Глава 15. Зимний костёр.

Джинни снова начала ходить на работу из лондонской квартиры, Драко встречал и провожал её. Оба полностью вернулись к своим повседневным обязанностям. Жизнь стала прежней. Как говорится, «дом – работа, работа – дом»... Но разве это плохо? Наоборот, хорошо, когда нравится всё то, чем ты занимаешься. Когда тебе работа приносит удовольствие, хочется ею заниматься. И потом возвращаться домой, где тебе хорошо и комфортно. Она чувствовала, что это и её дом тоже. А ещё Джинни начала носить то самое кольцо, не снимая его ни на секунду. Дома она старалась не думать о работе. Несмотря на то, что иногда они с Драко оба полностью погружались в рабочий процесс, Джинни не хотела терять это ощущение и состояние счастья, когда они были рядом. Они стали ближе друг к другу. В этом по-прежнему страшно было сознаться самой себе, но Джинни стало важно быть любимой, ощущать заботу Драко о себе. Вот и сегодня вечером она снова нуждалась в том, чтобы почувствовать его губы, ощутить силу его прикосновений. Ей захотелось пораньше затащить своего парня в постель, но можно, конечно, и не в постель... Главное, чтобы им обоим это снова принесло огромное удовольствие. Тихо, на цыпочках, в одной рубашке, Джинни вышла из спальни и пошла искать его по квартире. Найдя Драко в студии за мольбертом, она тихо подкралась к нему, чтобы обнять обеими руками сзади и прижаться щекой к его щеке. На его губах засветилась довольная улыбка. Но он не развернулся, чтобы сгрести её в охапку, как она ожидала. Рисование её портрета вроде как занимало его куда больше. Джин потянулась за кистью, повертела в руках, тронула пальцем тонкий кончик, провела ею по палитре, набирая краски. – Эй, ты мешаешь художнику работать, – притворно возмутился Малфой. – Нельзя трогать мастера, когда он рисует! – А пусть поярче рисует! Хочется чего-то весёлого, разноцветного, – надула губки Джин, обходя его сбоку. – А где? – полюбопытствовал Драко. –  А вот тут! Джинни мило улыбнулась и словно бы невзначай мазнула Драко кистью по носу, а затем и по левой щеке, оставляя ярко-красный след, и невинно хихикнула, глядя ему в глаза. – Хм. Здесь? – Он лёгким движением мазнул кисточкой по её шее, и Джинни дёрнулась от холода краски на коже. – Или здесь? Ещё один холодный мазок кисти прошёлся по щеке, ударив в нос своим пьянящим запахом. – Ах, так! Тогда получай! – Она восприняла это как руководство к действию и снова мазнула по Малфою краской, подхваченной с палитры. Её не интересовала ткань, она касалась только обнажённой кожи. Драко невозмутимо встал с места: – Ну, знаешь... В эти игры играют вдвоём! Он мазнул ей кистью по самому кончику носа в ответ. Потом отстранился, на миг замер, подумал и... Джинни ощутила, как влажная кисточка легко прошлась по её лицу, заплясала на щеках, как танцовщица, выбивающая джигу. Секундная пауза, и её рубашка уже полетела к её ногам, а мягкая щетина кисточки коснулась её груди, а потом живота... Краска ложилась тёплыми мазками, но почему-то она почувствовала, как на коже появились мурашки. Она не могла поднять голову, чтобы снова взглянуть на Драко, но чувствовала его внимательный взгляд каждой клеточкой. Его тепло контрастировало с холодом влажной краски, длинными, бесконечно длинными мазками, ложившейся на кожу. На ключицу под воротом рубашки. Вдоль вены на шее, к точке, где пульс бился сильнее, чем стоило. К самому кончику губ. Драко отстранился, убирая кисть на полку повыше, чтобы она не достала. Но зачем ей кисть, если есть руки? Пальцами она смазала часть краски со своей щеки и потянулась к его лицу. Драко не шелохнулся, в серых, вдруг ставших тёмными, как грозовая туча, глазах зажглись искорки интереса: – Ты решила потренироваться на живом холсте? – Что-то я не заметила, чтобы холст был против. Джинни окунула пальцы в банку с коричневой краской, провела  ими полоски на щеке Драко в ответ, стараясь не попасть на веки. – Всё, хватит этих нежностей! – Драко брызнул на неё лазурью и иронично поджал губы. Джинни в ответ зачерпнула из банки чёрную краску и с наслаждением размазала по белоснежной рубашке своего парня. Стальные глаза опять сверкнули, он коснулся оранжевой краски, которой только что набрасывал её портрет, и как-то лениво провёл по её шее, прочерчивая рыжий след по плечу к запястью. То ли мстил, то ли соблазнял. И эта двойственность даже злила. – Ты!... – она зачерпнула ещё краску уже в обе ладони, и просто растёрла ему по лицу. Он почти не спротивлялся, но не успела Джинни возликовать, как её на плечи полилась краска прямо из банки. Комната заполнилась смехом. Нежный и звонкий её смех смешался с низким и бархатистым голосом Малфоя. Он начал щекотать её, и она съехала на запачканный пол. Драко последовал за ней, не прекращая заставлять её звонко хихикать. Джинни казалось, что сейчас лопнут щёки, или она задохнётся от того, что не успевает ловить воздух. Когда она нашла в себе силы, то схватила Драко за руки и навалилась на него всем телом, повиснув сверху. Пока она старалась отдышаться, с её лица не сводили взор влюблённые серые глаза. Малфой притянул её разрисованное лицо к себе. Начал проводить языком, затем губами, открывая её губы для поцелуя, прикусывая её нижнюю губу. Из неё вырвался лёгкий всхлип, и он приглушил этот звук поцелуем, пробуя её на вкус, горячо и жадно. Она ответила. Это произошло быстро и дико, их языки столкнулись в жарком безумии. Это было как взрыв. Теперь уже Джинни сама целовала его, обнимая за плечи и зарываясь пальцами в густые белые волосы, забрызганные краской. Исчезло всё, кроме его жарких прикосновений, и стало вдруг неважно, что происходит за пределами их маленького мирка на двоих. Её предательское тело снова начало таять в его объятиях. С каждым разом их ощущения становились всё острее и острее. Теперь, когда он был в ней, она чувствовала каждую его складочку его восставшей плоти. Он был настолько возбуждён, что начал легонько покусывать её за шею. Джинни начала плавно двигаться на нём, её глубокие грудные вздохи резко вырывались из лёгких, ей начинало не хватать воздуха. Драко тоже не мог спокойно смотреть на то, в каком Джин возбуждённом состоянии, то покусывал, то полизывал там, где укусил. Он хотел её очень сильно. Но пока движениями руководила она. Она не позволяла ему руководить ею. Но она знала, что скоро он сорвётся. Он не сможет так долго. Джинни начала улыбаться своим ощущениям. Она чувствовала, что скоро разрядится. Драко остановил её, снял с себя, поставил в другую позу и дал прочувствовать всю глубину его желания. Он так быстро двигался, что она не успевала следить за быстротой его движений и своей реакцией. Джинни чувствовала себя как натянутая струна, она могла взорваться в любой момент. Чувствуя её, что она уже на пике, Драко начал поглаживать её спину и взял за плечи. Низ её живота стал напрягаться, Джинни почувствовала, как горячая волна начала подниматься из неё. Её тело перестало её слушаться, её ноги начало потряхивать, по телу пошли мурашки. Она почувствовала, что всё близко. – Сейчас, сейчас... О да, ещё. Пожалуйста, ещё, - в бессознательном состоянии начала она просить его. Драко, ощущая её, начал ускоряться, и её накрыл с головой мощный экстаз. Джинни начало трясти абсолютно всем телом, Малфой держал её, пока она не придёт в себя, не прекращая глбокие толчки в ней. Он продлевал её удовольствие. Она не могла просто так успокоиться, когда он был в ней. А он не прекращал. Его движения становились более резкими, отрывистыми, можно даже сказать, прерывистыми. Из груди начинали вырываться такие же прерывистые вздохи, перемешанные с грубым рычанием. Лорду Малфою нравилось рычать, он чувствовал, что любимая в его власти и он может делать с ней всё, что захочет. А Джинни так заводило его рычание, когда он не сдерживался и делал всё, что хотел с ней сделать. Это было так эротично. Возбуждало её, хотя она только что разрядилась и хотела бы отдохнуть какое-то время. Джинни чувствовала, как его плоть внутри неё становилась больше и больше. Движения и вздохи, вперемешку с рычанием, становились всё сильнее и громче. Да, для него настало время разрядки. Теперь наступила её очередь прижиматься к Драко и быть ближе, чувствовать его всего, как он чувствовал её во время её пика удовольствия. Успокоившись, они обнялись. Сильные руки Малфоя прижали её голову к своей груди поближе. Джинни слышала, как быстро бьётся его сердце. Поцеловав своего блондина в грудь, она почувствовала, что начала медленно погружаться в сон. Проснулась она от поцелуя. Её разбудил одетый Драко, объявив, что хочет заказать доставку классического завтрака из ресторана. Но Джинни отмахнулась и принялась за готовку сама. Он ограничился только заказом итальянских пончиков от «Bombolone». Зато в тот день в перерыв на ланч Драко зашёл за Джинни в редакцию и повёл в «Hibiscus» – очень симпатичный французский ресторан. Он не был сторонником авангардной кухни, как и фастфуда. Ознакомившись с меню, Малфой заказал им террин из лобстера, хрустящую свинину с бобами и чоризо, а также миндальное парфе с абрикосовым сорбетом. Он любил хорошо поесть. – Фред в тебе души не чает, – сказала Джинни, попивая кофе. – Всё спрашивает, когда ты придёшь. – Это он временно, – благодушно отозвался Малфой. – Вот вернётся к нему память, вспомнит, что я – слизеринский хорёк... – Не надо так говорить, – нахмурилась девушка. – Ничего такого не будет. Джордж тебе невыразимо благодарен и говорит о тебе только хорошее. Перси и Чарли значительно поменяли отношение к тебе. – Ты ещё скажи, что Рон поменял, – засмеялся Драко. – Пока нет..., – вздохнула Джинни. – Не совсем... Но его очень потряс твой поступок. И мама запретила ему высказываться о тебе дурно. Ты не думай, Рон не плохой, он просто... – Просто всю жизнь в тени святого Поттера, и это влияет на его мировосприятие, – закончил за неё Драко. Джинни кивнула, вынужденная согласиться: – У него только чёрное и белое... Но он поймёт... Если бы не ты, его бы убили тогда в Мэноре. Драко отмахнулся. – Он всегда будет считать, что меня надо упечь туда, где я не смогу больше вредить вашей семье. А твоя мама – молодец, – улыбнулся он. – О, она связала тебе свитер, который должен тебе подойти. И постоянно говорит о том, что ты худенький и что я совершенно не слежу за твоим питанием. «Мужчина, занимающийся умственным трудом, не должен питаться всухомятку» – вот её слова. – Свитер – это нешуточно, – протянул Малфой с напускной важностью. Хотя это и вправду был существенный акт признания со стороны семейства. Джинни захихикала. – Вообще-то ты мог бы сделать ещё кое-что для моих братьев, что окончательно перетянет их на твою сторону. – Что именно? Отрастить ухо Джорджу? – серьёзно отозвался Драко. – Я порой над этим думаю. Если найду в библиотеке Мэнора решение, то непременно это сделаю. – Да нет, не настолько глобально. Речь идёт о Луне Лавгуд. – Луне? – Да. Насколько я понимаю, Луна – чуть ли не единственная, кто нравится Рону больше, чем Гермиона, ещё со школы. Он по ней тайно вздыхает и всё время о ней говорит, но нигде с ней не может встретиться. Она же в обычные места не ходит. Рон не видел её почти что с самой битвы. А поскольку Лавгуды – семья чистокровная и с твоей, несмотря на события прошлого, в ладах, то не мог бы ты пригласить как-нибудь Луну или даже Луну с Ксенофилиусом к нам в гости, чтобы Рональд мог с ней побеседовать? – Джинни даже чуток покраснела. – Если твой отец не против компании мистера Лавгуда и его теорий, то я вполне смогу это устроить, – последовала фирменная хитрая усмешка Малфоев. На выходные, при посредничестве Драко, Артур Уизли в качестве жеста гостеприимства пригласил Ксенофилиуса Лавгуда с дочерью на зимний пикник в живописный сосновый бор неподалёку от Норы. Из длинных дров братья Уизли наскоро сложили большой костёр, а затем, с помощью хитросплетений бытовой магии и магии стихий, Драко сделал так, что тепло от костра никуда не уходило, оставаясь в пределах обозначенной им территории и позволяя комфортно себя чувствовать, несмотря на мороз. Поводом для приглашения стало празднование в семейном кругу воссоединения с Фредом. Ксенофилиус с Артуром быстро нашли общую тему для разговоров, которая оказалась интересной и для Рона с Чарли. Это, конечно же, была криптозоология, а именно огромные кошачьи. Лавгуд обладал бесконечными познаниями в сфере историй о странных животных, которых не должно было быть в Великобритании, но они там были, чувствовали себя хорошо и преспокойно кушали овец, не смущаясь того, что отсутствуют в учебниках. Артур Уизли в ответ рассказал ему о большом коте, похожем на пуму, которого магглы неоднократно видели в окрестностях Эксмурского национального парка и который в восьмидесятых наделал шороху, истребляя скот, но так и не был пойман. – Даже морская пехота не смогла его выследить! И это явно был не чей-то сбежавший экзотический домашний питомец! – Разумеется, нет, мистер Уизли! Популяция крупных кошачьих издавна существует на нашем острове! Только закоренелые невежды и ретрограды могут это отрицать! – Лет десять назад с аналогичной большой кошкой столкнулись на Бодминском болоте в Корнуолле. Её тоже не поймали! Я об этом читал в маггловской газете, – торжествующе объявил Артур, довольный, что его увлечение прессой магглов оказалось кому-то интересным и нужным. – Их ещё видели в Суррее, Гэмпшире, а также в разных частях Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии... – Уэльс, да! – загорелся Лавгуд. – Там ещё в средние века рассказывали об огромной кошке Палуга! Триады острова Британия именуют её одной из бед! Несомненно, потому, что она тоже любила разнообразить свой рацион бараниной. – А ещё большущие коты упоминаются в старой ирландской сказке о Чёрном Воре! – оживился Чарли. – Магглы, правда, в них не верят... – Ну, они и в волшебство и твоих драконов не верят, на то они и магглы, – парировал Ксенофилиус. – Но вот почему магическое сообщество равнодушно к исследованию и охране редких видов, которые живут рядом с нами в дикой природе с седой древности? Это же постыдно! Невозможно отвергать тот факт, что на протяжении тысячелетий люди регулярно сталкивались с разными живыми существами, сведения о которых дошли до нас в устных повествованиях. Эти создания хорошо знакомы людям, просто пока что неведомы учёным. Стоит задуматься, откуда взялись в преданиях, сказках и легендах эти удивительные существа, ведь если их не могут поймать магглы, значит, они прячутся где? Правильно, в магической части Британии! – Вот с этим я согласен, – сказал Уизли-старший. – Про всех животных, которых открыла наша и маггловская наука, отлично знали местные жители, включая аборигенов далёких, малоисследованных земель, хотя им не всегда верили! – Именно так! И сегодня, как и прежде, слышатся рассказы о неклассифицированных животных. И по-прежнему слишком частым ответом на них являются глумление и оскорбления! – Лавгуд закатил глаза и безутешно вздохнул. – Весь опыт прошедших полутора веков вопиет о том, что подобная позиция – ретроградная сама по себе, ибо она идёт против самой природы, да уж и против науки, – в наши дни может стать роковой для последних редчайших видов Земли! Нам уже не отмерена роскошь столетий, которыми располагали прежние искатели. Планета стала иной! Если не принять срочных мер к розыску и охране ряда малочисленных видов, таких, как морщерогие кизляки, они исчезнут до своего «официального» признания... Артур кивнул: – Грустно это признавать, но магглы слишком разгулялись со своим техническим прогрессом, который уничтожит уникальные виды животных, птиц, рыб и насекомых. А их и так слишком мало... – Их надо спасать, – твёрдо заявил обретший поддержку соседа Ксенофилиус. – В их спасении криптозоология и видит, кроме расширения горизонтов естествознания, конечный смысл своего существования!.. Чем закончился этот диспут, Джинни не услышала, потому что подошла к молодёжной части компании. Билл перебирал струны гитары, Джордж вместе с Флёр, Драко, Перси и молчаливым виновником торжества Фредом сидели рядом на брёвнах. Луна, стоявшая рядом, улыбнулась ей: – Такая хорошая аура в вашей усадьбе, уютно и спокойно. Она была в полушубке, в ушах серьги – собственно, даже не серьги, а бирюзовые бусины на серебряных цепочках, такие раньше носили хиппи. – Это потому, что брат вернулся к нам, он жив, и теперь мы все и дальше будем вместе. Его Драко нашёл. Мы до этого жили в полной скорби, в печали и вообще не знали, как справиться с горем потери... Она смотрела на огонь костра, который начал едва заметно слабеть. Встав и подойдя к поленнице, Малфой подбросил дров, после чего непринуждённым щелчком пальцев заставил пламя гореть ярче. Как её сердце. Джинни проводила его взглядом. – Твой Драко очень славный и очень тебя любит. В голосе Лавгуд сквозила та её всегдашняя убеждённость, которая создавала впечатление, что она даже не догадывается, а знает о человеке что-то очень личное и видит намного больше, чем остальные. Джинни взглянула на неё благодарно: – Правда?! Луна, ты меня... не осуждаешь за него? – Нет! Ты же знаешь, Драко меня спас, – откликнулась Луна. – Он приносил мне в темницу еду и болеутоляющее, тайком приказывал эльфам ухаживать за мной. Если бы не Драко и лорд Люциус, я бы там не выжила. За неделю бы сломалась. – Люциус??? – изумилась Джинни. – Люциус, – грустно кивнула Луна. – Как-то раз ко мне в камеру явился Рабастан Лестрейндж. Он был пьяный и ударил мистера Олливандера, а потом меня. Я не знаю, что бы он сделал дальше, но тут появился Люциус Малфой. Он нещадно избил Рабастана, назвал тварью, выродком, и запретил ему под страхом смерти поднимать руку на чистокровных волшебников в его доме. Лорд Люциус – добрый и порядочный. Если он где-то и оступился, то просто потому, что хотел спасти родных, как и мой папа. Джинни вспомнила, что именно Рон, питая симпатию к Луне, уговорил Гарри и Гермиону не свидетельствовать против Ксенофилиуса, хотя тот от отчаяния, пытаясь вызволить единственную дочь, пробовал сдать их Пожирателям. А что бы на его месте сделал их отец? На что бы он пошёл? Может, и Люциус вовсе не является чудовищем? – Я безумно рада тому, что Джордж ожил. Мы все пришли в себя. Папа, мама, братья. И... я так боюсь спугнуть своё счастье.., – тихо призналась она. – Успокойся, ничего с твоим счастьем блондинистым не случится, – авторитетно, на правах подруги заявила Лавгуд. – Как здорово, что у Драко иммунитет к мозгошмыгам и никакие глупости ему в голову не придут! Джинни засмеялась: – Что есть, то есть. Но не всегда, порой и у него всякое бывает. А про моего брата ты тоже так скажешь? – Это про которого, про Рона? Я по вам всем невероятно соскучилась. Твой брат – очень милый и потрясающе симпатичный молодой человек, – невинным тоном произнесла Луна. – Возможно, мне показалось, но его как будто сильно обрадовал мой приход в гости. Он выглядит таким одиноким... У него что, совершенно никого нет? – Вообще-то, нет. Большие светлые смотрелки собеседницы даже чуток опечалились. – Да? Странно... Он такой стесняша и очаровашечка... У него такие красивые волосы и такие глазища, ух прямо дух захватывает от его взгляда! Я и подумать не могла... В мурлыкающем голосе Луны слышалось любопытство. Она мечтательно улыбнулась. Такой её настрой не мог не впечатлить. Джинни поняла, что не ошиблась и что ситуацию надо брать в свои руки: – Я думаю, ему очень, очень не хватает душевного тепла. Сейчас мама переключилась на Фреда и отчасти на Драко. Пойди, ...согрей его. Это будет ...нравственно. – Ты в этом уверена? – немного рассеянно произнесла Луна, глядя на Рона, разговаривающего с её отцом, оценивающим взором. – Да, конечно! Ему очень нужен близкий человек, чтобы разговаривал с ним, понимал его... и любил! Рон должен быть уверен, что рядом есть кто-то, кто не предаст. Глаза Луны вспыхнули особым блеском. Она твёрдым шагом двинулась вперёд, и через пять минут Джинни увидела, как она, разговаривая, заботливо отряхивает снег с плеча Рона, а потом решительно накрывает его руки своими ладонями. На её лице была написана нежность, не оставлявшая младшему из братьев Уизли никаких шансов на грусть в одиночестве. А тот явно был рад, что его взяла в плен неустрашимая дочь искателя криптидов, и не собирался оказывать сопротивление. Было ясно, что, возможно, вечер закончится их поцелуем и кто знает, будет ли именно Рон его инициатором.