Глава 47. Бал

Несмотря на плохой сон и нервы, а возможно именно из-за них, Камиюрушу проснулся раньше обычного. Одевшись, умывшись и выйдя в Коридор, он увидел Мамори, поднимавшуюся по лестнице. Ещё пошатываясь от вчерашнего, он медленно поднялся туда же. Когда он подошёл к Тренажёрному Залу, дверь открылась и оттуда вышла закутавшаяся в плащ Нонконформист. Лицо её было мертвенно бледным. – Только не говори, что там… – убитым голосом начал Онокири. – Нет, там нет трупа, – сказала Мамори, постепенно приходя в себя, – Но заснятое видео… – Ты досмотрела его до конца? – Только начала, но… Неважно. Пойдём завтракать и забудем об этой тупой идее! И она ушла вниз, оставив Онокири в растерянности. Догнав Мамори, он вместе с ней быстро направился на завтрак. Вскоре собрались и все остальные, начав поглощать еду Камео. Тамоцу торжественно объявила: – Сегодня у нас состоится торжественное мероприятие! Мы проведём танцы, я бы даже сказала… бал в Актовом Зале! – Чудесная идея, дорогая Староста! – подхватил Панга. Услышав эту новость, молчали разве что Онокири и Цуёши после событий на Втором Этаже. – Танец… Прекрасное выражение человеческих эмоций. Праздник в честь завершения серии убийств, и весьма неплохой, – кивнул Арикото. – Танцы, танцы, танцы! Наконец-то мы повеселимся, расслабимся и подружимся! – обрадовалась Такахиро. – В каком стиле потанцуем? – уточнила Канашими, с улыбкой глядя на Абсолютную Подругу и подмигивая Камео. Тамоцу задумалась: – Лучше всего я играю классику. Как насчёт вальса? – Ах. Парный танец мужчины и женщины, что может быть лучше и прекраснее… – мечтательно ответил Машару, перетягивая внимание на себя. – Кстати да, наш Машару сделал прекрасную роспись холста в Актовом Зале, потому танцевать на его сцене будет одним удовольствием! – добавила Кумако. Эстет встал и поклонился. – Парный танец… Это плохо, – с некоторым разочарованием вздохнул Машаюки. – Почему, друг? – весело спросил Камео. – Не всем могут найтись пары. – Найдутся, – ответила Этнологу Чиё, с немногом меньшим чем вчера холодом в голосе. Мегуми, выйдя из задумчивости, похлопала Старосте: – Идея чудесная! Бал укрепит наше доверие ещё сильнее, а кроме того, мы хорошо повеселимся! Все присоединились к Мамори, хлопая Старосте. Поев, двенадцать студентов поднялись по лестнице – лишь Мамори сбегала в свою комнату и вернулась, уже не кутаясь плащ, пробурчав ждавшему её Онокири: – Поскорее бы забыть. Вскоре все собрались в Актовом Зале, веселясь почти искренне. Машаюки спросил у вошедшего Онокири: – Кстати, организаторы приняли два новых правила? Историк, не желавший говорить о вчерашнем, неопределённо кивнул. Все захлопали. Камияма вздохнул с некоторым облегчением: – Чудесненько, значит они не обновились в планшетах просто из-за технической задержки. Все поднялись на сцену и увидели на месте вчерашнего белого холста прекрасную картину по меркам студента – фантастический сад, с красивыми деревьями, цветами и кустами, поляны и луга, небо и ярко светящее солнце. Машару подошёл к девушкам, начав рассказывать о нелёгком деле рисования этой картины. Камео обеспокоенно взглянул на Старосту, хмуря лоб от сильных размышлений: – Постой! Но если мы будем танцевать, то ты останешься без пары! – Я… переживу, – сказала Тамоцу, хотя в её голосе слышалось явное недовольство таким раскладом событий. – Но кро-о-о-оме этого – без пары останется и один из мальчиков, знаешь ли! – добавил Панга. – А вот это уже недопустимо! – искренне возмутилась Тамоцу, в раздражении ударив по роялю ногой. Тот внезапно «ответил», заставив всех подскочить на месте от изумления: «ФУНКЦИЯ ЗАПИСИ МЕЛОДИИ АКТИВИРОВАНА. СЫГРАЙТЕ И НАЖМИТЕ ПОВТОРНО ДЛЯ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЯ.» Все взглянули на нижнюю часть рояля – там оказалась почти незаметная кнопка. «А это не просто рояль. Очередная технологичная шутка от организаторов» – подумал Историк. Староста же, прийдя в себя, начала играть вальс. Все, не дыша, слушали красивую мелодию, пока Тамоцу не доиграла и не нажала на кнопку повторно. «ЗАПИСЬ ЗАВЕРШЕНА. НАСЛАЖДАЙТЕСЬ МЕЛОДИЕЙ.» И вот явно непростые клавиши рояля уже начали «нажиматься» сами, повторяя сыгранную мелодию. – Венский вальс! – объявила Кумако. – Математика, музыка… Ты разносторонняя личность, – улыбнулась Мегуми. – А теперь разбиваемся на пары и начинаем! – сказала Староста, начав искать партнёра. Арикото подошёл к Мамори: – Разрешите пригласить Вас на танец, милая дама. Мамори, взглянув на опешившего Джию с некоторым издевательством, кивнула: – Конечно. Джию, опасливо взглянув на Чиё, подбежал к Такахиро: – Ну-у-у-у, раз все уже распределились, потанцуем! Мы как раз одинакового роста, будет удобнее! Подруга смутилась: – Х-хорошо, но Камео… – Не волнуйся, я потанцую с ним, – сказала Камишама, встав в танцевальную позицию с Археологом. Машару, не успевавший предлагать себя и опасавшийся, что ему достанется кто-нибудь последний, с некоторым отчаянием продекламировал: – Кто бы хотел потанцевать со мной? – Эм… Я могу! – сказала Тамоцу после неловкого молчания. – Да уж, – в один голос вздохнули Машаюки и Чиё, видя, что потенциальные пары быстро из них ускользают. Они взглянули друг на друга. Чиё оглядывалась, чтобы побежать к Камиюрушу, но Машаюки пригвоздил её к месту фразой: – Приглашаю тебя на танец. Вакажару невольно кивнула и подошла к Этнологу, странно посмотрев на него. Камиюрушу невольно сделал пару шагов назад, не особо желая и надеясь быть выбранным кем-либо, и готовясь спуститься по ступенькам. Но внезапно и его остановил голос: – Потанцуй со мной. Пожалуйста. Это была Мегуми, положившая руку ему на плечо. – … Онокири молча встал в позицию вальса с Абсолютной Фоторепортёром. Образовавшиеся 6 пар синхронно закружились под звуки вальса. Вначале движения всех были скованными и нервными, но постепенно все влились в темп, танцуя в своём темпе и весело. Даже Машаюки с Чиё вновь улыбались друг другу после долгой паузы. Танцующие пары разговаривали – Онокири периодически слышал обрывки разговоров, когда танцуя с Мегуми приближался к той или иной паре. – А ты неплохо танцуешь, – с одобрением говорила Мамори Философу. – Позволь в этом усомниться, я посредственный танцор, – отвечал Арикото, медленно ведя её в танце. Джию и Такахиро танцевали весело и энергично, пусть их танец и мало походил на вальс. Но даже в такой хаотической манере Панга сохранял неожиданную интеллигентность и достоинство. – Чудесно танцуем! Надо будет научить Камео! – весело щебетала Такахиро. – Ого! Из тебя бы вышла неплохая школьная учительница с такими порывами! – лукаво отшучивался Панга. Канашими и Камео танцевали осторожно – Археолог не умел танцевать, но Красавица проявляла бесконечное терпение, поправляя и подсказывая. – Спасибо! – краснел Тошикане. – Обещай взамен научить меня археологическим раскопкам, – с лёгкой хитростью в голосе отвечала Камишама. Машару и Тамоцу танцевали как два знатока дела: – Хм. Твоя музыка почти также красива, как моя картина… Да и стиль танца немногим уступает моему, – говорил Эстет. – Рада слышать! – отвечала Староста. Машаюки и Чиё, хотя бы внешне, уже не дулись друг на друга: – Должен признать… – слегка удивлённо говорил Камияма. – Что поторопился? – позволила себе посмеяться Вакажару. И лишь Камиюрушу и Мегуми хранили молчание. Историк не знал, что сказать, а Вакаме вела себя так, будто и не приглашала сама его на танец. Они просто танцевали – и на удивление хорошо. Камиюрушу стал рассеянно рассматривать Актовый Зал, но внезапно его привёл в чувство голос Мегуми: – Ты сердишься на меня? – Нет, – сказал Онокири, хотя не был уверен в своём ответе. – Я тебя прощаю. Просто не трогай меня, когда мне этого не хочется. А доверие… – Я предал идеалы доверия в твоём понимании, – ответил Камиюрушу. – А доверие, – продолжила Мегуми, не обращая внимания, – это не главное. – …Что? – удивлённо переспросил Онокири. – Не подумай, я его главная сторонница, но это – метод для достижения цели. Это способ вернуться к отнятому у Группы прошлому, солнечному свету и теплу. Ты ведь помнишь тот разговор с Сакамори в Коридоре? Мы танцуем в роскошной комнате, ярко освещённой – но это лишь белый свет ламп, здесь нет ни одного окна. На стене сцены висит картина Машару с синим небом и жёлтым солнцем – но они не радуют глаза, не светят и не греют. Можешь считать меня помешанной на доверии, но разве выйдя на свободу после Убийственной Игры человек будет наслаждаться ей, если испытывал к тем, кого оставил навсегда, лишь плохое? – Ты права, – сказал Камиюрушу, и больше не был в силах ничего добавить. Мегуми улыбнулась той до жутковатости нормальной улыбкой, к которой Онокири всё никак не мог привыкнуть в этом месте. Возможно, от неё следовало ожидать новых рискованных выходок, но сегодня ему хотелось ей верить. Пары кружились на сцене ещё долгое время. Шёл час, второй, третий. В какой-то момент Онокири даже с удивлением заметил, что Чиё поцеловала Камияму в щёку. Наконец, все устали и Тамоцу выключила музыку. – Ох, ну и хорошо мы потанцевали! – выдохнул Камео. – Вы с Канашими танцевали чудесно! – растроганно воскликнула Такахиро. – Это был чудесный бал! Наши связи укрепились, и мы можем с радостью идти ужинать и спать! – подвела итоги Кумако, поведя всех за собой. За столом все весело обсуждали подробности бала. Панга торжественно поднял стакан с соком и выступил с тостом: – За друзей! Все выпили. Молчание нарушил Камияма: – Кстати о интересненьком… Онокири, Цуёши, я видел вас сегодня возле Тренажёрного Зала. Вы выглядели очень обеспокоенными. Что случилось? Вы смогли вычислить предателя? Атмосфера в комнате из дружеской стала ледяной. Камиюрушу и Мамори промолчал. Этнолог с лёгким непониманием на лице уточнил: – Вам ведь нечего от нас скрывать? Мамори молча поднялась, развернулась, и, щёлкнув пятками своих длинных чёрных сапог, покинула Кухню. Взгляды перешли на Камиюрушу: – Что происходит? – встревоженно спросила Такахиро. – Уверен, это просто недоразумение! – успокаивающе заверял Джию. – Или нечто большее… – многозначительно прошептал себе Тецубики. – А если… – начал Камео. – Хватит! – сказала Тамоцу, – Всё не должно было идти по такому плану! – Ты права, – согласилась Мегуми, – Все идём спать и не думаем о глупостях! Подав пример, Фоторепортёр первая покинула комнату. За ней быстро устремились остальные. Лишь Чиё остановила взгляд на Историке, но ушла вместе с Камиямой. Оставшись наедине, Онокири вспомнил о словах Сакамори. – Что же, сыграем в шахматы… – хладнокровно прошептал он, направляясь в свою комнату.