Часть 7

— Таргариен и в зелёном? — приподнимает бровь Рейнира, — боги, никто меня так не позорит, как дорогие племянники.       Выводок Алисенты замирает перед ней. Сегодня был редкий случай, когда шлюшка отпустила их в Драконье логово только в сопровождении слуг. Обычные люди побоялись шагнуть в столь опасное место и остались снаружи. Королева, откровенно говоря, совсем не справляется с воспитанием детей. Они своей истерикой добились того, чтобы их самостоятельно отпустили. Только вот беда — не ожидали встретить такую приятную компания.       Вся спесь с жирного поросёнка Эйгона слетает, когда мальчишка понимает, что они одни столкнулись с тёткой. Не только самым опасным человеком во всех семи королевствах, но и любимой сестрой отца. Тот ей разрешает непозволительно много и прощает всё. — Здравствуйте, тётушка, — Хелейна совершенно не чувствует возникшего напряжения и тянется к ней. Рейнира с лёгкостью поднимает малышку на руки и целует в щёки. Как она напоминает Визериса — просто чудо.       Эймонд сбоку краснеет и прячет глаза, что-то невнятно бормоча под нос. Эйгон кривится — вот уже второй брат без ума от тётки. Как бы матушка не пыталась образумить пятилетнего Эймонда, тот не слушался. Всё также сбегает при любом удобном случае на тренировки с мечом, никого не стесняясь, с обожанием наблюдает за старшими Таргариенами. — Это цвета семьи нашей Королевы, — только и отвечает Эйгон, с опозданием замечая позади родственницы Сиракс.       Дракон уже обогнал в размерах Караксеса, пусть и был моложе. В точности копируя настроении хозяйки, смиренно лежит позади и лениво наблюдает за детьми. Его малыш намного красивее, переливается всеми цветами, в то время как Сиракс остаётся просто жёлтым. — Королева принадлежит другому дому, — уверенный тон, гордая осанка, чистая валерийская красота тётки невольно завораживают, — чёрный и красный.       Младшая сестра кивает, обещает приказать сшить служанкам платья в подобных цветах. Рейнира сдерживает смех, ведь Алисента такого не переживёт. Но стоит малышке только будет пожаловаться отцу, как пред ней возникнет весь гардероб в традиционных цветах. Визерис испытывает особенную нежность и трепет к единственной дочери, к тому же ребёнок совершено беспроблемный. В противовес всем своим братьям. — Ни за что, — зло отвечает Эйгон и в защитном жесте скрещивает руки на груди. Мама его обязательно похвалит за такие ответы принцессе. — А я надену на турнир цвета дома Таргариенов, — первая чёткая фраза от Эймонда. Он самый младший и недолюбленный принц, нашёл своего кумира в старшей сестре, цепляется за любые крошки внимания Рейниры, старается обратить на себя внимания. К большому разочарованию и злости Алисенты. И нравом напоминает старших, такой же яростный и неуправляемый. — Правильно, — откуда-то из темноты доносится голос наследника престола, — мы ведь драконы, а не маяк.       Выходит к ним Деймон, облачённый в кожаный костюм для езды, и собственнически сзади приобнимает Рейниру. Всего неделю назад объявили про их будущую свадьбу. По рассказам прислуги, как только не изощрялся принц, чтобы добиться хотя бы внимания тёти. Даже так со стороны видно, как весь Деймон смягчается, плавится под одним взглядом Рейниры, становится более спокойным и податливым. Однако сама старшая Таргариен только позволяет себя любить, ещё не до конца решивши нужно ли ей это. Эта ответственность за народ, придворный груз, бесконечная угроза власти. Но мальчишка, каким-то чудом названный её женихом, с таким пылом и жаром доказывает, что всё будет отлично.       Вечером Эйгон остаётся с матушкой и долго думает рассказать ли ей о том, кого они сегодня встретили. И хочет мстительно пересказать весь разговор.       Только два Таргариена рядом смотрятся слишком красиво и убедительно. Какой-то своей частью принц хочет принадлежать к чему-то большему, вписаться в какие-то рамки, а не бесконечно всё отрицать.       Нет, матушка дороже, а Деймон и Рейнира слишком сумасшедшие и принесли много горя королеве. Нельзя поддаваться их влиянию. — Матушка, сегодня в Драконьем логове…       Эйгон понимает, что поступает правильно, но почему-то так гладко.