ГЛАВА 21. Маски сняты

             Гермиона ворочалась во сне и беспокойно сжимала края одеяла пальцами, в то время как её тело создавало ломаные линии на белоснежной простыне.       Кошмары преследовали, словно голодные монстры, впуская вакуум в голову. Все рациональные мысли исчезли, оставив лишь проигрываемую вновь и вновь сцену с Волдемортом, который осторожно, но твёрдо сжимал её в своих руках. В его ледяных, с голубыми искрами, глазах Грейнджер тогда увидела лишь огонь, который может погубить рыскающих голодных демонов прошлого.       Монстр всегда был с ней и невольно охранял от мира как цепной пёс, трепетно оплетая кроваво-красными нитями, будто приковывая к себе. Он напевал тёмную мелодию, словно томный друг, обращаясь к её душе, кружащуюся в потёмках.       Ресницы Гермионы затрепетали, прежде чем веки распахнулись и щёки окрасились смущённым румянцем, в то время как брови изогнулись в недоумении, когда глаза сфокусировались на незнакомой обстановке комнаты, из угла которой словно кто-то наблюдал за ней с хищным взором.       — Что за чертовщина? — концентрация адреналина стала подниматься и циркулировать в её крови, словно важный химический элемент.       Она натянула одеяло до подбородка, прижимая к груди, когда поняла, что осталась лишь в одном нижнем белье, а вечернее платье висит на спинке кресла, будто бы глумливо хихикая над деликатной ситуацией, в которую угодила Грейнджер.       На аудиенции с Волдемортом Гермиона не так уж и много выпила шампанского, однако смутно помнила прошедший вечер и к тому же каким-то образом оказалась в чужой постели.       Она заставила себя не подпрыгнуть в кровати, хотя все фибры её души содрогнулись, а приняла расслабленный вид и даже изогнула губы в непринуждённой улыбке, слабой после утреннего сна.       В дверь деликатно постучали — вежливо, но предупреждающе, прежде чем войти. Сначала показались начищенные до блеска кожаные мужские туфли, а затем тело, которое заставило дверной проём сузиться, будто бы потусторонняя сила, которым обладал посетитель, искривляла пространство.       Шок вонзился в грудную клетку и распустил шипы, заставляя Грейнджер потерять дар речи и потеряться в водовороте пустых мыслей.       — Том? — обречённо произнесла она, прерывая затянувшееся молчание, когда воздух уж слишком загудел от напряжения.       Это было невозможно, так как вчера, на званом вечере, как бы ни пыталась, но Гермиона не смогла отыскать Реддла, который наверняка держал неизвестную спутницу под руку и дарил ей обаятельные улыбки.       — Кто это ещё мог быть, Гермиона? Я бы никого не подпустил к тебе, — тихо ответил он, садясь на край кровати. — Ты проспала целые сутки, и я начал немного волноваться, поэтому решил тебя ещё раз проведать. Ты только моя.       Том нежно обхватил её лицо ладонями, отчего Грейнджер ещё сильнее покраснела и зажмурила глаза.       Не то чтобы он паниковал, однако беспокойство заползло под кожу и вызвало неравномерное жжение в висках, именно поэтому он заходил в свою спальню чаще, чем следовало.       — Я не видела тебя вечеринке, и, честно говоря, этот писатель оказался с хитринкой и подмешал что-то: наверное, наркотик, в мои бокалы с шампанским, — сокрушённо рассказала Гермиона, прижавшись к его плечу и ища успокоения в простом, но таком необходимом жесте.       Ей хотелось разобраться в том, что случилось и понять, что же произошло после того, как она потеряла сознание.       Осознание того, что стоило следить за напитками и не брать ничего из чужих рук, пришло позднее, так как Грейнджер никогда не посещала такие тусовки.       Её максимум — посиделки с Роном и Гарри в баре и пара коктейлей, которые она растягивала на весь вечер, и, конечно, же её друзья всегда провожали Гермиону до дома, как бы сильно Поттер и Уизли ни напивались.       Том застыл как каменное изваяние и несколько раз моргнул, прежде чем неловко притянул её ближе к себе так, что голова Гермионы легла на его грудь.       — Я тоже тебя не видел, — солгал он, переводя глаза на носовой платок с инициалами «L.V.», обёрнутый вокруг её ладони и запачканный уже засохшей кровью.       — Хотя... я встретила тебя в женском туалете. У меня сильно закружилась голова, и ты меня поймал, — возразила Грейнджер, отчётливо запомнив момент, когда вновь встретилась с его пронзительными голубыми глазами.       В тот момент сердце чуть не пробило грудную клетку и не изрешетило рёбра от осознания, что её Том появился в такой нужный момент. Он всегда загадочным образом возникал так, будто бы их души уже стали синхронизированы на одной радиочастоте.       — Я приготовил для нас завтрак. Ты можешь взять одну из моих рубашек, висящих в шкафу справа, — Реддл наклонился и поцеловал её в лоб, прежде чем подняться и направиться к выходу.       Гермиона проводила его взглядом, и едва Том скрылся за порогом, решительно направилась к шкафу, стоящему в углу, а затем резко распахнула увесистые створки, отчего петли возмущённо затрещали.       Её любопытство сподвигло обыскать каждую полочку и выдвинуть все ящики в поисках чего-то необъяснимого.       Ровные ряды белоснежных и чёрных рубашек теснили пиджаки, а снизу их подпирали брюки классического кроя в тёмной цветовой гамме.       Ничего экстраординарного не обнаружилось, поэтому Грейнджер стащила рубашку с плечиков и накинула её на себя. Аромат духов, пропитавший одежду, был ей слишком хорошо знаком, который удивительно похоже перекликался со вчерашним образом Волдеморта.       Скрытая подоплёка чего-то более мрачного стала проясняться, будто бы открылась часть сцены, окутанная туманом до сегодняшнего дня.       Она толкнула дверь и направилась к Тому, мимоходом изучая внутреннее убранство особняка, которые, казалось, скрывали и хранили множество тайн владельца, а также неусыпно следили за каждым её шагом.       Была ли это какая-то древняя запрещённая магия или богатое воображение Гермионы рисовало то, чего в помине не существовало?       Она села напротив Тома, пока тот обжигал её взглядом, а электрические импульсы, бурлящие на его коже, передавались ей с каждым касанием властных рук.       — Я бы хотела поговорить о вчерашнем дне, — Грейнджер добавила строгий тон и отхлебнула кофе из поданной кружки, который отдавал прожаренными зёрнами и разил крепостью, которая могла восполнить почти обнулившуюся шкалу энергии.       — Может быть, позавтракаем? — Реддл дико усмехнулся, прежде чем вновь накрыть девичью ладонь своей.       Он знал о том, какие мысли вертелись в её очаровательной головке, что бились и изгибались об углы клетки, в поисках найти верное решение.       Как скоро она примет себя настоящую и избавится от оков, с которыми ходила так долго?       — Мне нужны ответы, Том. Почему у тебя и Волдеморта столько совпадений? И, да, мне не привиделось, и вчера я видела тебя, — Гермиона покосилась на Реддла, который словно существовал на постоянной диете контроля и испорченности.       Том молчал и, казалось, специально затягивал паузу, в то время, как влага от слёз обжигала её щеки.       — Отвечай или я тебя убью! — Грейнджер взвилась и швырнула в него тарелку с едой, целясь в лицо для того, чтобы заставить говорить.       — Этот Том... ты бы сдала его Аврорату, если бы была возможность? Я запомнил твой ответ: «Нет. Мне кажется, что я нашла своё отражение, но искажённое — более опасное и непонятное, чем я сама», — Реддл деловито обошёл угол стола и наклонился к ней для того, чтобы прошептать на ухо, впитывая в себя тепло Грейнджер, которое притягивало.       Его созданные тени всегда обманывали других, но он не мог перестать поклоняться и восхищаться Гермионой, даже всерьёз подумывал о том, чтобы воздвигнуть храм в её честь и вылепить реалистичную скульптуру.       — Ты… ты… — она разъярённо оттолкнула его и влепила ему оглушительную пощёчину, отчего Реддл замер, гневно сверля её взглядом, однако не шевелясь.       Разодранные нервы сплелись в паутину, а дрожь пробежала от позвоночника и спустилась в желудок, вызывая тошнотворные спазмы.       Грейнджер обхватила ладонь другой ладонью, массируя то место, которое ныло от его пальцев, и почувствовала, как сейчас горит её плоть, будто бы тело состояло из бензина, а Реддл только что бросил туда зажжённые спички.       — Я тебя не люблю, — раздражённо прошипела Гермиона, бросаясь к столику, на котором лежала его волшебная палочка.       — И я тебя тоже, — Том солгал и скривился, однако не стал вмешиваться, лишь наблюдал за её действиями. — Между нами только похоть.       Грейнджер — единственная, кто заставлял его нервничать, а внутренности сжиматься.       Реддл не шелохнулся даже в тот момент, когда кончик волшебной палочки направился ему между глаз. Её широко раскрытые карие глаза с разгорающимся огнём непокорности и бледнеющая кожа — это такая сладкая пытка для него.       Гермиона тяжело дышала, а мокрые от напряжения волосы прилипли к коже тяжким грузом. Она моргала и поняла то, что просто проиграла самой себе, но выиграла их битву.       — Я не могу убить тебя, Том, — её рука с волшебной палочкой обессиленно опустилась, а затем древко упало вниз.       — Проиграем друг другу, но красиво, — Реддл погладил её кудрявые волосы и притянул Грейнджер к себе, оставляя метки от поцелуев на каждом дюйме открытой кожи.       Она задрожала сильнее, когда он обхватил её тонкую талию, а потом провёл кончиками пальцев по мягкой коже ягодиц, наслаждаясь тем, как Гермиона крепко вцепилась в плечи, словно не могла насытиться им, как и он ею.       Руки Реддла начали медленно скользить вверх и вниз по её обнажённым бёдрам, осторожно расстёгивая пуговицы полупрозрачной белоснежной рубашки, а затем он наклонился и провёл губами вдоль её шеи, не упуская ни единой линии и вычерчивая красные отметины.       — Я не хочу, чтобы ты уходила из моих мыслей, — Том ухмыльнулся, когда из приоткрытых губ Грейнджер вырвался стон вожделения. — Никогда.       — Я не ненавижу тебя, но не одобряю твои методы завоевания мира, — длинная заколка упала с её волос, распуская их и обрамляя плечи. — Ты невыносимый, но ты мой.       Её губы прикоснулись к его, а затем язык Тома непреклонно скользнул ей в рот, углубляя поцелуй. Гермиона застонала, когда его пальцы обхватили кудрявые волосы и запрокинули её голову назад, утверждая своё безраздельное господство.       Яд, которым обладал Реддл, врезался в вены и оставлял отпечатки гематом на коже Грейнджер. Острый вкус предвкушения на языке толкал её на безумные действия, создавая новые правила.       Она расстегнула его рубашку, пробежалась по напряжённым мышцам выраженных плеч и очерченного пресса, прежде чем уронить её на пол.       Сейчас адреналин циркулировал в крови Гермионы, отчего возбуждение пронзило тело покалыванием иголок, которое затем сконцентрировалось между сжатых бёдер.       Её руки обвели застарелые шрамы на его предплечьях и прессе, прежде чем зарыться в немного растрёпанные угольные волосы.       Изучающие движения всё больше распаляли Реддла, и она видела это по потемневшим глазам и неровному дыханию.       Он стянул с неё платье с низким гортанным рыком, прежде чем положить Грейнджер на обеденный стол, доминирующим жестом обхватив её шею, будто заковывая в ошейник, и стягивая кружевные трусики.       — Это и есть наша любовь, приправленная одержимостью, — Том шептал, изучая обнажённое тело, залитое звёздным светом, и проходя подушечками пальцев по внутренней стороне бёдер.       Гермиона задохнулась от крика, когда его зубы, до этого ласкающие её, вонзились в шею, и кровь растеклась по коже, оставляя разводы.       Она упала прямо в логово дьявола, который теперь ненасытно пировал ею, вызывая стаккато внутри сердца и головокружение.       — Том, я хочу больше, — прохрипела Грейнджер, теряя последние частички самоконтроля и моральной нравственности.       Ей хотелось окраситься в его полутона и поддаться магии, которая возникла между ними с их первой встречи.       — Чего же ты хочешь? — издевательски поинтересовался Реддл, накинув невинный вид, а потом лениво провёл большим пальцем по её нижней губе, замечая, что в карамельных глазах плескаются сумасшествие и похоть. — Тебе стоит только попросить своего хозяина.       — Возьми меня, — Гермиона зло выплюнула слова и разочарованно прикоснулась своим языком к его подушечке пальца, втягивая её глубже в рот.       — «Возьми меня, мой Лорд», — поправил Том, убирая оставшиеся локоны с груди и обхватывая пальцами розовый напряжённый сосок.       Её спина выгнулась, убирая сдержанность и бесстыдство, заставляя тереться бёдрами о его вставший член.       — Ты долго собираешься дразниться, мой Лорд? — разъярённая Грейнджер упала в объятия, протянув дрожащие руки к пряжке ремня и молнии брюк. — Ты меня убиваешь.       — Пожалуй, я совершу убийство более греховным способом, — острый, словно лезвие, язык нарочито небрежно скользил по внутренней поверхности бёдер.       Реддл перехватил её ладонь и поцеловал каждый изящный пальчик для того, чтобы потом прижать их к её напряжённой яремной вене, пульсирующей на шее.       Его тлеющий огонёк превратился в адский костёр, подкреплённый порочным внутренним зверем.       Том прижался к ней сильнее и нетерпеливым толчком ворвался отвердевшим членом в раскалённое лоно, усиливая хватку на хрупкой шее и смотря в бездонные карие глаза, — единственные, которым он был готов поклоняться.       Наманикюренные ногти врезались в мужскую спину, оставляя красные лунки и усиливая взрывную химию между ними.       Хриплые крики Гермионы растекались по комнате, заставляя Реддла врезаться в неё всё сильнее и сильнее.       Он чувствовал слишком много, и поэтому желание причинить боль вспыхнуло, когда Том заново обвёл чувствительные места, немного царапая нежную кожу.       Реддл закинул её ногу на плечо, просовывая руку под округлые ягодицы, приподнимая их и меняя угол проникновения на более глубокий.       Член пульсировал, когда он вырывал из Грейнджер нечленораздельные звуки, порождённые неистовством, чувствуя, как пульсирующие стенки матки душат член в предоргазменной коме.       Они трахались как животные — те самые отчаявшиеся существа, которые наконец-то поднялись из мрачных закоулков души и явили своё истинное обличье. Он родился и был воспитан среди монстров, и ничто не могло этого изменить.       Совершенное зло, каким являлся Том, сейчас растекалось лужей и тлело, превращаясь в пепел, когда соединялось незримой нитью с Гермионой не только физически, но и духовно.       Он зарычал, ускоряя темп и приближая её ближе к краю. Грейнджер всеми силами цеплялась за острые ощущения, оттягивая кульминацию и желая кончить вместе с ним, смотря в расширенные зрачки Реддла, мерцающие, будто сияющие звёзды.       Гермиона зажмурила глаза, когда кайф пронёсся сквозь её тело, почти разрывая на части. Это было слишком сильно.       Оргазм настигнул лавиной, и она обмякла в его руках, прижимаясь к груди и стирая слёзы с уголков глаз.       Бог монстров заставил Грейнджер ощутить себя богиней, разбив тело вдребезги, будто самое хрупкое и ценное стекло.       Он замер, прежде чем излиться в неё своей спермой и прижаться губами к её плечу.       Её хватка в его волосах ослабла, и только удовлетворённый вздох сорвался с её опухших от поцелуев губ. Она молчаливо смотрела на Тома, пытаясь отдышаться, пока тот не взял её на руки как куклу и бережно перенёс на кровать.       — Я — чистая концентрация зла, Гермиона, но быть со мной так близко — это привилегия, которую я мало кому дарил, — пробормотал Реддл, проводя пальцем по её покрасневшим щекам и поправляя кудрявые волосы.       — Ты просто повреждён, — прошептала Грейнджер, когда он расположился рядом и приобнял её за талию. — и, к сожалению, я не в силах исцелить твои душевные детские травмы, но я могу показать менее кровавый путь осуществления твоих замыслов.       — Не бойся высоты, когда ты со мной, Гермиона. Я всегда поймаю тебя, — Том сложил губы в гривуазной полуулыбке и взял расчёску с прикроватной тумбочки. — а теперь позволь мне позаботится о тебе, моя нежная леди.       Грейнджер прислонилась к нему спиной и счастливо хихикнула, когда горячее дыхание стало скользить по шее, а затем влажный след от его поцелуя, который отпечатался оттиском на коже.       Он бережно разбирал её волосы на отдельные локоны, распутывая образовавшиеся колтуны расчёской, помимо этого массирующими движениями погружая Гермиону в кокон заботы и защищённости.       Реддл никогда бы не признался даже под пытками, но сейчас он впервые испытал то, что может немного сбавить его самоконтроль и помочь расслабиться.       — Том, позже я хочу разобрать по кусочкам то, что узнала о тебе, — она прикрыла глаза, размышляя о его новой ипостаси, которую он так тщательно маскировал от неё.       Если бы не рискованная затея с кодовым названием «Джин», когда на протяжении многих месяцев она вела тайные переписки, и не совместное расследование, то Грейнджер никогда бы не приблизилась к разгадке такой одиозной фигуры, как Том Реддл.       — Отдохни, Гермиона, — Том издал довольный смешок, пока она нежилась в его объятиях и смотрелась будто бы ручной котёнок.       Он не знал, как объяснить то, что стояло за его нисхождением в ад и целеустремлённым грехопадением. Правда проявится позднее, как всегда в полутьме, в виде осадков соли на её щеках, закрывая нанесённые им свежие раны, однако Реддл был убеждён в том, что после откровения прежняя жизнь покажется Грейнджер безвкусной, вызывая только лишь тошнотворную горечь.       Гниль, скрывающаяся внутри и блуждающая под поверхностью, в детстве вызывала страх и у него, но Реддл, хладнокровно обдумав неутихающий голод по чужой боли, перестал бороться и искать методы для того, чтобы вытравить её, когда понял, что только эта ненормальная черта не давала ему пойти на убой, как другим.       Изъян, наивность и добросердечность стали для него запретными словами. Том олицетворял собой запретные пороки — самые омерзительные и душераздирающие — и потому готов был стать последним патроном в обойме революции.

***

      Гермиона сидела на диване, закинув ноги на его бёдра, обтянутые узкими брюками. Она ощутила, как к щекам прилил жар раздражения, пока взгляд задержался на Реддле так надолго.       — Ты можешь сфотографировать меня и разглядывать ещё дольше, — озорная улыбка растеклась по его самодовольному лицу, когда он обхватил её ступни руками, массируя их.       Том, похоже, всегда знал, когда Грейнджер на него смотрит, и такая проницательность порой раздражала её до чёртиков.       — Я уничтожила из-за тебя некоторые документы из архива Хогвартса, в которых содержалось упоминание о приюте Вула, — обвиняюще бросила она, не разжимая губ.       Раскаяние шёпотом пробежалось по поверхности кожи, однако быстро удалилось, будто непрошеный гость.       — Я не заставлял тебя разрушать улики. И что же я сделал не так? Почему ты догадалась? — беззлобно парировал Реддл, сканируя будто в замедленной съемке её расширенные зрачки, а также волнение густых ресниц.       Он в уязвлённом порыве наклонил голову ближе к ней, прежде чем поцеловать её в губы.       — Помимо твоего повышенного интереса к запрещённым магическим искусствам? Приют Вула. Ты так хорошо ориентировался внутри, будто давно изучил планировку наизусть. И эти переписки с твоим альтер-эго, то есть с Лордом Волдемортом. Словесные обороты, словно уникальный почерк можно исправить, но никогда нельзя стереть огрехи до белого листа, — Гермиона перехватила его ладонь, ползущую к верхней части её бёдер. — Вчерашняя встреча укрепила выросшее зерно сомнения насчёт тебя, особенно когда обсессивно-компульсивное расстройство взяло надо мной верх из-за жуткого волнения. Я заметила, как ты озабоченно смотрел на меня, когда я собирала эти чёртовы осколки и пытался остановить, и я уверена в том, что именно ты вошёл в дамскую комнату, решив перестать сторожить меня за дверью и играть роль Волдеморта.       Грейнджер прищурилась в ожидании исповеди от него, когда уже все маски были сброшены и притворство сожжено, разрушая сказанные лживые слова, размазанные патокой в отблесках слабого света.       — Наверное, моя самоуверенность немного подпортила холст событий, который я с упоением рисовал, — Том приложил кончики пальцев к подбородку, пытаясь облечь первоначальный скелет замысла в менее испорченный. — Я вернулся из странствий по миру, где вкусил тайные знания, и поступил на работу в Министерство магии для того, чтобы начать осуществлять свой глобальный план, вербуя сторонников и расширяя агентурную сеть. Я изучал досье каждого сотрудника, пытаясь понять, кто же примкнет ко мне, пока случайно не увидел твою невинную мордашку на почётной доске. Я заинтересовался. Я сделал мерзкие вещи для того, чтобы стать твоим напарником, — он ничуть не стыдился того, что являлся диким животным, спущенным с цепи и получившим индульгенцию из рук самого Сатаны. — Меня опьянило твоё присутствие, и мне необходимо было получать новую дозу тебя снова и снова. Я не мог насытиться.       — «Павлин» и «Ворон» тоже состоят в Пожирателях смерти? — её пульс превратился в крещендо, обрывая дыхание, что спускалось до оси минор.       Она дрожала от увеличившегося адреналина в крови и от того, что накрывшая её влюблённость была к самому опасному волшебнику, которого она когда-либо знала.       — Да. Это мои одногруппники со Слизерина. Что ты ещё хочешь узнать? — твёрдые и глубокие переливы голоса Реддла ласкали её слух, пока он невозмутимо ласкал плечи, поднимаясь к шее и находя тревожно пульсирующую вену. — Я вырос в приюте, и мои родители должны были сгореть в Адском пламени за то, как поступили со мной, просто цинично избавившись как от мусора. Я всегда знал, что был рождён для исполнения великого предназначения, и данное осознание помогало мне выжить в самые смутные времена. Я надеялся на милосердную тьму, а не на свет, который только выжигал сетчатку глаз и прибавлял отчаяния, заставляя остановиться и отобрать мою уникальность.       Зубы скрипнули от захлестнувшего его гнева — ещё чуть-чуть, и посыпалась бы зубная крошка от обуревающих деструктивных эмоций.       Грудь поднималась и опускалась вновь, а вздыбившиеся мышцы натягивали тонкую ткань рубашки, пока в затылок отдавала тупая боль, вновь возвращая его к пережитым событиям.       — Очень жаль за твоё загубленное детство, — Гермиона потянулась к нему и затем укрыла его тёплыми объятиями, прижимаясь сильнее. — но не думай, что я отступлю и не буду мешать тебе.       Возможно, она смогла бы разработать план по менее кровавому и перевороту власти, к которому Реддл так фанатично стремился, ибо знала, что он не в силах остановиться.       — Ты говоришь как отличница, сохранившая наивные постулаты, которые не сочетаются с реальной жизнью, — он расслабил мышцы лица, и теперь бегущий хоровод размышлений стало невозможно прочитать. Я хочу стать единственной и последней революцией, сорвавшись лишь на твой азарт.       Они могли бы править вместе — бесстрепетно и расчётливо. Том хотел бы увидеть её прекрасные руки, измазанные по локоть в крови. Кожа была бы такой грязной, что сквозь поры не проникал бы солнечный свет, а медленно умирал, соединяясь с вечным мраком.       Зачем зря расходовать её редкий талант, если можно немного подтолкнуть к другому финалу?       — «T.M.R» — выходит, это твои инициалы? — выпалила Грейнджер, набирая воздуха в сжатые лёгкие.       Это было так неправильно, однако страх полностью отсутствовал, а вот любопытство наоборот разрасталось, заставляя не прекращать вопросы.       — Том Марволо Реддл — единственное наследие, доставшееся от паразитирующего на моей матери, чистокровной волшебнице из великого древнего рода, отца-маггла, — свозь зубы ответил он, сжимая ладони в кулаки.       Реддл ловко перехватил её запястья, когда Гермиона с криком наносила удары в его грудь, нецензурно ругаясь и заливаясь слезами, словно она была уверена в том, что её слабые удары на что-то повлияют или причинят боль.       Это заставило Тома лишь усмехнуться и прижать её к себе, ощущая разгорающуюся динамику между ними.       — Ты на меня напал!!! Когда я была со стажёром Эдвардом Бейкером! Я успела сорвать запонку с точно такими же инициалами, — закричала Грейнджер, в отместку кусая его за нижнюю губу, отчего его пальцы погрузились в кудряшки и сжимали их, отвечая на поцелуй со вкусом металла и соли.       — Я не хотел причинить тебе вред, мне пришлось импровизировать на ходу, — спокойно объяснил Реддл, обхватив край подбородка и заставляя её не прерывать зрительный контакт. — Предатели умирают исключительно от моих рук, поэтому путь Эдварда был заранее предрешён, а ведь раньше он подавал такие надежды, но сделал неверный выбор и очень расстроил меня, — с притворным раскаянием сообщил он.       — Ты — псих. Я не ошиблась насчёт тебя, — Гермиона покачала головой и, высунув язык, слизнула кровь с его укушенной губы.       Ей стоило обдумать всё завтра в спокойной обстановке и составить рациональный список того, почему она не может упечь его в Азкабан. Конечно, все доказательства являлись косвенными и вряд ли будут приняты к делу, если она инициирует проверку в отношении Реддла, и потом... Том говорил так открыто и без стеснения, что заставило её задуматься о том, что он обладает нужными рычагами давления на всех государственных уровнях Министерства.        Небось, Реддл владеет разветвлённой сетью шпионов и армией марионеток, которые безропотно выполняют любые приказы и обстряпывают незаконные делишки. Он чересчур расчётлив и методичен, а его ум гораздо лучше любого волшебника для того, чтобы попасться в лапы правосудия.       — И тебе это нравится, иначе ты бы не летела ко мне, словно мотылёк на пламя, — убеждённо заявил Том, обхватывая её бёдра и не давая пошевелится.       Он видел признаки её внутренней борьбы и смятения, которые отразились тенью на лице.       Конечно, Реддл ожидал нечто такого. Он благосклонно собирался дать ей время, но лишь для того, чтобы подтолкнуть её к единственному верному пути, в котором они будут вместе править и покорять более слабых.       Именно так поступают совершенные хищники более высокого ранга, не скрывая свои инстинкты и целиком принимая извращённые наклонности.       Поэтому для его вида убийство — это всего лишь утончённое искусство и эффективный способ достижения цели, а почерк убийцы — будто уникальная роспись художника, являющегося творцом нового мироустройства.