ГЛАВА 19. Возвращение в Хогвартс

      Том встал раньше Гермионы и сейчас сидел в неудобном кресле как типичный сталкер, наблюдая за спящей девушкой. Медовые кудрявые волосы спутались во сне, а грудь деликатно вздымалась под тонким одеялом. Она раскинула руки, даже не оставив для него места. Нейроны запомнили острый вкус предвкушения, когда он коснулся её пленительных линий тела и понял, что пропал, в самом худшем смысле этого слова. Бушующая ненависть взяла паузу и уступила место всепоглощающей одержимости. Ему хотелось сломать Грейнджер, разрушив её до основания для того, чтобы впоследствии собрать её в правильный пазл, но именно так, как хотелось Реддлу. Пусть Гермиона будет нуждаться в нём и умолять, а он снова и снова будет тянуться к её отзывчивым губам, словно к сладкому нектару.       Грейнджер пошевелилась и изумлённо уставилась на Тома, который застыл, будто каменное изваяние. Мурашки пробежали в душе, и она закусила губу, думая над приветствием. Не приснилось ли вчера то, что они самозабвенно целовались и она уснула в его объятиях?       — Доброе утро, Том! Не ожидала увидеть тебя в своей спальне, — Гермиона выскользнула из кровати, благоразумно решив, что Реддл наверняка достаточно рассмотрел её, пока она спала.       Грейнджер потянулась к нему, будто Том невольно стал сейчас мощным магнитом, и слегка провела губами по его щеке, прежде чем уйти в душ.       Том всегда боялся привязываться к кому-либо, ведь они всегда либо умирали, либо исчезали в никуда так поспешно, оставляя лишь горький осадок и вновь усиливая чувство глубокого одиночества. Самокопание не давало эффектов, да даже от прокрастинации толку было больше.       Ведь первое время, будучи юным, он тянулся к любому проявлению дружелюбия или же к тёплому слову, стараясь проникнуться появившейся близостью и общими интересами с новообретённым другом.       Однако Том всегда оставался самим собой и благодаря стальному стержню внутри пытался снова и снова, сжимая зубы до хруста в челюсти, пока в конце концов не смирился с хрупкостью остальных или же со своим проклятием, поэтому его круг общения вскоре сузился до одной точки таких же отчаявшихся, как и он сам — Люциус и Северус. Неожиданно в этот список вошла и Грейнджер, не ведая об этом.       — И я иду по краешку за тобой, — прошептал Реддл, смотря на дверь ванной комнаты, в которой исчезла девушка.       Грейнджер привела себя в порядок, ощущая необъяснимую лёгкость во всем теле и порхающих бабочек в животе. Она хотела оторваться от земли и взлететь, словно птица, распространяя свою радость на других и тихо молясь о том, чтобы это чувство не погасло, оставив её зализывать раны среди алкоголя и пустоты.       Наверное, Том дал ей опору в виде своего плеча и вернул твёрдую землю под ногами, которую она давно утратила. Он заставил Гермиону ощутить себя особенной и ценной, не крича о фальшивых намерениях и не пытаясь самоутвердиться.       — Том, мы скоро отправляемся обратно, поэтому я хотела бы навестить Стэна, — Грейнджер уже переоделась, заменив привычные джинсы и рубашку на короткое платье, которое выгодно выделяло достоинства фигуры и делало длинные ноги ещё эффектнее.       — Зачем тратить время на паразитирующего мошенника? — Реддл впитывал её новый образ, собственнически держа девушку за талию.       Он притворно удивился, но испытал бешенство от озвученной идеи. Придётся лгать Грейнджер, а он не хотел так поступать.       — Я беспокоюсь за последствия вашего вчерашнего «разговора», ведь не похоже на то, что вы беззаботно провели время наедине, — Грейнджер намекнула на подозрительную кровь, отпечатавшуюся на манжетах рубашки и рукавах пиджака.       — Я идеально разрешил данную ситуацию, учитывая выявленные неприятные обстоятельства. Деньги я вернул, ведь это тогда являлось главной целью? — заметил Реддл, когда они приступили к утренней трапезе, которая состояла из скрэмбла с авокадо и итальянского кофе Лаваццо.       — Том, ты же не избивал Шанпайка? Я сохраню в тайне, если ты действительно применил физическую силу, — Грейнджер невозмутимо продолжила развивать нежелательную для Реддла тему. — Надеюсь, пройдоха остался жив.       — Возможно, я заставил его пересмотреть свои взгляды на методы ведения бизнеса и в целом научил отличать мелкую рыбку от хищника, с которым лучше не сталкиваться, — уклончиво заметил он, лаская кончиками пальцев её шею.       Он не мог понять, почему девушка так переживала за состояние случайного парня, который был всего лишь ненужной пылью под подошвами его ботинок.       Он плевал на панихиды и бравады, делая лишь тренды и игнорируя выкрики о том, что он сдулся или продался во имя восхождения.       — Том, нет литературных слов для того, чтобы выразить моё негодование! — бурный спектр возмущения заставил Грейнджер резко опустить чашку на деревянную поверхность стола. — Есть же цивилизованные способы, зачем доводить дело до мордобоя?! Мы — цивилизованные волшебники, не бандиты.       Мощная вибрация под рёбрами усилилась, перетекая к шейным позвонкам. Почему с ним так легко и тягуче сложно одновременно, будто её засасывает в болотную трясину?! Это американские горки на полной скорости, когда кажется, что она вот-вот упадёт вниз и разобьётся, однако ремень безопасности, в данном случае Реддл, крепко держал, выступая самым прочным балансиром.       — Ничего экстраординарного не произошло, — он успокаивающе притянул её ближе, чуть ли не впечатывая в своё тело. — Я всего лишь добавил маленький штрих импровизации.       — Пора собираться, а то портал закроется, и мы застрянем здесь ещё как минимум на сутки, — Грейнджер смягчилась, но не отпустила ситуацию до конца.       Они вскоре покинули отель и опять двинулись в сторону заброшенного пустыря к тому месту, из которого первоначально пришли, однако Гермиона не была бы Гермионой, если бы не свернула с намеченного пути и не посетила бы мотель Стэна Шанпайка, несмотря на сопротивление Реддла, который так искрился возмущением, что, будь его воля, точно бы запустил в ответ Убивающим заклинанием или же стёр память.       Мотель встретил их так же нерадушно и жалко, как и в первый раз. Кажется, здание за сутки ещё больше приуныло и отталкивало от себя непрошенных гостей исцарапанными окнами-глазницами.       Гермиона решительно толкнула дверь, и на скрипящий звук петель незамедлительно обернулся Стэн, мимоходом демонстрируя фиолетовый фингал и забинтованную голову.       — Здравствуйте, мистер Реддл и мисс Грейнджер. Какими судьбами? — он расплылся в пугливой улыбке и на всякий случай держался подальше от Тома, трясясь под посланной обжигающей белой яростью.       — Просто хотела с Вами попрощаться, — Грейнджер обдала Реддла холодным потоком воздуха, поднявшимся от возмущения из-за подтверждённого подозрения. — Как Ваше самочувствие? Может быть, нуждаетесь в лекарствах?       — Мисс, Вы так добры, но ничего не требуется, — сдавленно ответил он с комком в горле, нет-нет, да опасливо поглядывая на Тома. — Я просто неудачно упал со стремянки, наверное, — он даже не смог вспомнить, сколько бы ни пытался, о том, как травмировался и что послужило причиной.       Реддл вновь захотел вцепиться в горло ублюдку, но ничем не выдал манящее намерение. Будь его воля, то он отправил бы Шанпайка на перевоспитание к Пожирателям смерти.       — Хорошего Вам дня, берегите себя, — Грейнджер потянула Реддла на выход, крепко его держа, хотя не встретила ожидаемого сопротивления.       Они вышли и остановились, когда Том прикурил сигарету и со вкусом затянулся. Лучший момент для небольшой остановки, чтобы пресечь суетящийся ритм магловского Лондона. Искоса он посмотрел на девушку, которая надулась и напомнила ему нахохлившегося пушистого кота.       — Я не знала о том, что невыразимцы так грубо работают, — Гермиона скорчила неодобрительную гримасу и тоже достала сигарету.       Поступок Тома содержал антиморальную концепцию, однако привёл к нужному эффекту, избежав грозящих неприятностей с вышестоящим руководством.       — Гермиона, просто ты слишком юная и тебя порой переполняет максимализм, — Реддл протянул руку и подтянул её ближе, выдувая дым в её волосы, которые так притягательно пахли чем-то цветочным и невинным.       — Том, ты съезжаешь с темы. Просто я не хочу, чтобы ты отправился в Азкабан, — девушка зажмурилась от бьющих в лицо лучей солнца. — Гарри и Рон иногда тоже действуют не по уставу: я уж молчу про то, сколько правил они нарушили, учась в Хогвартсе. Если бы не я и моя должность старосты, то друзей исключили бы ещё на первом курсе.       — Не о чем волноваться, я виртуозно умею подчищать за собой, — Реддл даже не знал, что должно случиться, чтобы его поймали. Даже апокалипсис и падение метеорита не смутили бы его на пути к успеху.       Волдеморт и Пожиратели смерти за короткий срок стали его личным брендом, который вызывал благоговейный трепет вперемешку с накрывающим ужасом.       — Когда наведаемся к Дамблдору? — поинтересовалась она, проникаясь каждой клеточкой от ощущения близости.       Ей хотелось взять тайм-аут и в полной мере насладиться новыми отношениями, однако гиперответственность не позволяла пустить расследование на самотёк.       — Гермиона, я попрошу тебя съездить одной. Наш давний конфликт с Дамблдором оставил неприятный осадок, и я не хотел бы переступать через себя и расшаркиваться перед ним, — Реддл объяснил свою неприязнь самым очаровательным тоном, на который был способен.       Он до сих пор помнил тот летний солнечный день, в котором директор равнодушно растоптал его заветную мечту о преподавательстве, напоследок выкрикнув: «ты ничего не добьёшься, эксплуатируя других и экспериментируя с тёмной магией».       Шестидесятилетний эгоистичный старик, которого не волновали родные и окружающие, всегда оправдывал жертвы ради «великого блага для всех». Реддл так разгневался и обиделся из-за немотивированного отказа, что на целые сутки закрылся в номере гостиницы вблизи трактира Кабанья голова и поддался прокрастинации. Его изобретательный мозг любил играть с разумом, создавая теневые фигуры, поэтому Реддл решил отпустить ситуацию и прекратить попытки получить должность преподавателя по защите от тёмных искусств. Ни к чему было унижаться.       На всякий случай он собрал внушительный компромат и даже выяснил, при каких обстоятельствах умерла сестра Дамблдора и почему Аберфорт прекратил общаться с братом и оборвал все контакты. Члены Визенгамота ахнут от удивления и упадут со своих высоких стульев, когда получат подробное досье, осознав, что они никогда не знали настоящего Альбуса.       Лучшее решение само пришло глубокой ночью — уехать в длительное путешествие для того, чтобы ещё больше отточить свои навыки и огранить природные способности до состояния сверкающего бриллианта. Собственно, недолго думая, Реддл собрал скромные пожитки и рано утром уехал из Англии, оборвав связи со знакомыми, лишь иногда поддерживая общение с Люциусом и Северусом.       — Это из-за ситуации с упущенной должностью? — Грейнджер высказала осторожное предположение, замечая его внутреннее напряжение.       Дамблдор являлся великим волшебником, однако обладал специфическим характером и находиться рядом, а тем более плотно общаться по рабочим моментам, было нелегко даже Гермионе. Фаворитизм в отношении Гарри стал очевиден, когда профессор закрывал глаза на систематическое нарушение правил, а начисление баллов сыпалось как из рога изобилия.       — Не только, Гермиона, — сухо ответил он, бросая бычок на землю и растаптывая его подошвой ботинка, не найдя поблизости урну. — Альбус всегда любил выращивать детей на убой, осуществляя через них свои грандиозные планы, но на мне это не сработало, ведь я всегда гордился тем, что имею собственное мнение.       Как он мог поделиться тем, что Дамблдор, найдя его в приюте, сначала включился и всячески помогал ему на первых порах, оценив его блестящий талант и острый ум, но затем быстро отстранился, поняв, что Том — другой и не поддаётся манипуляции как большинство детей. Он не готов был бежать по первому зову или кивку головы и делать то, о чём попросит Альбус. Из Тома не вышло слепить дрессированную цирковую собачку, поэтому профессор вечно ссылался на постоянную занятость и оборвал с ним всякое дружелюбное общение.       Более того, с подросткового возраста Реддлу, как и многим другим сиротам, приходилось думать о том, откуда взять деньги на покупку канцелярии, учебников, одежды и ингредиентов для следующего учебного года в Хогвартсе. Для Тома проблема денег с младшего возраста стояла острым кинжалом у его горла, нагоняя паническую атаку и страх перед отчислением. У него не было детства. У него никогда не было тёплого и уютного детства — от осознания данного факта становилось ещё паршивее.       — Я понимаю, о чём ты говоришь. Никаких проблем — я одна прекрасно справлюсь, — понимающе произнесла Грейнджер, когда он уткнулся в изгиб её шеи.       Грейнджер заметила, как мышцы лица Реддла расслабились, утратив мрачное выражение и ненависть. Она заметила, что обида до сих пор тлела в его грудной клетке, даже по прошествии стольких лет.       — Может, выкроим время и проведём романтический вечер наедине, сегодня? Только ты и я. Только, чур — ни слова о работе, — заманчиво предложил он.       Быть может, Гермиона тайком опоила его Амортенцией? Иначе никак нельзя было объяснить нездоровую привязанность к ней: будь его воля, то он сожрал бы её целиком, чтобы она точно никому не досталась. Он должен остаться последним, хотела девушка того или нет.       Грейнджер согласно кивнула, вновь испытывая бурлящую радость от того, что она ему нравится. Она представила, как удивятся Гарри и Рон, когда она поделится с ним новостью, конечно же, по секрету. Будто бы невзначай.       Они дошли до уже знакомого заброшенного многоэтажного здания и начали подниматься на последний этаж, на крыше которого заново включился портал. Гермиона крепко сжимала руку Тома, боясь споткнуться из-за монотонности движений.       Достигнув крыши и ввалившись внутрь, Грейнджер устало прислонилась к стене, так как ноги налились неприятной тяжестью. Она просто наблюдала за тем, как Реддл деловито подошёл к древнему чугунному утюгу и проверил его на работоспособность. Такой же контролёр, как и она.       Она не могла оторвать восхищённого взгляда от очертаний его фигуры, от этих острых скул, о которые можно было порезаться.       Она никогда не носила розовые очки, но влюблённость заставила её снизить уровень критичности в отношении Реддла.       Они успели вовремя, и вскоре магия закружила их в водоворот. Грейнджер некомфортно ощущала себя при таком виде перемещений, так как изредка ощущала тошноту и головокружение. Она сдавленно пискнула, когда они перемещались в пространстве чересчур стремительно.       Гермиона неловко охнула, а затем скривилась, прижимая руки ко рту и делая беспорядочные вдохи-выдохи. Её замутило ещё сильнее. Как некстати.       Том обеспокоенно окинул её взглядом. Тёмная магическая дрожь пробежала по её телу, когда Реддл вновь коснулся запястья Грейнджер, читая неведомое ей заклинание и вычерчивая руну.       — Сейчас станет лучше. Просто дыши и следуй моему счёту: на «один» — вдох, на «два» — выдох, — успокаивающе порекомендовал он.       Образ «железной леди» таял на глазах, едва Грейнджер раскрылась с иной стороны. Том видел просто растерянную и уставшую девушку, которая из-за своих амбиций взвалила непосильную ношу и упрямо трепыхалась, не желая сползать на социальное дно.       — Уже лучше, — слабо призналась она, — Ненавижу порталы.       Они вернулись обратно в магический Лондон, и Гермиона осознала, что вот он, её новый и любимый дом, а со старым миром, к сожалению, Грейнджер связывали только родители.       Они разошлись на полпути: Том направился к себе домой, намереваясь вновь собрать Люциуса и Снейпа для планирования важного мероприятия, а Гермиона, предаваясь ностальгии по учебным дням, которые давно минули, в альма-матер под названием Хогвартс.

***

      Гермиона опять находилась в кабинете Дамблдора, стесняясь, будто семнадцатилетняя школьница.       Профессор немного задерживался из-за совещания в Министерстве магии, однако Минерва Макгонагалл любезно разрешила ей подождать здесь. Находясь среди дивных вещей, редких томов книг и бессменного Омута памяти, девушка невольно преисполнилась трепетом, ведь магию истончал каждый странный уголок кабинета.       — Мисс Грейнджер? — Дамблдор улыбнулся уголками губ. — Какая приятная встреча. Какие у Вас новости?       Он заметил, как похорошела девушка. Даже её карие глаза сейчас сверкали иначе: неужто она отошла от книг и влюбилась?       Он немного удивился её приходу, но решил не акцентировать на этом внимание, поэтому он просто прошёл в кресло, а затем испытующе посмотрел на Грейнджер, ожидая, когда та сама начнет разговор и озвучит тему.       — Я работаю в Аврорате вместе с Гарри и Роном. Может быть, вы слышали о том, что появился некий Волдеморт, который, прикрываясь анонимностью, творит кощунственные проекты? Я расследую это дело вместе с напарником, — Грейнджер охотно изложила цель прихода. — Появилась слабая зацепка, что волшебник по фамилии Мракс учился в Хогвартсе на Слизерине и жил в приюте Вул. В 1974-м приют неожиданно охватил пожар, и практически никто не спасся.       Грейнджер надеялась на то, что директор прольёт свет на таинственные факты, которыми, словно дымкой, был окружён Т. Мракс, действующий под псевдонимом Волдеморт, либо же это были двое разных людей, несмотря на неоднозначные совпадения.       Она достала из небольшого рюкзака полароидные фотографии с форума тру-крайма и пододвинула к Альбусу.       — Я периодически посещал вышеуказанное место, забирая оттуда неучтённых волшебников и волшебниц, — поведал Дамблдор, доставая очки и водружая их на кончик носа. — Фотография замыленная, наверное, впопыхах была снята на любительский аппарат, и лицо подростка трудно определить, но я точно могу сказать, что фамилия Мракс давно не звучала в стенах школы. Великий чистокровный род трагическим образом прервался.       — Я успела это выяснить, перебирая пыльные архивы в главной лондонской библиотеке, но подумала о том, что некий Т. Мракс выжил и учился в Хогвартсе, — озадаченно ответила Грейнджер, так как к такому ответу не была готова и пребывала, мягко говоря, в замешательстве. — Можно ознакомиться с личными делами учеников, начиная с 1968 года?       Она не ожидала это услышать и испытывала противоречивые чувства. Дамблдор ещё больше внёс сумятицу, и теперь Гермиона стала думать о том, что, возможно, она где-то просчиталась или что-то пропустила, заочно коря себя.       — Конечно, мисс Грейнджер, мадам Пинс сейчас сделает подборку в соответствии с вашими задачами, — Дамблдор отправил Патронус библиотекарше.       — Мракс переписывался с друзьями по прозвищам «Павлин» и «Ворон». Может быть, в личных анкетах учеников присутствуют аналогичные пометки? — поинтересовалась она, раскрывая ежедневник на коленях, щёлкая колпачком от ручки и записывая вышеупомянутую информацию, поступившую от директора.       Альбус удивлённо взглянул, восхищённый в некоторой степени напористостью Грейнджер. Девушка осталась такой же целеустремлённой, какой он её запомнил. Он раздумывал над проводимым ею расследованием и резюмировал, что некоторые её проблемы проистекали из-за упрямства и максимализма.       — Мисс Грейнджер, у меня больше тысячи учеников на каждом факультете, неужели Вы думаете, что я наизусть знаю их проблемы и замыслы? Увы, это невозможно. Я даже не всегда могу правильно запомнить имена и фамилии своих воспитанников, — глубокомысленно заявил Альбус, поправляя очки.       Преподавательская деформация всё ещё зиждилась в нём, поэтому он запоминал только самых одарённых выпускников, с гордостью размещая их на доске почёта.       — Может быть, Вы заметили среди учеников кого-то, кто проявлял сильную привязанность к змеям? — Гермиона сжала губы в тонкую нитку, немного раздражаясь от потока бессмысленной информации.       Почему директор школы так наплевательски относился к атмосфере внутри Хогвартса? Словно его не волновало то, чем занимаются воспитанники в свободное время, предоставленные сами себе. Попустительство и отсутствие контроля со стороны профессорского состава безмерно шокировали девушку на протяжении всего периода обучения.       Как же можно было оставлять детей и подростков без присмотра? Которые, к тому же, проводили значительную часть своей жизни в стенах волшебного замка, нежели дома.       — Змеи строго запрещены правилами школы во избежание летальных исходов, — сообщил он, возвращая Гермионе фотографию. — После злодеяний Грин-де-Вальда осталось множество никому не нужных детей-сирот, которые хотели завести не только сову, кота или крысу, однако правила есть правила.       Дамблдор испытывал к маленьким сиротам горькое сожаление, смешанное с отстранённостью. Он никак не мог забыть блестящего старосту Слизерина — Тома Реддла — круглого сироту, который был слишком странным и антисоциальным, даже по меркам профессора, но который обладал фундаментальным багажом знаний и обширным опытом.       Грейнджер весьма невежливо уставилась на него и лишилась дара речи, открывая и закрывая рот, но не издавая ни звука, будто морская рыба, случайно выброшенная на песчаный берег и задыхающаяся от нехватки кислорода.       Насколько она помнила, то в период давно минувшей учебной жизни почти все студенты, кроме слизеринцев, жутко боялись хладнокровных питомцев аж до дрожи в коленках.       — У вас сохранились личные дела детей-сирот? — заинтересованно встрепенулась Гермиона.       Тонкие нити, ведущие к призраку, так быстро обрывались, что она невольно клацнула зубами от разочарования. Столько косвенных улик, добытых тяжким трудом, сейчас не проливали на тайну свет, а мистификация Мракса ещё больше разрасталась, пробивая все мыслимые пределы.       Если Мракс и Волдеморт — это одно и то же лицо, то дело отдавало дурным запахом смерти для тех, кто вцепился в него и пытался распутать узлы.       Девушка была убеждена в том, что сирота из приюта Вул однозначно провёл детство и отрочество в стенах Хогвартса, ведь переписки с друзьями красноречиво это подтверждали.       Неужели архив в школе вёлся так наплевательски? Или же сам Мракс уничтожил данные о себе, когда стал старше, исправляя биографию на более привлекательную?       Голова шла кругом, отдавая тупой болью в висках и сдавливая голову тугим обручем.       — Сироты такие же ученики, как и все остальные, — сухо заметил Альбус. — У нас ведётся единая каталогизация.       Грейнджер следовало бы закрыть гиблое дело, пока она окончательно не утонула в нём. Хищник попался не по её рангу.       Сам Дамблдор уже давно умел вовремя останавливаться, умеряя свои амбиции и смиряясь с проигрышем. Опыт и ещё раз опыт. Вовремя прикусить язык и отступить, пока не причинён ещё больший вред.       Девушка кивнула и резко поднялась с кресла, чеканя шаг шпильками своих туфель, вымещая злость на лазурной напольной плитке и показывая отношение к происходящему.       Её раздражало наплевательское отношение директора и отсутствие вовлечённости. Впрочем, он, наверное, не считал Волдеморта серьёзной угрозой, а уж тем более не думал о том, что мир может заново охватить испепеляющий огонь войны.

***

      Библиотека встретила её тишиной и умиротворением. Будто время здесь не имело власти.       Сколько событий, приятных и и не очень, произошли здесь. Безмолвные стены помнили её горькие слёзы, кричащее отчаяние, сладкий вкус победы, а также робкую первую влюблённость.       Гермиона заняла свой любимый стол в углу, проводя пальцем по трещинам в дереве.       Библиотекарша, сухопарая женщина неопределённого возраста — мадам Пинс — смерила её недружелюбным взглядом, говорящим «и так работы навалом, так ещё авроры тут шастают и придумывают трудоёмкие задачи». Стопка книг с грохотом обрушилась на занятый стол, и женщина отчётливо и неодобрительно хмыкнула, прежде чем вернуться к сортировке новой партии книг, которая прибыла сегодня по приказу директора школы. Библиотека Хогвартса постоянно актуализировалась и до сих пор оставалась одной из лучших среди магических школ.       Грейнджер даже бровью не повела и углубилась в изучение выданных материалов.       Она переворачивала страницу за страницей, изредка сжимая губы и качая головой.       В массе предоставленной информации формальные описания учеников ничуть не вызывали подозрений.       Даже мелкие провинности являлись свойственными детскому и подростковому возрасту. Никаких летальных случаев или тяжкого причинения вреда здоровью.       В животе образовалась воронка, когда она добралась до досье Тома Марволо Реддла. С колдо взирал подросток, надменно и убийственно смотря в кадр. Белоснежная накрахмаленная рубашка и узкие брюки подчёркивали тонкую талию, развитые мышцы и длинные спортивные ноги, а слизеринская мантия усиливала строгий образ. На груди горделиво сверкал значок старосты.       — Был помещён в приют Вул ещё во младенчестве. Что?! — девушка наткнулась на тайну, которую пока не могла ухватить. — Амбициозный ученик, круглый отличник, хорошие организаторские навыки. Высокая склонность к магическим искусствам и зельеварению. Общительный, придерживается правил. Происхождение: неизвестно. Родственников найти не удалось.       Зрачки расширились от осознания того, что Реддл, возможно, мог общаться с Мраксом. Сама не зная зачем, но Грейнджер сняла копию и втихую изменила содержащуюся информацию, стерев любое упоминание о приюте Вула.       Нервы лизало пламя, окутывая дымкой. Почему Том не рассказал об этом?! Не пришлось бы ехать сюда и слушать заумные речи профессора, вновь чувствуя себя маленькой девочкой. Дьявол.       Она спрятала листок в карман, аккуратно сложив его так, чтобы не помять фотографию с Томом, и левитировала стопку документов обратно на полки, которые приземлились на свои занимаемые места с деликатным шелестом.       Перед отбытием она решила опять заглянуть в кабинет директора для того, чтобы уточнить несколько деталей.       Гермиона толкнула тяжёлую дверь, которая оказалась не заперта, вновь очутившись в величественном кабинете Дамблдора, однако она замерла, едва переступив порог и никого не увидев.       Она прилежно решила подождать его, но услышав звуки, подхваченные коридорами Хогвартса, заметалась в поисках укрытия. Судя по всему, Альбус встретил высокопоставленного гостя и направлялся сюда.       Для того, чтобы не оказаться в щепетильном положении, Грейнджер спряталась в платяном шкафу, едва сдерживая чихание от запаха нафталина, которым пропитались профессорские мантии.       Глаза привыкли к темноте через пару морганий, и она прильнула к полоске света, её единственной точке обзора, стараясь ничем не обозначить своё присутствие.       — Перси, я ждал тебя. Ты принёс то, что я просил? — Дамблдор неторопливо уселся за свой стол и испытующе окинул Уизли взглядом.       — Да. Я не знаю, что делать, — Перси откашлялся и вытащил увесистую папку, кладя её на стол. — Это вызовет мощный общественный резонанс.       Помощник второго заместителя министра магии сейчас заикался и не сумел с собой совладать. Даже не смог остановить дрожь в руках.       — Джордж Мор творит ужасные вещи со своей женой, — сглотнул Уизли. — Я не хочу его покрывать. Я хотел бы передать доказательства в Аврорат. Пусть сукин сын сгниёт в Азкабане, где ему и место.       — Перси, успокойся. Я придержу доказательства до того момента, пока не выдвинусь на пост главного члена Визенгамота, — сообщил Дамблдор, погружаясь в принесённую документацию.       Перси — честный и принципиальный парень, однако такие качества лучше оставить вне государственной системы, тем более если делаешь карьеру.       — Я разберусь. Тебе не о чем волноваться, Перси, — ободряюще подмигнул Альбус и предложил чай, от которого Уизли отказался.       — Полумна Мор сейчас в тяжёлом состоянии после жестокого избиения собственным мужем, — Перси едва сдерживал слёзы, вспоминая место происшествия. — Её глаз повреждён от удара кулаком, и у неё тяжёлое сотрясение мозга из-за того, что он так долго бил её об пол. Целители заверяют в том, что с миссис всё будет в порядке и уже приставили к ней охрану, однако они молчат, как и остальные, а я не хочу, ведь её вылечат, и Полумна снова вернётся домой и опять возобновятся рукоприкладства.       Там было так много её крови, а хрупкое тело девушки едва сохраняло тепло и жизненную силу. Луна даже не шевелилась, лежа на полу в туалете, испуганно смотря на него и разбитыми губами прося о помощи. Перси хотел стереть себе память, но также решил помочь бедной беззащитной девушке, которая случайно попала в лапы тирана.       — Я провожу тебя до Хогвартс-экспресса. Доедешь быстро и с комфортом, так как сейчас ты не в состоянии трансгрессировать, — скрипнули ножки отодвигаемого стула.       Грейнджер услышала звуки удаляющихся шагов и захлопывающейся двери, а затем наступила оглушающая тишина. Она осторожно вылезла наружу, выждав время, и подошла к столу.       Судя по подслушанному разговору, Альбус вёл свою игру и не собирался давать делу ход. Грейнджер от гнева покраснела неровными пятнами. Полумне Мор нужна была помощь. Неужели эта замученная девушка некогда была весёлой и цветущей Луной Лавгуд?       — Меня точно когда-нибудь посадят, — прошептала Гермиона, снимая копии с документов, которые принёс Перси.       Садист на протяжении двух лет избивал жену, насиловал её и обращался с ней как с вещью. Дела о домашнем насилии, особенно среди высокопоставленных чиновников, всегда замалчивались, либо списывались в архив под оказываемым давлением.       Грейнджер не хотела проходить мимо и делать вид, что ничего не услышала.       Колдографии и заключения целителей послужат весомым доказательством для суда присяжных. Она будет требовать провести данную процедуру и закрытое слушание.       — Я помогу тебе, Луна. Я сделаю всё возможное и невозможное, но навечно упеку мерзавца за решётку, — Гермиона оскалилась, напоминая гриффиндорского львёнка. — Если нет, то я убью его. Я клянусь, я сделаю это. Мне не будет стыдно.       Грейнджер собиралась дать делу ход, имея неоспоримые козыри в рукаве. Она совсем не ожидала увидеть на колдографиях бывшую однокурсницу, с которой иногда общалась в Хогвартсе. Луна всегда парила в своих фантазиях, но такую беззлобную и открытую девушку Гермиона никогда в жизни не встречала.