Я хотел сделать это с того момента, как увидел тебя

      Теплое и нежное прикосновение. Раньше так делала только мама. Может, ты в родном доме? Да нет, вроде, была в своей одинокой квартире.       Веки такие тяжелые, что не хотят разлепляться. Ты находишься в полудреме. Однако приятный аромат все же заставляет тебя открыть глаза.       Машинально ты сразу поднимаешь руку, прикладывая ладонь ко лбу, пытаясь понять, что это были за ощущения. Похоже, но ладонь явно была больше. Чонгук. Взбалмошный Чон, прилетевший к тебе.       Повернув голову в сторону кухни, которая у тебя совмещена с гостиной, ты увидела широкую спину, владелец которой что-то кашеварил.       — Все же не сон, — прошептала ты, улыбнувшись.       На кухне свет горел только над плитой, а в гостиной была включена твоя любимая гирлянда. Волшебная атмосфера окутывала с головой. И осознание, что ты наконец-то в этой квартире не одна, согревало сердце.       Видеть парня в твоем доме было необычно и в то же время так по-родному. Словно все так и должно быть. Может, так и правда должно быть?       — О, ты проснулась? — его бархатный голос вывел тебя из размышлений. Ты даже не заметила, в какой момент он обернулся.       — Сколько я спала? — все еще сонным голосом спросила ты, садясь на диване.       — Пару часов. Померь температуру, — Чонгук протянул тебе градусник и сел рядом.       — Чон, надень маску. Я правда боюсь тебя заразить, — натянув одеяло до носа, ты жалобно взглянула на него.       — Я недавно тоже болел, так что вряд ли повторно заражусь, не беспокойся. Да и я уже столько времени здесь провел, маска вряд ли поможет. Вот только не кори себя, — видя твое огорчение на лице, затараторил он, — это был мой выбор, моя упертость.       — Ты и правда как баран.       — Но ты же меня за это и любишь? — улыбнулся он.       Этот вопрос всегда вводит в ступор. Употребление самого слова часто выбивает из колеи. Но слышать это от него. Немного больно. Френдзона, здравствуйте. Хотя ты ведь сама каждый раз проводишь эту черту, а потом в мыслях представляешь, как вы живете вместе и не знаете горя, а потом все по кругу.       — Ага, — прикрыв глаза и опустив голову, призналась ты.       — Какая температура? — протянул он к тебе руку.       Вытащив градусник, ты даже не стала сама смотреть. У тебя же есть личный доктор.       — Отлично, температура почти спала. Иди кушать, — встав с дивана, он направился прямиком к плите.       — Никогда не думала, что в моем доме появится домохозяин, — усмехнулась ты, снова натянув на себя плед и сев за стол, ожидая свою порцию.       В этот момент твой живот решил тоже показать, как сильно ты хочешь кушать, поэтому жалобно пропел: «Покормите меня».       Ты покраснела, а Чонгук в голос рассмеялся:       — Налетай, а то твой живот поднимет восстание против тебя.       — Да ну тебя, — зачерпнув ложкой суп, ты поднесла его к губам. — Боже, как вкусно! Ты с каких пор научился так готовить? — тебе было немного больно из-за потрескавшихся губ, однако вкус действительно был божественен, поэтому ты стала уплетать супчик за обе щеки.       — Не спеши ты так, там еще есть. Словно из голодного края, — сев напротив, Чонгук принялся за свою порцию. — Когда живешь один, всему приходится учиться.       — Один? Ты разве не с Мирой жил? — сердце встрепенулось, однако ты сразу попыталась подавить в себе возникшие эмоции.       — Мы не смогли ужиться вместе. Даже неделю не выдержали, — спокойно начал парень.       — Понятно, — так глупо прозвучало, но большего ты не смогла сказать. — Все действительно очень вкусно. Я вот тоже одна живу, но готовить так и не научилась, — усмехнулась ты, пытаясь разрядить обстановку, хотя напряженной она казалась только тебе.       — У тебя никогда не было тяги к готовке, — усмехнулся Чонгук.       — Ну… Не могу ничего на это возразить. Хотя это нужно исправлять, если я захочу завести семью.       — Почему?       — Кому понравится, что жена не умеет готовить? — подперев голову рукой, произнесла ты. — Я ведь сложнее омлета ничего приготовить не могу.       — Мне, например, все равно, умеет девушка готовить или нет. Я ведь и сам могу это делать.       — Твою стряпню я бы вечность ела.       — Ты преувеличиваешь, — взяв пустые тарелки, Чон встал из-за стола и направился к раковине.       Ты не нашла, что ответить. В голове была каша. Этот разговор, эта ситуация в целом. Что вообще происходит? Все так бредово выглядит. Может, это всего лишь сон, побочный эффект простуды?       Глядя в его спину и тихонько встав из-за стола, ты медленно направилась к нему, пока он мыл посуду. Обвив его талию руками, ты уткнулась ему в спину и почувствовала, как все его тело напряглось. Стало страшно. Ты сама не знала, почему, ведь вы так часто обнимались. Почему именно сейчас это вызвало страх?       — Рина? — выключив воду, произнес он вслух твое имя. И это вызвало табун мурашек. Наверное, из-за болезни ты стала слишком чувствительна.       — Прости, сама говорила про то, что могу заразить, но мне хотелось это сделать еще с тех пор, как только я увидела тебя, — немного сильнее сжав пальцами футболку, произнесла почти шепотом ты, однако в ответ услышала лишь тишину. — Я… Я скучала, Гук.       Произнеся эту фразу, стало так легко. Словно ты призналась в чем-то сокровенном. Хотя оно таковым и было. Чонгук был человеком, которого ты любила и с которым ты вынуждена была расстаться на долгое время и уехать на дальнее расстояние из-за работы. Признаться ему в своих чувствах ты боялась по одной простой причине, которая может показаться странной и незначительной для кого-то, но не для тебя: ты боялась перемен, а признание само по себе несет грандиозные перемены, пришлось бы менять местожительство, потому что в отношения на расстоянии ты не верила. Все это для тебя было тяжелым бременем. Но сейчас, в этот момент, все стало таким незначительным.       Почувствовав его руки на своих, ты вздрогнула. Он расцепил твои пальцы, освободив себя из плена твоих рук, и повернулся к тебе лицом. Его молчание тебя убивало. Поднять на него свой взгляд ты не могла, поэтому просто опустила глаза, глядя на свои руки, которые он все еще держал в своих.       Тепло его кожи согревало, а осознание, что твоя ручка полностью помещается в его ладони, даже немного улыбало. Однако гнетущее молчание все же давило на плечи.       — Ты можешь хоть что-то ответить? — все так же не поднимая головы, спросила ты, но получила в ответ только звенящую тишину. — Наверное, я переборщила, прост…       Его губы нежно накрыли твои. Правая рука, державшая твою, переместилась на твою щеку, нежно поглаживая ее. Это длилось буквально пару секунд, за которые вся жизнь успела пролететь у тебя перед глазами.       — А это то, что я хотел сделать с того момента, как увидел тебя, — прошептал он прямо тебе в губы, буквально на сантиметр оторвавшись от тебя.       Ты прерывисто дышала, глядя ему прямо в глаза, и уже не понимала, от чего тебе жарче: от простуды или от того, что сделал Чон пять секунд назад.       — Идиот, ты… я… я же болею, — уперевшись ему в грудь, красная, как помидор, стала возражать ты.       Однако отойти от него он тебе не позволил, удерживая за талию, и наоборот, притянул ближе к себе, уткнувшись в твое плечо, засмеявшись.       — Чон… — начала было ты.       — Я рад, — успокоившись, начал он прямо у твоего уха, отчего ты вся напряглась, натянулась, словно струна. — Я рад, что в этой ситуации твоя болезнь — первое, что тебя смутило. Это значит, что у меня есть шанс? — подняв голову и заглянув тебе в глаза, спросил он серьезно.       — С чего вдруг такая серьезность от тебя? — все еще упираясь ладошками в его грудь, но уже не пытаясь оттолкнуть, ты понурила голову, пытаясь избежать его взгляда.       — Чон Рина, ты мне безумно нравишься. И уже очень давно. Пытаясь за эти шесть месяцев, что мы не виделись, убедить себя, что нам с тобой не стать больше, чем просто друзья, я пытался завести другие отношения. Но все было не тем. Все то время, что я провел с другими девушками, не стоило и часа, который я провел сегодня с тобой. Я не могу это нормально объяснить, но это так. Я не хочу отпускать тебя из своих рук ни на мгновение. Я хочу постоянно заботиться о тебе, быть рядом, готовить для тебя и делать совершенно обычные повседневные вещи, но именно с тобой.       Ты внимала каждое слово всем телом, но будто не верила, что это правда. Наверное, это сон. Но как же его горячее дыхание, что опаляет твое лицо, как же этот бархатный голос, что проходит в самое сердце? С каждым словом твое дыхание учащается, руки потеют, сильнее сжимая его футболку. Но что ответить ему, ты не знаешь. Точнее, знаешь, давно хотела сказать то же самое. Но будто, как у Ариэль, Урсула забрала твой голос, и ты не можешь ничего сделать.       — Рина… Если ты против, просто оттолкни меня сейчас, — на одном дыхании произнес Чон, медленно вновь приближаясь к твоим губам. У тебя есть возможность сказать нет или же действительно просто оттолкнуть его.       Но ты сама тянешься к нему, прикрыв глаза. Это и есть твой ответ.       Твои ладони обхватывают его лицо, а он в ответ только сильнее прижимает тебя к себе. Поцелуй перерастает из нежного и невинного в более страстный. Воздуха уже не хватает никому, однако каждый чувствует, будто проиграет, если первый прервет поцелуй.       Но битву за первенство выиграл он. Ты сдалась, разорвав поцелуй и уткнувшись ему в шею, отчего он победно ухмыльнулся, слыша, как прерывисто ты дышишь, словно пробежала марафон.       — Больно вообще-то, — дотронувшись до своих потрескавшихся от простуды и немного опухших от поцелуев губ пробурчала ты, улыбаясь.       — Извините, принцесса, — усмехнулся вновь он, прижав тебя к себе и поцеловав в макушку. — Но ты же понимаешь, что теперь никуда от меня не денешься? — поглаживая твою спину, ликовал он.       — Ты же понимаешь, что с вероятностью в 99% заразился после всего, что вытворил сейчас? – смущаясь, ответила ты вопросом на вопрос.       — Не будь занудой, не порти момент. Да и не один я вытворял, раз на то пошло. И ты, между прочим, первая начала, ай! — прошипел Чон, почувствовав небольшой кусь на своей шее, а потом тут же нежный поцелуй, словно извинение.       — Замолчи, ничего не знаю.       — Я тебя прощаю за такое ужасное поведение только из-за твоей простуды. Однако потом придется отрабатывать.       — Потом? — отпрянув от него и заглянув в его глаза, с удивлением произнесла ты. — Ты… — было страшно, — ты здесь надолго.       — А ты меня прогоняешь? — Чеширский кот мог бы позавидовать его улыбке сейчас.       — Нет, конечно, — сердце стучало быстро-быстро, ведь ты безумно хотела, чтобы он остался.       Ты почувствовала поцелуй в лоб, отчего на мгновение прикрыла глаза, а потом вновь взглянула в свои любимые омуты.       — У меня пару дней назад отпуск начался, так что, если Ваше высочество не возражает, я бы задержался здесь на две недельки.       — Ее высочество не возражает, — отразила ты его улыбку до ушей, а потом сама потянулась к его губам для поцелуя, но тебя прервали, немного отпрянув.       — Ты разве не сказала, что больно? — ехидничал он в паре сантиметров от тебя.       — Сказала, но с каких пор ты стал послушным мальчиком? — изогнув бровь спросила ты, практически лежа на нем.       — Сейчас твое состояние для меня превыше всего, — поцеловав тебя в нос, сказал он. — Так что пока только так. Не переживай, у нас будет с тобой еще много времени на вещи и посерьезнее поцелуев, — и снова ухмылка.