Часть 16

Утром, после завтрака, пришел лысый толстяк. За ним пыхтел слуга, с трудом удерживая поднос, на котором возвышалась увесистая шкатулка. Следом семенил тонкокостный подросток. — Наместник Ли желает возместить вчерашнюю неприятность с трапезой гостя, — сказал толстяк, взмахнув метелкой из конского хвоста. — Отныне все блюда будут тщательно проверяться прямо перед подачей. В вашем распоряжении дегустатор. Толстяк протянул руку в сторону долговязого парня. Эмма посмотрела искоса на Адама. Ей не хотелось, чтобы в их павильоне появился кто-то посторонний, но она доверяла суждениям мужа. Тот ныне согласно молчал. — К тому же Наместник Ли жалует гостье Эмма жадеитовые украшения, золотые заколки и отрезы шёлковой ткани. По жесту толстяка шкатулку открыли и на солнце засверкали многочисленные драгоценности. — Не нужно, — тут же подняла руку Эмма. Она не собиралась принимать дорогие подарки! Еще вчера Эмма сказала, что от Дэна ей не нужно ни богатства ни влияния и уже на следующий день отказаться от своего слова? — Благодарим, достопочтенный, — сказал из-за ее спины Адам. Заклинатель подошел к раскрытой шкатулки и достал оттуда красивую жадеитовую подвеску чистого голубого оттенка с шелковой кисточкой. — Жена, мне нравится эта безделушка, — капризно произнес он и примерил подвеску к поясу. Его намек был прозрачен — по какой-то причине Адам желал, чтобы Эмма не сопротивлялась подарку. — Передайте нижайшее почтение наместнику Ли, — капитулировала Эмма и глубоко поклонилась толстяку. Шкатулку водрузили на столик. Толстяк пожевал нижнюю губу, затем вытащил из рукава желтую книжицу. — Гостья Эмма приглашается со своими мужьями на аудиенцию в час тонкого кишечника. Эмма постаралась скрыть удивление от столь странного названия временного отрезка, лишь послушно кивнула. После того, как толстяк и слуги удалились, Адам тут же потерял интерес к подвеске и вместо этого принялся изучать желтую книжицу-приглашение. — Почему ты хотел, чтобы я приняла подарок? Заклинатель поднял на нее игривый взгляд. Несколько дней отдыха вернули румянец на щеки. С короткими волосами он выглядел, как красавец-киноактер. — Жена, отказываться от подарка не вежливо. Мы же хотим обворожить третьего, а не оттолкнуть? Тем более, в нашем положении лучше не привлекать к себе лишнего внимания нестандартными поступками. Пусть наложницы считают тебя обычной выскочкой.  — Арлань прав, — поддержал его Эрик. — Нас пригласили на аудиенцию вместе, это хороший знак. Я давно хотел поговорить о драконе. Жене не стоит принимать близко к сердцу его оскорбления. В следующий раз, лучше дай одному из нас ответить.  — Йилань мудр, — откликнулся Адам. — Прислушайся к нему.  Эмма, смеясь, обняла их обоих за талии и положила голову на плечо Эрика.  — Как я могу противостоять вам обоим? — она потерлась носом о шею горца. — Расскажите мне о часе тонкого кишечника. Это когда? — После обеда, — рассмеялся Адам. — Когда следует отдохнуть после приема пищи. Благоприятный час расслабления. Может, нам удастся застать наместника в хорошем настроении.  — А пока, — хрипло сказал Эрик. — Я бы хотел поднять настроение жене. Смотри, что мне удалось соорудить.  Он показал в сторону металлического ящика, над которым работал вчера весь вечер. Эмма с любопытством присела на колени возле механизма. Адам вылил немного Хуа из горшочка и провел над нею ладонь. Радужная субстанция замерцала и превратилась в нечто, знакомое Эмма по прошлой жизни.  — Это же кофейные зерна! — воскликнула она.  Адам засыпал бобы в специальную воронку. Эрик дернул за рычаг, раздалось мерное жужжание. В воздухе разлился чуть терпкий запах поджаренных кофейных бобов. Такой желанный, почти забытый, из прошлой жизни.  — В будущем, я планирую создать аппарат, способный сам нагревать воду, а пока, смотри. Кипяток заливаем в эту трубку и машина под прессом пропускает воду, через молотые бобы. В подставленную чашку полилась тонкая струйка ароматного кофе.  — Вы это сделали для меня? — неверяще спросила Эмма.  — Жена равнодушна к украшениям и одежде, поэтому этим мужьям приходиться стараться, — кокетливо вздохнул Адам.  — Попробуй же, — прошептал на ухо Эрик. — Я могу отрегулировать степень прожарки по вкусу жены.  — Она любит кофе с молоком и сахаром, — терпеливо объяснил Адам. Заклинатель забрал маленькую чашечку из рук Эммы, добавил пару прозрачных кубиков сахара и налил белые сливки. Хорошенько размешал и лишь потом поднес к губам Эммы.  Божественный напиток.  Это не был вкус дома. Такой кофе готовили в другой стране. Вкус навсегда ассоциировался с щемящим чувством одиночества среди толпы. Изредка Эмма позволяла себе купить чашечку и выпить сидя на скамейке посреди парка, наблюдая за играющими в шахматы туристами.  На глазах выступили слезы.  Раньше, она жалела об оборвавшейся жизни. Несчастье матери свалилось на их семью тяжелым камнем, но Эмме удалось поступить на престижный факультет в зарубежном университете. Она каждый месяц экономила и посылала родителям помощь. С каждым днем она приближалась все ближе к цели, но все закончилось в самый неподходящий момент. С тех пор, как она появилась в Ра, Эмму преследовала одна неудача за другой. Она привыкла переносить трудности, вставать с колен и идти дальше, но ее не оставляло щемящее чувство сожаления.  Эта чашечка кофе символизировала паузу. Эмма вдруг осознала, что не хотела бы вернуться обратно. Она не смогла бы оказаться вдали от Эрика или забыть об Адаме. Сейчас, когда оба смотрят на нее с таким теплом, как можно назвать это чувство? Неужели, она счастлива? — Спасибо, — хрипло сказала она и нежно провела по щеке Адама. Прислонилась спиной к теплому боку Эрика. — Мне очень понравился подарок.  — Можно попробовать? — спросил Эрик, но вместо того, чтобы наклониться к чашечке, горец взял в плен ее губы. Поцелуй был медленный и томный, слаще чем любой напиток.  После обеда их пришли проводить к дракону. На сей раз их не задерживали, провели прямо внутрь через резные алые двери.  Рабочий кабинет был пуст, по помещению лилась приятная тягучая музыка. Их провели в следующую залу, намного больше и роскошней предыдущей. Алые колонны до позолоченного потолка, шелковые ковры на полу, ломящиеся от яств столы. Три прелестные девы играли на музыкальных инструментах, а посреди зала танцевали в унисон пять гибких танцовщиц.  Дракон развалился на подушках. Золотые глаза в предвкушении полуприкрыты, алые волосы переброшены через плечо. В руке виноградина, он играл с нею, перекатывая между длинными пальцами. На гостей Дэн не бросил и взгляда.  Эмму усадили с левой стороны от дракона наискось, а Адама с Эриком устроили напротив за низкими столиками. Между ними оказалось расстояние в два метра.  Эмма повернулась к дракону для приветствия, но тут музыка стала громче и ритмичней. Слова утонули в мелодии и ей оставалось только повернуться к танцовщицам и насладиться представлением. А посмотреть было на что. Под стук барабанов бедра изгибались из сторону в сторону, волосы летели шелковой волной, руки изящно плыли, словно потоки воды. Танцовщицы были чудо как хороши, каждая в своей манере. Одна высокая, другая низкая, третья фигуристая, четвертая с копной волос до щиколоток. Смуглянка, белянка, рыженькая, и все они старались привлечь к себе внимание.  В руки Эммы вложили маленькую чашку с алкоголем. Адаму и Эрику тоже подали выпить. Дракон лениво поднял руку с вином и приказал поднять тост.  Эмма принюхалась, но не почувствовала странного запаха. Лишь легкий аромат сливового вина. Дракон настойчиво смотрел в ее сторону, поэтому ничего не оставалось, как подчиниться. Маленький глоток, но Эмма тут же почувствовала легкое головокружение. Губы легонько защипало от лекарственно горечи, внизу живота появилась странная волна тепла. Вновь афродизиак? Они серьезно пытаются опоить ее в третий раз? Она демонстративно вылила остатки вина и потянулась к мужьям, чтобы предупредить, но Эрик и Адам уже поставили на стол пустые стаканы.  Адам же разбирается в ядах, неужели он не почувствовал подставы? Глаза дракона светились довольством. Поймав взгляд Эммы, он причмокнул и кончик языка скользнул между влажными губами. Эмме стало жарко от неприличного жеста.  — Зачем? — резко спросила она.  Ответа не требовалось. Всего через несколько секунд стало ясно как день, что за спектакль устроил Дэн. Афродизиак не предназначался лишь для нее. Танцовщицы окружили мужей, как пчелы мед. Белые руки касались широких плеч горца, шелковые ленты задевали щеки заклинателя. Гибкие тела соблазнительно изгибались под звуки громкой музыки.  Эрик и Адам оба попытались вскочить, но стражники оказались проворнее. Эмма с ужасом наблюдала за тем, как обоих привязали к стульям, как пленников. Действие зелья можно было увидеть по румянцу на щеках и учащенному дыханию мужей. Они не обращали внимания на танцовщиц, вместо этого поедая глазами Эмму.  Эмма тоже попыталась встать, но у нее закружилась голова. Она покачнулась и невероятным образом оказалась в объятиях дракона. Его горячее дыхание опалило ее шею.  Одна из танцовщиц попыталась похожим образом устроиться на коленях Адама, но тот брезгливо отвернулся, затем согнулся пополам, спрятал голову под столом. Послышались гортанные звуки. Заклинателя тошнило. Оставшиеся девушки окружили Эрика. Рыженькая с выдающейся грудью встала прямо напротив горца и затрясла своими сокровищами.  — Это рассчитано на меня? — с отвращением сказала Эмма. — Всего лишь показываю на деле, чего стоят их обещания, — прошептал Дэн.  Эмма попыталась оттолкнуть дракона и встать на ноги, но тело ощущалось слабым, как во время высокого жара. Нисколько не помогал тот факт, что потоки Ши тянули ее к дракону. Запах серы манил, его твердые колени и горячее дыхание туманили разум.  Чтобы жалкое зелье оказалось сильнее воли? В этот раз дракон переступил черту и она не даст ему спуску.  — Оставь Адама в покое, печать не позволяет ему касаться других женщин. Перестань мучить, не видишь, ему плохо?  Заклинателя непрестанно рвало. И чем больше его ласкали танцовщицы, тем прискорбней он выглядел. Дракон расстроенно выдохнул и щелкнул пальцами, приказывая танцовщицам отступить от второго мужа.  — Совсем забыл про варварский обычай Ра, — прицокнул он. — Пусть сидит и смотрит, раз не может дотронуться.  Лицо Адама приобрело зеленоватый оттенок, глаза покраснели и он тяжело дышал. Заметив взгляд Эммы, заклинатель прошептал губами: “Осторожно”. Он попытался встать, но его тут же удержали путы. Верхние одежды заклинателя растрепались, он выглядел невероятно соблазнительно. Между тем танцовщицы утроили рвение, пытаясь соблазнить Эрика. Они облепили его как щупальца осьминога, то и дело ластясь под руки. Горец отталкивал их, но его движения были хаотичны под действием зелья и не имели успеха. — Господин дракон, мне все равно, — прошипела Эмма. — Даже если ты заставишь его лечь с каждой из этих девиц, я не откажусь от мужа. Этот спектакль нисколько не впечатляет. Ожидаешь, что я позеленею от ревности? Мужья готовы делить меня друг с другом, разве я не могу смирить собственную гордыню? Посмотри на меня, господин. Эмма схватила Дэна за щеки и направила его желтый взгляд на себя.  — Я ведь готова стать одной из наложниц в твоем гареме и смиренно ждать своей очереди. Пожалуйста, развлекайся со своими сорока женами, плевать. Я никогда, ни при каких обстоятельствах, не откажусь от Адама и Эрика. Что бы ты не заставил их делать. Внезапно дракон резко столкнул ее на пол с колен. Алое платье не выдержало подобного обращения, единственная застежка с треском порвалась. Шелк как перчатка соскользнул с плеч и Эмма оказалась на полу совершенно обнаженной.  Дракон возвышался над нею, раздраженно сжимая и разжимая кулаки.  — Кто сказал, что я хочу тебя в гарем? — прошипел он. — Я не подбираю чужие объедки.  Послышался смешок танцовщиц. На нее смотрело слишком много глаз. В душе Эммы поднялась волна негодования. Она попыталась закутаться в платье.  — Господин уже предложил мне стать наложницей, — спокойно ответила она. — Отказываешься от своего слова? Ее щеку обожгла пощечина, затем чужая рука подняла лицо за подбородок, заставив посмотреть в глаза дракона. — Не смей перечить мне, — прошипел Дэн.  Эмма прижала ладонь к щеке. Она подсознательно понимала, что удар был легким, скорее задевшим ее самолюбие, чем причинившим настоящую боль. Но сам факт того, что он пригласил их, чтобы унизить, напустил девиц на ее мужей, затем ударил… Она не безответная овца и не позволит безнаказанно поднимать руку.  Эмма отпустила злость. Чистая магическая сила пробежала по жилам, выпустилась золотой волной чистой магии. Дракона протащила по всему залу, пока тело в черном халате не ударилось безвольной куклой об одну из колонн.  На лице дракона застыло выражение замешательства и уважения.   Стражники стремительно окружили Эмму. В ее сторону были направлены два арбалета, четыре копья и несколько пистолетов работы горцев.  Дэн поднял руку и отдал приказ.  — Все вон. Гостью не трогать. Эмме наконец удалось зацепить мятежную застежку красного платья и привести себя в надлежащий вид. Ее руки дрожали, но магия полноводно текла в жилах, желая вырваться наружу. Эмма превратила немного чистой силы в Хуа, затем преобразовала субстанцию в острый нож. Подошла к мужьям и осторожно избавила их от пут.  — Я хочу уехать, — тихо сказала она. — Нет, — прохрипел, Адам.  Он был бледен, его щеки больше не розовели и из глаз ушла поволока. Он вовсе не выглядел под действием афродизиака. Печать Ра не позволяла ему прикасаться к другим женщинам и провоцировала тошноту, когда ласкали его. На сей раз эта особенность помогла Адаму избавиться от помешанного лекарства. — Жена, не спеши, — попросил заклинатель. — Присмотрись к дракону, он сам отравлен.  Эмма обернулась.  Дракон лежал в расслабленной позе, словно отдыхал у колонны. На лице блуждала чуть безумная улыбка, взгляд тянулся за Эммой.  Она упрямо проигнорировала взгляд и наклонилась к Эрику. Горец закрыл голову ладонями, повернулся в сторону, но Эмма не дала ему спрятаться. Прижалась к Эрику, нежно потерлась носом о ладони и поцеловала в губы.  — Сестренка, я недостоин, — беспомощно прошептал он.  — Сколько я ждала, чтобы ты прекратил звать меня сестренкой… Ты мой муж, а я твоя жена. Эрик, сердце мое, не отталкивай меня.  Горец покорно позволял ей целовать себя, но не отвечал в ответ. По щекам катились слезы, он весь дрожал, а его дыхание было пропитано афродизиаком, но Эрик сдерживал себя. Сжал руки в кулаки и весь вытянулся в струнку. Его мучило то, что он позволил чужим касаниям осквернить себя.  — Я напала на местного властелина. Муж, очнись, тебе нужно спасти меня. Эта фраза вывела горца из ступора. Он вскочил на ноги и повернулся к Адаму. Заклинатель кивнул горцу, обнял Эмму за талию и повел в сторону дракона.  — Давай уйдем, — попыталась увернуться Эмма. — Пока он не передумал. — Тише, жена, — успокаивающе погладил ее заклинатель. — Мы всего лишь попрощаемся. Мне нужно кое что проверить.  Дракон был ранен. Его нога лежала под неправильным углом, а на полу темнела лужица крови. Тем не менее Дэн улыбался от уха до уха, будто Эмма сделала ему одолжение приложив о колонну. Ей стало не по себе от этой ухмылки.  — Ты ударил меня первым, — попыталась оправдаться Эмма.  Она вовсе не ожидала, что волна магии будет настолько мощной. Дракон выглядел в плачевном состоянии. Нет, сейчас не время жалеть негодяя, который поднял руку на женщину. Он ходячий красный флаг и будет лучше оказаться от него как можно дальше.  — Мы уходим… — заявила она.  Дэн запрокинул голову и рассмеялся.  — Боги наградили дурнушку без роду и племени невиданной силой.  Эмма поджала губы. Подсознательно, она ожидала от дракона совсем другого, но на нее вновь посыпались оскорбления. — Не обращай внимания на его слова, — посоветовал Эрик. — Он всего лишь выразил восхищение твоим способностям управлять потоками Ши.  — Я не хотела ранить тебя, прости, — не выдержала Эмма.  Пусть сам дракон никогда не извинится за пощечину, она правда не хотела причинить ему вреда, только поставить на место.  — Что же медлишь? — прошипел Дэн. — Решила уйти - вперед! То бесстыдно кидаешься в мои объятия, то бросаешь, как ненужную вещь.  Эмма опустила голову. В словах дракона был резон, почему то рядом с ним эмоции штормило и тянуло в крайности. — Почему ты держишься за двух ничтожеств, но с легкостью отказываешься от меня? — с обидой спросил Дэн. — Эй, дракон, полегче, мы на твоей стороне, — с укором улыбнулся Эрик.  — Обладай я толикой жестокости отца, тут же проткнул бы горло двух пиявок, а тебя запер бы в каменном дворце без права голоса. Ты могла бы выносить мне достойного наследника. Я всего лишь дурак, раз позволяю вам уйти. Отплатить черной неблагодарностью за спасенную жизнь было бы подло.  Меж тем Адам внимательно наблюдал за драконом, склонив голову в сторону. Внезапно, он подался вперед, чтобы понюхать шею дракона.  Золотые глаза загорелись злостью. Рука дракона стремительно поднялась и опустилась. Заклинатель вскрикнул, у него на плече появились три кровоточащих глубоких пореза. — Скажи спасибо, что не отнял твою жизнь, — прошипел дракон.  — Адам! — воскликнула Эмма. — Жена, не беспокойся, этот муж в порядке, — на всякий случай Адам отошел на пару шагов, осел на пол, и повернул голову осмотреть рану. Кровь обильно лилась по спине, видимо был задет важный сосуд. Эрик тут же снял верхнюю рубашку, чтобы перевязать рану, но Эмма уже призвала Хуа и приложила к порезу радужную субстанцию.  — Чертов психопат, — пробормотала она. — Нечего с ним разговаривать.  — Он отравлен, — ответил Адам. — Высокогорный колокольчик. Растет в северной пустыне, достать его крайне тяжело, и еще сложнее опознать яд. При долгом использовании повышает агрессивность, мешает думать рационально, затем постепенно ослабляет, пока жертва не отправиться в мир иной. Запах серы прекрасно маскирует особый аромат масла высокогорного колокольчика, поэтому я не сразу понял, что с драконом что-то не так.  Эмма закончила перевязывать рану Адама и помогла ему подняться.  — А мои раны? — заговорил дракон. — Почему ты так беспокоишься о его царапинах и не бежишь осмотреть меня? Эмма покачала головой. Она могла бы сказать очень много, но все из предыдущие разговоры были бесполезны.  — Жена, мы поддержим любое решение, — мягко обратился к ней заклинатель. — Не лучше ли остаться и помочь дракону? Ты уже спасла его однажды, следует завершить начатое.  — Ты предупредил его о горном колокольчике, пусть дальше разбирается сам, — ответила Эмма. — Я могла бы простить его пощечину, но не дам причинить вреда вам обоим.