скрывающей реальность и любые ориентиры. Сато теряет контроль над телом, мыслями и чувствами, ощущая себя беспомощной и уязвимой перед неизвестностью. Страх приходит постепенно, заполняя пустоту внутри. Это ощущение неопределенности и тревоги, будто что-то зловещее прячется в тени, готовое нанести удар. Сердце бьётся быстрее, дыхание становится поверхностным, мышцы напрягаются в ожидании опасности. Мрак вокруг становится абсолютной, словно пространство сжимается, лишаясь света и звуков. Но постепенно эта пустота наполняется образами — смутными, размытыми картинами из прошлого. Они возникают неожиданно, будто кадры старого фильма, мелькающие перед глазами девушки. Она видит себя жертвующей за жизнь тех, кого почему-то не помнит, но теперь ей так хочется вспомнить всё. - Вы! Кучка недогероев, как же вы меня достали своим героизмом! — загремел голос злодея, раскатываясь, будто грозовой раскат, по разрушенному городу. В его руке медленно вспыхивал шар мрака — чёрный, будто кусок ночи, замыкавший вокруг себя всё живое. Он с яростью метнул его в сторону героев, но вспышка мороза — и ледяной щит Тодороки вновь расцвёл, разбив шар на сотни сверкающих осколков. Силы злодеев и героев сталкивались раз за разом, но это уже начинало сводить Даби с ума. Его терпение лопнуло. Заглянув глазами в горящее здание прямо за спинами героев, он безжалостно воспламенил его своим пламенем. С треском стены обрушились вниз, унося с собой целые этажи. Обломки ринулись на героев, подняв вокруг клубы пыли и грохот, в которых исчезли очертания всего окружающего. Шото, едва закрыв собой кого-то из напарников, оказался под завалом — тяжёлая плита придавила его ногу. Сердце бешено забилось — боль пронизывала до костей, но он цеплялся за сознание, отчаянно стараясь не позволить отчаянию взять верх. Все вокруг, не тратя ни секунды, бросились разбирать груду обломков. Их руки метались между раскалёнными камнями и выступами арматуры. Шигараки не преминул воспользоваться замешательством героев. Его рот растянулся в хищной улыбке, и в следующее мгновение он собрал в ладонях ещё больший шар разрушения. Туман магии, чёрный, как забвение, клубился вокруг его пальцев. Он метнул его прямо в кучку героев. Время словно замедлилось… В этот момент её сердце билось с каждым шагом всё сильнее. Она видела только цель, ничего больше — ни пыльной мглы, ни сверкания льда, ни багряных вспышек жары. Со всех ног Малис рванула вперёд, отбрасывая все сомнения. Её фигура промчалась сквозь хаос боя — единая, неудержимая, наполненная отчаянной решимостью. Ученики были настолько поглощены разбором обломков, что не заметили её. Даби с лицом, искажённым непониманием, только и успел сделать шаг вперёд — не в силах осознать, откуда у неё в руках появился сверкающий на солнце меч, похожий то ли на древний артефакт, то ли на воплощение ярости. В этот миг Таяма думала только об одном. "Лишь бы успеть, хотя бы на одну секунду опередить". Эта мысль сжигала её душу, заполняя всё внутри без остатка. Всё происходящее стало словно другим — обострённые чувства, крик, топот, падение обломков, и только цель впереди. Свистящий воздух, ощущение надвигающейся катастрофы и долгожданная секунда перед взрывом. Она ловит первую сокрушительную атаку, словно сталкивается с каменной стеной, и, не удержав равновесия, отлетает назад с такой силой, что её почти бросает на землю. Острые камни вздымаются под её ногами, воздух визжит в ушах. Таяма оказывается рядом с ребятами — так близко, что почти касается их теней, дыхание сбито, тело словно пропитано болью. Краем глаза герои видят, как она, собрав остатки сил, рывком поднимается — несмотря ни на что, не теряя решимости. Но во тьме над ней уже сгущается новая угроза. В следующее мгновение вслед за первой атакой несётся второй шар. Его движение едва уловимо — будто сама смерть скользнула по ветру. Аура опасности нарастает, ощущая которую ребята бросаются на поле боя, отчаянно надеясь успеть что-то изменить. Но даже они замерли — как загипнотизированные, словно время заключило их в плен. В этот миг ей нет спасения. Лицо её застывает в полуслове, взгляд обострён и полон тревоги, губы дрожат... И тут шар Шигараки с глухим, будто прогремевший где-то в сердце мир, ударом врезается ей в спину. Грохот потрясает площадь... Пыль взметается гигантской волной, захлёстывая всех вокруг — становится невозможно дышать, никакого света, только густая, серая мгла. Всё живое инстинктивно пятится назад, тонет в густом мраке. Сквозь клубы пыли слышны сдавленные вскрики и неловкая возня — все закрывают лица руками, чтобы хотя бы на мгновение спрятаться от этой катастрофы. Время превратилось в вязкую жижу. То ли один миг, то ли вечность — никто не скажет точно. Сердца бешено скачут, гул стоит в ушах. Поскольку опадают последние клубы пыли, воздух будто разрывается от напряжённого молчания — всё сумрачно и отрешённо. И вот всё проясняется. Пятна света начинают пробиваться сквозь плотную завесу, обнажая взору то, что многим не дано будет забыть никогда. Боль пронизывает каждого — не физическая, но жгучая, разрывающая изнутри, потому что то, что видят герои, невозможно принять. Все молчат: никто не решается сделать шаг или выдохнуть. Посреди поля, окружённая обломками и искорёженной арматурой, она стоит — почти не шелохнувшись, словно статуя, что вот-вот рассыплется в прах. В сторону злодеев поворачивается её безжизненный взгляд. Образ Малис мгновенно рассеивается, словно с неё сдёрнули маску: вместо угольно-чёрных волос — снегопад белоснежных прядей, вместо зловещей экипировки — сияющий белый геройский костюм Ангела. А глаза — такие знакомые, всегда сверкавшие золотым светом — теперь выцвели, напоминая золото закатного солнца, потерявшее своё живое сияние. Даби, ошеломлённо смотрящий на происходящее, медленно осознаёт страшную правду. В голове кусочки пазла наконец сходятся, и сердце его уходит в пятки. Всё, что он так долго не мог понять, стало ясно — но это осознание не приносит облегчения. Только холод внутри и горькое сожаление, что пришло слишком поздно. По спине, туда, куда попал шар, начали медленно проступать черные линии, будто ледяное стекло, покрытое паутиной трещин, но ещё не разбившееся окончательно. По телу расходились эти метки, холодные, зловещие, как приговор. Всё её существо будто сжималось в одну точку боли и страха, но она не кричала. С грохотом, отдающимся эхом по полю битвы, она упала на колени. Глаза, затуманенные странной пеленой, смотрели только в одну точку — туда, где стоял он. Его разноцветные глаза — как искра надежды в абсолютной тьме. Как же она их любит… Сколько раз хотела сказать об этом ему, всем, каждому – но ведь не каждому дано услышать самое важное. Но сейчас слова уже не имели значения — времени для них не осталось. Из дрожащей руки выскальзывает меч. Он не просто падает — меч, словно растворяется в воздухе, исчезая вместе с ускользающей жизнью. По губам тонкой алой нитью медленно стекает кровь, пачкая хрупкую шею, пропитывая белый костюм ярким пятном — как напоминание о цене подвига. Уши заложило, звон стоял оглушительный, всё вокруг светилось неестественным светом, будто сам воздух стал тверже, острее. Она больше не чувствует боли — только быстро рассыпающуюся реальность, будто кадры пленки, теряющие чёткость, уносящуюся вдаль… Таяма не понимает, что происходит. Всё слишком странно быстро. Мысли соскальзывают одна за другой, тепло уходит из рук и ног — жизнь медленно покидает её. - Нет… — прорывается из уст Шото, голос мёртвый, обречённый, полный ужаса. Он стал свидетелем истины, которую не мог принять: она умирала у него на глазах. Для него время остановилось, вся жизнь сжалась до этого одного момента. Даже обычно взрывной Кацуки замер и молчал. Он стоял, едва дыша, будто и его сковал тот же страх. Ни один из ребят не смог двинуться вперёд — никто не знал, что делать, как спасти то, что уже нельзя было спасти. Ястреб, промчавшись сквозь пелену страха, оказался рядом. Его сильные руки подхватили её — чтобы не позволить ей рухнуть на холодный, пыльный асфальт. Он с мольбой заглядывает ей в лицо. - Эй-эй-эй… принцесса… — его голос едва не оседает в слезах. Время начинает обретать звук, пульсировать в ушах опасностью и трагедией. Её губы едва заметно дрогнули, когда она собрала всю оставшуюся волю для последних слов — тех, что мечтала когда-то произнести, глядя им в глаза, по-настоящему, навсегда. - Они смогут всё… — прошептала она, и фраза эта, полная веры в них, отозвалась в душах каждого, кто был с ней рядом. Тем временем герои, очнувшись, бросились к ней. Вокруг всё смешалось: злодеи, понимая неотвратимость наказания, рвались к порталам, унося свою вину прочь, а журналисты жадным взглядом пытались схватить хотя бы отблеск подвига — сделать его вечностью на плёнке хроник. Когда ученики, наконец, оказались рядом, её глаза уже были закрыты. Дыхание исчезло, сердце молчало в груди. Казалось, будто мир замер вместе с ней. - НЕЕЕЕТ… — Шото отчаянно выдохнул этот крик, полный неверия, боли и ярости. Он опустился перед ней, прижимая её ладони к щекам, моля, чтобы она открыла глаза, чтобы всё оказалось сном или обманом. Но всё осталось без ответа. Она не поднялась. Не откликнулась. Это было не иллюзией, не обманом, не частью плана. Это — правда, ставшая частью их судеб. Её подвиг стал финальной жертвой, раскрыв всю суть героизма — спасти других, ценой своей жизни. Она раскрыла себя, спасла их и погибла, как положено герою. Это был не просто конец битвы — это была утрата. Её веки медленно распахнулись, словно тяжёлые шторы после долгой ночи. Свет казался резким, почти болезненным — комната была наполнена холодным сиянием ламп дневного света. Она ощутила слабость каждой мышцы своего тела, как будто её кости стали ватными, а кожа утратила чувствительность. Таяма огляделась вокруг, пытаясь понять, где находится. Стены были белыми, стерильно чистыми, кровать окружали медицинские приборы, тихо мерцающие зелёными огоньками. Рядом стояла капельница, тонкая трубочка которой тянулась к её руке, аккуратно закреплённому катетеру. Девушка попыталась вспомнить, как оказалась здесь, но память была словно покрыта туманом. Последнее, что всплывало перед глазами, было нечто ужасающее, тревожное... Кошмар? Или реальность? Что за видение она увидела? Почему защищала их? Почему его разноцветные глаза так хотелось сейчас увидеть и обрадовать. Сердце забилось быстрее, пульс участился, вызывая тревогу. Девушка осторожно приподняла голову, стараясь не сделать резкое движение. Голова закружилась, мир качнулся, но она удержала равновесие. Медленно осматриваясь дальше, заметила окно напротив кровати. На случай побега. Где-то рядом раздались шаги, тихий скрип обуви по линолеуму. Дверь открылась, вошла медсестра в белом халате, улыбнувшись приветливо: - Ну вот, наконец-то проснулась! Как себя чувствуешь? Эти слова прозвучали успокаивающе, вернули ощущение реальности, но одна мысль крутилась в голове. "Что это было!" - Я настаивала, чтобы вам дали время прийти в себя, но господа настаивали на встречи. - Какие ещё господа? – медсестре не дали ответить, дверь распахнулась вновь и в проходе она увидела знакомые лица. - Разговор будет тяжёлым… – выдохнула Таяма, заваливаясь в кровать. Ястреб и Айзава прошли в палату и присели на предложенные стулья рядом. - Не лёгким точно. – заверил Шота. Девушка села на кровати по удобнее, подкладывая подушки позади себя, отхлебнула воды из стакана и с вопросительным выражением лица стала ждать уйму вопросов. Хотя ответов у ней не имелось, зато так же было кучу вопросов. Медсестра вышла из палаты, всё-таки разговор конфиденциален. Айзава, оперевшись на край стола и внимательно наблюдая за девушкой, не сводил с неё пристального взгляда. Несмотря на свою усталость и привычную отстранённость, сейчас в его тоне сквозила осторожная надежда, смешанная с внутренней тревогой. - Ты Таяма? — голос его был низким и спокойным, но в каждом слове чувствовалась дрожащая осторожность. Он помнил рассказ Кейго, ворвавшегося к нему в кабинет: Ястреб держал на руках окровавленную девушку, и та прошептала своё прозвище — именно так, как называл её только он. Это не могло быть совпадением. - Да, — её голос был удивительно тих. Словно она сама не до конца верила своим словам. Айзава чуть прищурился, проверяя реакцию. - Но не та, что мы знаем, верно? Она медленно кивнула. - Да. Пауза повисла тяжелой, наполненной догадками и тягучим ожиданием. - Кто ты такая? И зачем притворялась Таямой Айзавой? — его голос стал едва слышимым, но угрожающе настойчивым. Девушка опустила взгляд, будто собираясь с силами. По её лицу проходила тень сомнения, но в глазах появилось что-то похожее на решимость. - Меня зовут Таяма Сато, я… - Стоп, — резко перебил её Шота, нахмурившись сильнее. - Это какая-то бессмыслица. Хочешь сказать, твоего отца зовут Акихиро Сато? Безумный учёный, наделивший тебя причудами, убивший твою мать? Девушка зажала губы, не отрывая взгляда от него. В её глазах мелькнул испуг. - Да-а-а… — протянула она неуверенно, переглянувшись с Ястребом. - Откуда вы знаете? - Такая же история и у нашей Таямы, — ответил Кейго, тяжело вздыхая, нервно перебирав перья в своих спутанных волосах. Он выглядел не по-геройски — слишком растрёпанным, усталым и потрясённым. Поняв серьёзность ситуации, Сато с трудом приподнялась на постели. В её движениях чувствовалась внутренняя растерянность: её руки, раньше такие твёрдые и безжалостные, теперь дрожали, губы едва заметно подрагивали. Она смотрела прямо перед собой, будто прокручивая в голове всё, что случилось, отчаянно цепляясь за ускользающие обрывки памяти. - Я кое-что видела, — наконец сказала она, сев прямее, её голос стал твёрже. - Это связано с вашим Ангелом. Мужчины переглянулись напряжённо; даже Айзава, никогда не терявший самообладания, казалось, напрягся до предела. - Она приходила ко мне, — неуверенно добавила девушка, её голос звенел странной смесью страха и сожаления. - Говорила, что она это я. Я… видела моменты с вами. Какие-то вспышки, будто бы чужие воспоминания. Обрывки. Они не складываются в цельную картину, но… это похоже на сон наяву. Шота и Кейго молчали, погрузившись в невысказанные мысли, напряжение в комнате было почти осязаемым. За этими короткими репликами скрывались событие и судьбы, которые плотно сплелись в одну загадочную нить, и теперь никто не мог быть до конца уверен, где проходит грань между прошлым, настоящим и будущим.