***

— Посмотри на меня! Зелёные как воды океана, захваченные тёплым течением, глаза обратились ко мне. Глаза любимой женщины смотрели на меня с лица моего врага. Удивительно, что творит с нами любовь. Чёткие черты лица больше не казались мне отталкивающими. Я полюбил этого юношу. Не только за глаза. И не потому, что он мой сын. Гарри Поттер сам по себе был достоин любви. Это стало моей последней прижизненной мыслью. А после я растворился в серебристом тумане. *** Из тумана вышла гибкая фигура, набирая краски, и сердце Северуса сделало кульбит, после чего забилось неровно, но сильно. Он запомнил её именно такой: яркой, сильной, но в то же время хрупкой. Рыжие волосы, собранные в низкий хвост, берет, лихо заломленный набок, пальто, туго перетянутое в поясе и делающее фигуру похожей на песочные часы, ботики на невысоком каблучке, что так вкусно стучат каблуками по мостовой. Лили. Его нежная лилия. В их последнюю встречу она держала за руку малыша. В этот раз, слава Древним, она была одна. Снейп устремился ей навстречу. Они остановились за шаг друг от друга. Северус жадно, подробно рассматривал милые черты. Лили же вглядывалась в чёрные глаза. После перевела взгляд за спину Снейпа, но никого не найдя там, обратила вновь взор на него. — Он выжил? — голос дрожал. — Как видишь, — слабо улыбнулся он. — Слава Древним! — выдохнула Лили. — Можно я обниму тебя? Лили раскрыла объятия и Северус, сгорбившись, обнял свою любовь, вдыхая запах корицы и печёных яблок. Как же долго он ждал... Как ждал... Если бы не сын, он бы ушёл за грань ещё тогда, в Самайн 1981 года. Но мальчика нельзя было бросать. Нельзя. И пусть его роль рядом с ним была незавидной, но в итоге он выжил, победив зло, неумолимо следующее за ним почти два десятилетия. Северус сухо всхлипнул в нежную кожу шеи своей тайной возлюбленной. Увы, им не суждено было быть вместе. Рядом с Поттером беременной Лили было безопаснее. Они оба приняли страшное решение и прожили свои недолгие жизни порознь. Но Гарри живёт, и пусть по ритуалу усыновления он — Поттер и внешне, и по праву наследования, но это вторично. Вторично... В этом мальчике, ярком, сильном, смелом, воплотилась их любовь, скомканная, сломанная, смятая смутным временем. Но всё равно бесконечно прекрасная. Ведь она была первой и единственной. — Сев? — Я говорил ему, что он весь в своего отца, — горько хмыкнул Северус. — Ты так и не раскрыл ему нашей тайны. Почему? — Я был самым отвратительным ангелом-хранителем, Лилс. Знание его бы убило. Я вынужден был играть омерзительную роль: ненависть, небрежение, отвращение. И после всего признать, что я его отец?! О, Лили, он стал бы новым Тёмным Лордом. Нет. Я не захотел Гарри такой судьбы. — Ты мог остаться. Раскрыть правду. Сейчас, это возможно. — Мог. Но нашему мальчику скоро восемнадцать. Он не одинок. Впереди его ждёт светлое будущее, лишённое невзгод. И он будет счастлив без сурового зельевара, оказавшегося его отцом. И потом... Ты ведь ждала меня? — Всегда! Северус сухо всхлипнул. — И мне не сложно было подождать ещё двадцать или тридцать лет. — А мне — сложно. В любом случае я сделал свой выбор. К тому же терять того, кого обрёл сложнее, нежели не знать о потере. — Ох, Сев... Две обнявшиеся фигуры растворились в серебристом тумане, становясь частью сущего. *** На кладбище в этот майский день было солнечно, пахло свежей травой и влажной землёй и эти запахи, весенние, свежие, диссонировали с поводом, по которому они все тут собрались. Гарри казалось кощунством и эта весна, и эта надежда, что вспыхивала в сердце, когда он слышал беззаботное тиньканье синички, и горячая узкая ладошки Джинни в его поцарапанной руке, от обладания которой сердце сбивалось с привычного ритма. Чёрный строгий гроб, человек, лежащий в нём так покойно, так торжественно. Человек, которого он считал вначале воплощённым злом, а после — самым смелым из героев. Золотой орден Мерлина первой степени на подушечке из алого бархата, чуждый своими бравурными красками среди мрачной толпы. Гриффиндорские цвета награды для слизеринца. И грустно, и смешно. — Северус Снейп, — начал Гарри и сбился, чувствуя подступающие слёзы. Стоящая рядом Джинни пожала его руку, без слов поддерживая, помогая. — Северус Снейп — вот кто истинный герой этой войны. Тот, кто отдал всё ради высшей цели, тот, кто не побоялся осуждения, ненависти, боли, не пожалел самоё себя. Без него у нас бы ничего не вышло и мы бы до сих пор прозябали под гнётом Тьмы. Палочки вверх! Сотни рук взвились вверх и призрачные, почти незаметные в ярком солнечном свете огоньки Люмоса, вспыхнул на каждой. Гарри почувствовал, как по его лицу текут слёзы. Но ему не было стыдно. Ему было больно. *** В холле дома, на площади Гриммо царил хаос. Чемодан, сундук, саквояж, рюкзаки, клетки с недовольно клекочущими совами. Джеймс, что-то быстро набирающий на BlackBerry , подаренном ему недавно. Тедди, шутливо переругивающийся с портретом леди Блэк. Кажется, он назвал её "ба" и Вальбурга крайне возмутилась такому бесцеремонному обращению. Андромеда Тонкс, отдающая распоряжение Кричеру о том, что необходимо положить в корзинку для перекуса, которую традиционно собирали всем отпрыскам в дорогу. Запропастившаяся куда-то Джинни: кажется миссис Поттер пыталась уговорить Лили не капризничать. И Альбус Северус, растерянно застывший посреди всего этого хаоса. Гарри, поняв, что его младший сын, впервые сегодня уезжающий в Хогвартс, ужасно переживает, положил ему руку на плечо и сжал. Присел, ловя беспокойный взгляд зелёных глаз. — Сев, ты как? Второе имя его сына прижилось с самых первых дней, хоть Джинни больше нравилось первое. Она так и не поняла тоски мужа по почившему суровому профессору. — Пап? — Северус закусил губу. — М-м-м? — протянул Гарри, разглядывая узкое бледное личико с мазками лихорадочного румянца на высоких скулах. Высокий лоб, гладкие чёрные волосы цвета воронова крыла, нос с формирующейся небольшой горбинкой, острый подбородок. Альбус Северус не был похож чертами лица ни на него, ни на Джинни, но кое-кого неуловимо ему напоминал. А ещё Гарри любил этого своего ребёнка больше остальных, что скрывал всеми силами, считая такую пристрастность неприличной. — А если шляпа отправит меня на Слизерин? — выдохнул Северус и огромные зелёные глаза впились в лицо отца, пытаясь считать реакцию на его страх. Гарри не подвёл: фыркнул и широко улыбнулся. — Не проблема! — Точно?! — от облегчения внутри Северуса словно сломались ограничители и он обмяк. Гарри прижал его к себе, поддерживая, утешая. Зашептал на ухо: — Определённо. Тем более ты всегда можешь выбрать. — Как это? Одиннадцатилетний Северус, отстранившись, сощурился и глянул на отца до боли знакомым взглядом. Откуда в этом маленьком мальчике, которого Гарри помнил красным и кряхтящим комочком, уложенным колдомедиком ему на руки сразу после рождения, взялись черты сурового зельевара, он представить не мог. Имя ведь не наделяет носителя чертами того, в честь кого он назван. — Мне, например, шляпа тоже предложила Слизерин. Но я выбрал Гриффиндор. Глаза Северуса расширились и Гарри отметил, что даже по форме они как у покойного Снейпа — миндалевидные, в опушке длинных чёрных ресниц. — Ты не жалел о своём выборе? — допытывался Северус. Ему всегда нужно было дойти до самой сути. — Сложно сказать, — пожал широкими плечами Гарри. — Я бы не подружился с твоими тётей и дядей, возможно. Но я бы раньше понял, что мой друг — Драко, — хороший, достойный человек. — А мама? — нахмурился Северус, наслышанный о вражде факультетов в далёких девяностых. — Я бы любила твоего отца, даже если бы он был Тёмным Лордом, — хмыкнула подошедшая к шепчущимся мужу и сыну Джинни. — Джин! — Мама! Возмутились Поттер-старший и Поттер-младший совершенно одинаково. — Ох, вы иногда такие Поттеры, мальчики, — хмыкнула миссис Поттер. — Если мы не выйдем прямо сейчас, то опоздаем. *** Когда поезд скрылся за поворотом, Джинни подхватила малышку Лили на руки и заметила: — Тебе стоит проверить кровь, Гарри. — Прости? — захваченный переживаниями за своего любимчика Гарри не понял замечания жены совершенно. — Северус пугающе похож на одного профессора, могилу которого ты до сих пор навещаешь. Гарри повернулся к жене так резко, что закружилась голова, и она придержала его за локоть. — Это не страшно, милый, — улыбнулась Джинни. Признаться честно — иногда она ревновала своего обожаемого Гарри, которого полюбила с первого взгляда на этом самом вокзале, к почившему зельевару. И к своему младшему сыну. — Я про проверку крови. А вот узнать, что Северус Снейп — твой биологический отец — наверное, страшно. Глаза Поттера расширились. — Ты думаешь... — Мир наполнен волшебством даже больше, чем мы себе представляем, — усмехнулась Джинни. Ей не о чём было переживать на самом деле. Гарри — вот то самое волшебство, что приключилось в её жизни — принадлежал ей перед магией и людьми уже много лет. Она знала, что любима им. — О, Мерлин, Поттер! — Джинни коснулась щеки мужа, стирая одинокую слезу. — Ты до сих по нему скорбишь?! — Всегда! — не стал скрывать очевидного Гарри. Он знал: у любви нет срока годности, у благодарности — края, а у привязанности — логики.