Пролог. Все пошло под откос

      30 ноября, 2036       Старая, заставленная барахлом и бумагами комната отдавала пылью и прелостью, а бывшее когда-то местом для посиделок помещение стало заколоченным и беспросветным бункером для травмированных войной людей. Две девушки сидели на потрепавшемся диване, бесцельно уставившись в стену, и слушали беспокойные гневные перешептывания людей рядом.       — Я лично убью этих тварей! Неужели мы недостаточно настрадались? Сколько ещё людей должно умереть, чтобы наконец наступил мир? Я надеялся, что все закончилось, когда мы победили Волдеморта, а теперь какие-то ублюдки решили все похерить, заново развязав войну! Они убили Гарри как крысы! Как можно исподтишка лишить человека жизни, когда он ничего не подозревает и не осознает, что происходит? Половина наших детей пропала, я даже не знаю, живы ли Альбус и Роза! Гермиона заперлась с Малфоем в своём кабинете и почти не выходит оттуда уже две недели! Черт подери!       Мужчина уже не шептал, а срывался на крик, и с каждым восклицанием его дыхание становилось все более прерывистым и гневным. Осунувшееся лицо и залегшие под глазами синие тени передавали весь стресс, через который пришлось пройти мужчине и его близким за последние месяцы. Он очень часто проходился пальцами сквозь свои поседевшие пряди, и взъерошенное гнездо на голове придавало мужчине безумный вид, особенно вкупе с отчаявшимся взглядом.       Похожая на него женщина, стоявшая рядом, наконец прервала чужой мысленный порыв:       — Рон, не кричи, этому сейчас не место. Ты не можешь себе представить, насколько я зла, как сильно я беспокоюсь. Если ты не забыл, они убили моего мужа! Я молилась о том, чтобы уйти раньше Гарри, не хотела вновь пережить ту потерю, что была перед битвой в Хогвартсе. Но похоже, судьба решила не жалеть меня. Однако я держусь, и тебе советую постараться. Иначе мы просто не сможем оценивать ситуацию трезво. Посыпемся, как карточный домик, а другие — за нами следом. Гады только этого и ждут.       Слезы формировались в карих глазах Джиневры Поттер, но она не могла дать слабину при всех. После начала войны она стала одной из ключевых фигур Ордена Огня, пожалуй, ее можно было назвать его главнокомандующей. Гарри, конечно, поначалу старался помогать, анализировать ситуацию, придумывать стратегии, но со временем его нервов просто перестало хватать: из-за событий юности его рассудку был нанесен непоправимый урон, и при зарождающейся новой угрозе Поттер просто сломался. Стал впадать в депрессивные эпизоды, сменяющиеся полным обесцениванием и игнорированием происходящего ужаса. Гарри до конца хотел верить в лучшее, в то, что не все так серьезно, как кажется Ордену, а когда сталкивался с реальностью, то терял самообладание и уходил в себя. Его психика не могла принять, что все принесенные им годами ранее жертвы оказались напрасными, раз мир не продлился вечность. И все же для остальных членов Ордена, особенно для младших и более неопытных, Гарри оставался символом надежды — чем-то, что не позволяло опустить руки.       Именно поэтому сейчас, после его смерти, Джинни особенно усердно старалась огонек этой надежды в юных сердцах поддерживать. Молодые участники Ордена равнялись на нее, восхищались ее непоколебимостью после стольких трагедий, и Джиневра не имела права подвести своих ребят. Пока Гермиона и Малфой просчитывали ходы наперед, Поттер поддерживала командный дух. Если все очень сильно поверят в лучшее — выход обязательно найдется.       Рон все так же угрюмо молчал, сжав челюсти. Нехотя соглашался, что разборки и агрессия не помогут ситуации, но все равно не мог сидеть сложа руки — никогда не мог, когда дело касалось близких.       Джинни тихо прочистила горло, приходя в себя.       — Не сомневайся в Гермионе. Все эти годы она была нашим и вашим мозгом, я уверена, что на ее отсутствие есть веская причина. Мы никогда не сдадимся, — закончила она, и ее искрящийся праведным гневом взгляд служил тому подтверждением.       Девушки на диване переглянулись. Одна из них, что была повыше, встала и кивком головы позвала за собой вторую.       — Деми, Азура, вы куда? — Джиневра обратилась к ним беспокойным голосом.       Эти до жути самоуправные девчонки так и рвались сделать что-то рисковое и необдуманное: то сбегали по ночам на поиски пропавших орденовцев, то выслеживали группы Служителей, чтобы затем позвать подкрепление и напасть на врагов, забрав у тех продукты питания и прочие полезные ресурсы. Поттер вечно называла их партизанками недоделанными: девочки приносили Ордену пользу, этого отрицать Джинни не могла, и все же обе были хоть и способными, но все еще слишком юными и взбалмошными.       — Мы на лестничную клетку, сами понимаете, зачем, — Деми незаметно кивнула на пачку сигарет в руке. — Извините за баловство, папе не говорите.       — Снова надурить меня решили? — нахмурилась Джиневра. — Если пойдете караулить Служителей, я у вас палочки отниму и в комнате запру.       — Никак нет, тетя Джинни, — Деми стояла по-армейски прямо, как если бы и правда была военнослужащей, что отчитывается перед своим генералом.       Получив усталый кивок от вдовы Поттеров, подруги вышли из комнаты и закурили. Спустя полминуты молчания одна из девушек, невысокая беловолосая ведьма, расстроенно шмыгнула носом.       — Деми, как думаешь, мы выживем? Я читала множество книг о Великой Магической Войне, но быть свидетелем, да и участником новой войны так страшно. Дядя Гарри был сильнейшим волшебником, но если и он пал, что можем сделать мы? Как и говорили они, — пискнула она и поникши сгорбилась. — Я всего лишь хотела доучиться свой последний год в Хогвартсе, пойти на стажировку в Мунго и выйти замуж, а теперь даже не могу быть уверенной, что доживу до конца дня. Тот-кого-нельзя-было-называть мертв, да и мнение о магглорожденных давно поменялось в лучшую сторону. Все ведь стало так хорошо… Так почему же кто-то снова хочет войны?       Деметра меланхолично оглядела заполненную дымом лестничную клетку. Темные волосы ее спутались, но ей было так лень их расчесывать. Был ли в этом вообще смысл сейчас? Вдруг завтра они все умрут.       — Просто Волдеморт в свое время показал, что кто угодно может подняться благодаря идеологии. Много есть людей, которых всю жизнь унижали, а они мечтали о часе расплаты. Только у большинства кишка тонка, чтобы начать действовать. Похоже, в нашем случае как раз такой храбрец и нашелся. Пообещал обиженным слабакам вседозволенность, и началась бессмысленная анархия.       Азура, младшая дочь Луны Лавгуд и Рольфа Скамандера, все это время внимательно слушавшая объяснения подруги, молча кивнула, загнанно разглядывая пепел под ногами, и продолжила курить, то и дело откашливаясь от терпкого вкуса. Ей это абсолютно не приносило удовольствия, но в неопределенности новых, жутких обстоятельств курение казалось хотя бы каким-то способом отвлечься от происходящего за стенами бункера.       Как же это все иронично, с досадой подумала Деми. Хоть Волдеморт и умер с позором, а новое поколение антагонистов все равно старалось походить на него: называли себя Служителями Смерти вместо Пожирателей, например. Копирование стиля Пожирателей — одно дело, но эти идиоты массово пытались создать собственные крестражи. К сожалению, у многих это получалось, что сильно усложняло задачу Ордена Огня: если с Волдемортом было примерно понятно, какие объекты он решит осквернить, то с нынешними Служителями разобраться было гораздо сложнее — информации о мелких сошках почти не было. Некоторые выбирали сворованные у маггловских бабулек драгоценности, другие — останавливались на побрякушках и незаметных объектах, как, например, тетради или книги. И Орден не имел ни малейшего понятия, где эти крестражи искать и как их опознать — Служители могли запросто выбросить их на свалку или, наоборот, оборудовать огромное помещение, как завод или дворец, для хранения.       Девушку душило бессилие перед ситуацией: Ордену требовалось либо намного больше людей, чтобы эффективнее анализировать информацию про предполагаемые крестражи, либо гениальная идея, ставшая бы панацеей, хотя ее существование, если честно, уже казалось сомнительным.       Деметру Люпин, дочь Тедди Люпина, сильно поменяла война. Конечно, она старалась вести себя так же, как и раньше: дразнить друзей и демонстративно устраивать сцены, чтобы вызвать улыбку на лицах близких, но с каждым днем получалось все хуже.       События последних лет сделали ее поступки и реакции более механическими. Она стала воспринимать себя скорее как машину для выполнения задач: обезвредить, убить, выстрелить заклятием под особым углом. Места для веселья почти не оставалось.       В тридцать четвертом году, когда появились первые упоминания группы террористов, стремительно набирающей влияние, Деметра сразу же обратилась к главе дома Малфоев, Драко, для изучения темной магии и проклятий. Девочка чувствовала обязанность быть готовой к любой опасности, чтобы защитить близких, в первую очередь — Азуру.       Новый наставник оценивал строго и на критику не скупался. Люпин ежедневно отрабатывала новые боевые стойки, оттачивала мастерство заклятий и училась наиболее эффективно распределять силы в магических дуэлях. Зельеварение тоже стало важной частью их с Малфоем совместной работы: в современных реалиях исключительная опора на волшебство считалась недальновидной, и мужчина считал, что раз уж взялся за наставничество, то обязан передать ученице все, что знал сам. К тридцать шестому Деми умела варить как яды разной тяжести, так и более безобидные ситуативные зелья — на войне все средства хороши. И все же выдающимся зельеваром стать не получилось — для подобного уровня мастерства требовалось исключительное знание трав и растений, чтобы уметь взаимозаменять компоненты и экспериментировать, как это делал Альбус. Этим Деметра похвастаться не могла.       Наставник также посчитал анимагию потенциальным преимуществом в предстоящей ситуации, а потому Деми и еще несколько членов Ордена под строгим надзором выполняли все инструкции Малфоя на протяжении полутора месяцев.

***

      Люпин кругами ходила по их с Азурой комнате, тревожно хмуря брови.       Интересно, над чем работают наставница и мастер Малфой? У них точно есть что-то на уме, просто так они бы не задерживались в ее кабинете. Вот бы поскорее узнать…       «Хотя, возможно, между ними действительно есть более тесная связь, как обожает иногда думать дядя Рон», — усмехнулся второй голос в голове.       Девушка оскалилась на себя. Она сходила с ума: теперь сплетни про то, что Малфой с Грейнджер любовно воссоединились спустя столько лет, ее смешили! С другой стороны, если не веселить себя хотя бы так, можно и правда обезуметь от ожидания.       Ученицей Гермионы Деми неформально стала еще на третьем курсе Хогвартса. Малышке Люпин хотелось быть умнее, лучше, чем ее сокурсники, она тайно завидовала детям Золотого Трио, ведь у всех них всегда прямо под носом были ходячие источники информации и навыков. Дети Поттеров в любую минуту могли обратиться к своему отцу и попросить его научить их парочке приемов для самозащиты или банальных ситуативных заклинаний, но никто этого не делал.       Отец Деметры, Тедди, был бесспорно талантливым магом, но во время Великой Магической Войны он был младенцем, а девушке хотелось знать что-то настолько исключительное, чем могли поделиться лишь люди, принявшие непосредственное участие в тех событиях.       Именно нужда в сенсационных знаниях побудила ее попросить Грейнджер о наставничестве: Гермиона — исключительная ведьма с огромнейшим запасом знаний, однако кроме старшего Малфоя никому до этого интеллектуального сокровища дела будто и не было. Дядя Рон и Гарри, конечно, ценили мудрость женщины, но сами не разделяли этой пылающей тяги к знаниям, а потому и изречения Гермионы воспринимали, как нечто само собой разумеющееся.       Грейнджер всегда любила рассказывать маленькой Деметре какие-то факты про Зельеварение, Чары и магических существ, а малютка обожала ее слушать с завороженным видом, хоть и не всегда понимала, что значат те или иные сложные термины. Однако в тринадцать лет Люпин приняла решение уже осознанно впитывать знания из уст величайшей ведьмы своего поколения. Грейнджер была требовательной наставницей, но Деми ни разу не жаловалась: ей посчастливилось обучаться у гениальной женщины, и она была готова хоть до ночи сидеть, лишь бы ничего не упустить.       Гермиона заменила Деметре мать, а потому наставнице она верила безоговорочно.       Размышления девушки прервала нежная рука подруги, опустившаяся на плечо.       — Деми, не изводи себя. Тетя Джинни права: тетушка Гермиона обязательно придет к умозаключению касаемо войны, все решится, — сочувственно посмотрела на нее Азура. — Да и мама, как я знаю, в обиду нас не даст. Я понимаю, что тебе кажется, что все слишком затянулось, но ведь ты и старших пойми — дядя Гарри… погиб совсем недавно. Всем очень тяжело…       Деметра немного успокоилась благодаря утешительному прикосновению и обняла подругу, поглаживая ту по спине. Азура всегда была эмпатичной девушкой, в любой момент готовой предложить другим свое плечо и помощь, но Люпин знала, что и ей самой нужна поддержка: в связи с ранимой и чувствительной натурой Скамандер переживала негативные эмоции намного тяжелее и болезненнее остальных. Деми оказалась права: оказавшись в тепле родных рук, Азура почувствовала себя в безопасности и стала разговорчивее.       — И все же, как же подло эти гады поступили с дядей Гарри! Дядя Рон как никогда прав: какой безжалостный монстр сделает из смерти великого волшебника шоу? — возмутилась она. — Ты ведь тоже помнишь, как все было? Я навсегда запомню это ужасное зрелище, лицо дяди Гарри перед смертью… — девушка начала всхлипывать, уткнувшись в шею Люпин.       Деметра прекрасно помнила тот злосчастный день. Война длилась пассивно уже год, несмотря на то, что мощь Служителей нарастала, на правительственные органы их власть пока что не распространялась, или же так всем казалось. Две недели назад Гарри Поттера пригласили выступить на главной площади магического Лондона рядом с Министерством с речью про наступающую угрозу и важность сплоченности.       Ничего не подозревая, тысячи волшебников, включая членов Ордена, пришли на площадь, чтобы поддержать спасителя магического мира, однако никто не ожидал, что мероприятие, должное стать символом надежды для общества, обернется трагедией и массовыми смертями. В один момент, когда Гарри произносил свою речь, сзади его схватили три человека, один из которых прилюдно перерезал ему горло, но не так сильно, чтобы мужчина умер сразу: публика с ужасом слушала, как благодаря Сонорусу громко хрипел и мычал Гарри, умирая, как мерзко булькала кровь в его рассеченном горле. Но худшим было выражение лица мужчины — полное недоумения, беспомощности. В свои последние моменты Гарри Поттер глазами искал в толпе жену и детей, не осознавая, что именно происходит. Конечным фактором ужаса было то, что три убийцы, схватившие Поттера, начали измываться над его страданиями.       — Ой, ой, что вы говорите, мистер Поттер? Вас как-то не очень слышно, может, вам поближе микрофон подставить? — насмехался один из них, подвигая палочку с Сонорусом еще ближе к хрипящему в агонии мужчине. Тот физически не мог ответить — только звук клокочущей в горле крови вперемешку с нечленораздельным мычанием прозвучал отчетливее.       После того, как Гарри все же испустил дух, грузно упав со сцены, другой террорист подхватил:       — Ну вот, такое замечательное представление, а никто не смеется. Вам не понравилось интервью с героем магического мира? — притворно расстроился он, однако затем сбросил напускное веселье и язвительно продолжил. — Гарри Поттер мертв. Убит нами. Волдеморт этого не сделал, а мы смогли. Чего же еще сделать, чтобы вдолбить вам в ваши пустые черепа: вы никогда не победите! Присоединяйтесь к нам, и все ваши потайные желания станут явью. Если же нет… хотя, это уже не важно: если Поттер не смог нас одолеть, что смогут такие мошки, как вы?       Пока толпа с ужасом в глазах наблюдала за происходящим, третий террорист времени зря не терял. Он достал из кармана маленький пульт и сжал в руке.       — Для того, чтобы закрепить эффект от нашего замечательного шоу, объявляем фейерверки! — воскликнул он, и по всей площади послышались взрывы: взрывались колонны, здания, статуи, леса начали падать на невинную публику, кого-то убивали падающие куски домов, кого-то насмерть давили пытавшиеся убежать волшебники — над всей площадью стоял антиаппарационный купол.       Как потом узнал Орден, организаторы мероприятия, все из которых являлись уважаемыми работниками Министерства, оказались Служителями Смерти, Министерство было захвачено ими все это время. Более двухсот человек погибло под завалами, и еще примерно сто пропали без вести, в их числе были и дети Уизли с некоторыми остальными членами Ордена.       Это было жутко. Деми не могла назвать себя впечатлительным человеком, особенно после всей жестокости, что она успела испытать и увидеть за годы войны — но в тот момент ее чуть не стошнило от отвращения и впервые появившегося настолько сильного липкого страха за своих близких.       — Конечно, Азура, к сожалению, я тоже никогда не смогу забыть тот день, — Деметра гладила подругу по спине, пока та навзрыд рыдала. — Но нам придется жить с этим.       — Не хочу… Не хочу терять еще кого-то… Не после всего, что случилось с ним…       Деми мягко подтолкнула подругу в сторону кровати, и Скамандер послушно присела на покрывало.       — Через несколько дней наши отцы должны вернуться с миссий. Может, и скажут что-то радостное, — Деметра попыталась ободряюще улыбнуться, но вышло из рук вон плохо — хорошо, что Азура этого не видела. Сложно пытаться убедить кого-то, когда сам ни грамма не веришь в то, что говоришь.       Истощившая себя переживаниями Азура больше не плакала. Красивые, как правило выразительные глаза в этот раз опустошенно вглядывались в ворсинки ковра.       — Милая, тебе нужно отдохнуть. Ты почти не спишь в последние дни, — Люпин участливо гладила чужие белоснежные волосы. — Я помогу.       Азура бездумно кивнула, все еще смотря в пол. Она безвольной марионеткой обмякла на кровати, позволяя Деми снять с себя одежду и накрыть пледом.       — Спокойной ночи, дорогая, — Деметра аккуратно поцеловала подругу в лоб и, дождавшись, когда та закроет глаза, вышла из комнаты.

***

      3 декабря, 2036       Спустя три дня, прошедших точно в таких же унылых настроениях, что и предыдущие, Гермиона наконец изъявила желание видеть ученицу в своём кабинете. Женщина зашла к своей подопечной в комнату в три ночи, когда соседка Деметры, Азура, спала, как и остальные обитатели их бункера на площади Гриммо.       — Деметра, спишь? — спросила она. Получив отрицательный ответ, продолжила. — В кабинет мой, срочно. Присутствует дело особой важности.       Люпин не нужно повторять дважды: девушка вскочила с кровати и оделась так тихо и быстро, как это было возможно в спящем доме. Вместе с Грейнджер они прошли в ее кабинет. Тот представлял из себя кладезь знаний и магических материалов: ингредиенты для зелий, энциклопедии по заклинаниям, древние родовые фолианты по черной магии.       Деметра подозревала, что разговор будет касаться войны, но увидев Драко Малфоя, сидящего с недельной щетиной в углу комнаты с удрученным взором, поняла: дело дрянь. И тут же резко она заметила, насколько ее дорогая наставница отличалась сегодня от привычной себя: женщина наворачивала круги по комнате, дыхание слишком прерывистое, пальцы тряслись, на ногтях виднелись ранки, будто владелица долго и часто грызла их до мяса, тронутые сединой каштановые волосы растрепались. Что-то не так, Люпин это прекрасно знала. Неужели надежды нет? Им не выиграть? Девушка вопросительно посмотрела на наставницу и мастера.       — Деметра, — начала наконец говорить Грейнджер. — Ты всегда была смышленой девочкой и прилежной ученицей. Поэтому надеюсь, что ты поймешь, что это решение далось нам с Драко… то есть, мистером Малфоем, довольно тяжело.       Гермиона громко выдохнула, закрыв лицо руками. Ей было тяжело говорить. То, что они с Драко собирались сделать, эгоистично и жестоко: они будто бы отправляли ягненка на заклание.       Увидев состояние коллеги, Малфой пригладил свои серебристые волны.       — Деметра, позволь задать тебе вопрос: как ты оцениваешь шансы на победу Ордена на данный момент? Какие у нас пути действий могут быть сейчас?       Девушка нервно сглотнула.       — Насколько я понимаю, сейчас они крайне малы. Стратегий у нас не так много: наша цель — искоренить крестражи, но держателей стало слишком много, нам нужно больше людей для отслеживания информации, но это почти невозможно. Больше ничего на ум не приходит. Извините, — она понуро склонила голову.       — Отлично. Все так. Но как бы ты отреагировала, если бы я сказал, что миссис Грейнджер и я смогли найти потенциальное решение проблемы?       Люпин загорелась надеждой, которую сразу же погасила.       — Мастер, я правильно понимаю, что это решение не подарок с неба, который просто так сработает? Каков подвох?       Драко удовлетворенно кивнул.       — Чего и следовало ожидать от моей ученицы. Все именно так: у нас есть шанс на победу, заметь, шанс, не гарантия. Однако ставки высоки. Ответь мне, Деметра, готова ли ты отдать жизнь за победу?       Она начинала закипать. Малфой всегда отличался любовью к витиеватым выражениям и загадочности, это нисколько не удивляло, но в нынешней ситуации, когда нервы и так на пределе, а твой собеседник увиливает от сути разговора, как уж — от жара сковороды, хочется просто взорваться от раздражения.       — Мастер, при всем уважении, попрошу вас перестать говорить загадками. Думаю, вы и так знаете, что мой ответ положительный, но я не верю, что мне просто нужно пойти и принести себя в жертву, нарисовав пентаграмму кровью на полу. Расскажите мне все.       Малфой было открыл рот, чтобы продолжить, но Грейнджер его перебила:       — Драко, я сама, — решительно сказала Гермиона, оставив приличия. — Деми, все эти недели мистер Малфой и я изучали материалы из его личной библиотеки, пытаясь найти решение проблем с крестражами. Однако волей случая мы наткнулись на более интересную информацию — ритуале путешествия во времени. Он почти никогда не использовался, было проще достать маховик времени, нежели собирать ингредиенты на целую церемонию, тем более, никому не было нужды переноситься во времени более, чем на десять лет. Этот ритуал как раз подходит для более… масштабных путешествий. Пожалуй, об этом заговоре не знает никто, кроме родословной Малфоев.       Люпин просияла: как она понимала, нужно ее участие в ритуале путешествия в прошлое, особых претензий на этот счет у нее не было. Но нервный вид наставницы намекал, что девушке еще придется узнать многое.       — Главная проблема сейчас состоит как раз в крестражах, а точнее в публичном знании о них. Люди получили первую идею про крестражи в тот день, когда Волдеморт восстал из мертвых на нашем четвертом курсе, и осознали полную правду после победы Гарри. Нам не под силу предотвратить первое и невыгодно предотвращать второе, значит, мы обязаны зарубить знание о крестражах на корню и не позволить ему просочиться. Мы решили, что оптимальным вариантом было бы переместить тебя на пятьдесят девять лет назад, в 1977 год, чтобы уничтожить существующие на тот момент крестражи. Предпочтительно, одновременно. Таким образом, и крестражей для уничтожения будет меньше, и будет шанс обставить все так, будто Волдеморт изначально был смертным, а крестражей не существует.       Деметра перебила Грейнджер:       — Подождите, разве не в эти годы родители дяди Гарри учились в Хогвартсе? Почему именно туда?       — Именно так. Семьдесят седьмой — относительно мирное время, по крайней мере, для студентов, — ответил за наставницу Малфой. — Позже — просто невыгодно: после семьдесят восьмого Первая Магическая развернется полным ходом, а там и до трагических событий, о которых ты и сама осведомлена, недалеко. А так у тебя будет прекрасная возможность не только внедриться в Хогвартс, но и успеть найти крестражи.       Грейнджер кивнула в подтверждение чужих слов.       — Помни, Деметра, главное — уничтожить крестражи, однако, тебе стоит помнить, что это непростое дело, я уверена, ты знаешь нашу историю наизусть. Более того, не стоит забывать, что даже при уничтожении всех крестражей Волдеморт останется чрезвычайно сильным волшебником. Мне больно отправлять тебя туда одну, но плата за перемещение одной тебя уже слишком высока.       Люпин младшая была, мягко говоря, в шоке. Она ожидала всего, но не того, что ей придется отправиться на более чем полвека в прошлое, имея на себе такую ответственность, как спасение целого мира. Как они себе это представляли? Конечно, Деми имела обширное представление о происходящем в то время, помнила все ключевые события, но факт оставался фактом: это абсолютно другая эпоха, в которой она будет одна! Спасибо, хоть не просили вернуться в двадцать шестой и убить Тома Реддла, когда тот был младенцем. Хотя по правде говоря, это было бы намного логичнее.       Зная наставницу, можно было предположить, что та захочет спасти родителей Гарри, если такая возможность представится. Грейнджер, конечно, прямо не сказала бы, но этот ее взгляд говорил за нее. Такой сантимент с ее стороны ожидаем. Раздражение и нарастающая тревога от осознания, с чем ей придется расстаться после перемещения, бесновались в груди, но Деметра не могла позволить себе злиться. Попросту права не имела капризничать из-за собственных эгоистичных желаний, когда на кону стояло благополучие всего мира.       Если мастер и наставница считали, что иного выхода нет, Деми беспрекословно подчинится. Это ее предназначение — следовать приказам наставников и делать все от нее зависящее ради победы Ордена.       — Чем же является та плата, о которой вы говорили?       Гермиона вздрогнула, будто вспомнила о том, что упорно старалась забыть.       — Ритуал требует, чтобы половина времени транспортации была уплачена годами жизни тех, кто будет его проводить. Это значит, что кому-то из Ордена придется вычесть суммарно двадцать девять лет из своих жизней.       Деметра чувствовала, будто ее кровь перестала циркулировать по телу — она не могла осознать сказанный наставницей приговор.       — Подождите, но кто в здравом уме согласится сократить свою жизнь ради подобного эксперимента?       Грейнджер и Малфой переглянулись, и неожиданно из-за стеллажа вышли два человека. Луна Лавгуд с теплотой смотрела на Деметру своими бесцветными глазами, а сзади шагал Джеймс Поттер, мужчина, который несколько лет был в сердце девушки. Он со вкрадчивой улыбкой смотрел на нее, но взгляд выдавал настоящие чувства — горечь и сожаление. Прочистив горло, наследник Поттеров ухмыльнулся.       — Думала, я тебя оставлю, Деми? Никогда.       Беловолосая Луна нежно взяла Люпин за руки, поглаживая ее ладони. Она как и всегда выглядела беззаботной и расслабленной.       — Не волнуйся, Деметра. Ты молода и сильна, мои предсказания твердят мне, что лучше тебя мы не найдём никого. Джеймс, конечно, рвался занять твоё место, когда узнал про план, но к сожалению, он не сможет выполнить это так, как ты, — Деми посмотрела на Поттера, но тот лишь отвел взгляд. — Я отдам тебе девять лет, надеюсь, это достаточный вклад. За наши жизни волноваться не стоит, мы уже не юнцы, куда нам эти лишние годы, не так ли, Гермиона, Драко? — Лавгуд тепло улыбнулась, обернувшись на пару бывших врагов.       Ярчайшая ведьма своего поколения потупила взгляд в пол.       — Изначально Драко и я планировали отдать тебе по десять лет с каждого, но, видишь ли, — обняла себя Гермиона. — Попытавшись это осуществить, узнали, что физически не сможем этого сделать — мы столько не проживем. Максимум — три года, — она рассеянно улыбнулась, будто бы извиняясь перед дорогой ученицей. — Полагаю, виной нашей гибели станет война.       У Люпин подкосились колени. Хотелось броситься Грейнджер в ноги и умолять, чтобы та сказала, что это неправда, всего лишь глупая шутка, что ее любимая наставница и ее требовательный, высокомерный, но мудрый мастер вовсе не умрут через три года от рук террористов и паразитов магического мира. Если такие сильные маги, как Грейнджер и Малфой погибнут, что будет с остальными? С ее добрым отцом, трусишкой Азурой, детьми других великих магов?       Деметра смотрела на собеседников с неверием, взгляд судорожно метался между этими прекрасными людьми, которые вот так вот просто были готовы укоротить свои жизни ради нее. Тем более, если подсчитать оставшиеся годы, Джеймс был готов передать ей четырнадцать лет? Это немыслимо! Безумно хотелось свернуться калачиком в темном чулане и забыть про все, что творится за окном, но Люпин не могла себе этого позволить — не могла подвести этих самоотверженных магов.       Увидев состояние, в котором находится Деметра, Джеймс Сириус взял ее за плечи и прошептал:       — Милая Деми, послушай меня. Не смей сомневаться в нас и винить себя — мы знали, на что идем, и сделали это осознанно. Единственное, о чем тебе стоит думать, это уничтожение крестражей. Я уверен, мы еще встретимся. Даже если ты перепишешь всю историю и никто из нас не родится, я все равно найду тебя. Мы сделали этот выбор, потому что мы верим в тебя и готовы поставить свои жизни на кон. Поэтому и тебе стоит в себя поверить.       Слова мужчины немного успокоили ее. Он всегда имел на нее особое влияние. Их с Джеймсом история была запутанной: Деметра с детства заинтересовалась старшим сыном ее крестного, тот был старше нее на четырнадцать лет и вызывал восхищение. Он был умным, саркастичным, увлеченным и разносторонним, радовал родителей достижениями по учебе. Однако когда малышка Люпин превратилась в маленькую мисс Люпин, ее интерес к шатену приобрел менее платонический характер — она восхищалась не только интеллектуальными достоинствами Джеймса Сириуса, но и физическими: его крепкими руками, широкими плечами, красивым лицом с присущей ему уверенной улыбкой, дарящей спокойствие.       Наследник Поттеров внимание юной леди замечал, но выбирал относиться к нему, как подростковой глупости — уж слишком их разница в возрасте была большой, и Джеймс, как более ответственный и зрелый из них должен был держать дистанцию. Когда Деметре исполнилось шестнадцать, чувства к Джеймсу начали угасать, так как она осознавала, что те не принесут пользы ни ему, ни ей.       Сентиментальный момент прервал Малфой. Демонстративно прокашлявшись, мужчина спросил:       — Закончили? Я тоже был бы рад пустить слезинку и коллективно обняться, но у нас не так много времени: ритуал должен быть проведен до рассвета, который наступает через четыре часа.       Деми резко обернулась, дернувшись от шока.       — Подождите, мастер! Ритуал должен быть проведен сегодня? Его нельзя отсрочить? А как же мои вещи, обсуждение плана? Остальные члены Ордена, отец в курсе? Разве мы не должны попрощаться? — в панике начала расспрашивать девушка и тут же поникла. — Стоп… папа не знает и знать ему нельзя, не так ли? — с горечью произнесла Люпин. Сейчас она выглядела, как побитый котенок.       Драко кивнул, скрестив руки на груди.       — Мне очень жаль, Деми… однако мы не можем рассказать об этом Ордену до того, как ритуал успешно состоится. Ты и сама понимаешь, начнется волна негодования и несогласия, которую долго придётся успокаивать, на убеждение уйдут недели, которых у нас, к сожалению, нет. Сегодня полнолуние, обряд должен быть совершен именно сейчас, ведь ждать до следующего лунного цикла мы не можем в связи с критическим состоянием Ордена. Нам придётся объявить о событии постфактум, — извиняющимся тоном пояснила Грейнджер. Она на собственном опыте знала, как больно оставлять родных в неведении и покидать их, не зная, будет ли возможность когда-либо воссоединиться.       Что же, это полный ужас. Ее отправляли на суицидальную миссию, о которой не знал почти никто, и даже с отцом попрощаться возможности не было в связи с его отсутствием в стране. Замечательно. Все внутри взрывалось, и части так старательно построенной пирамидки самообладания падали в пустоту. Лицо Деметра держать умела, но все ее нутро билось в истерике.       — Ясно. Каков план? — механическим голосом спросила Люпин. Поменять уже все равно ничего не получится.       За два часа Грейнджер смогла изложить ученице идею того, что той нужно будет сделать по «приезде» в 1977: обосноваться, как новая ученица, соблюдать конспирацию, выложить всю информацию про крестражи Дамблдору — Гермиона напомнила Деметре про их местонахождения, время их создания и прочие детали — и вступить в Орден. Наставница также повторила с Деми хронологию всех Магических Войн, их ключевые события и факты, и дала ей зачарованную на расширение сумку, в которой лежали многие необходимые вещи, как галлеоны для проживания, учебные записи Деми прошлых лет, несколько флаконов Волчьего противоядия — Люпин потребовала отдать ей оставшиеся флаконы «на всякий случай». Малфой попросил, чтобы девушка использовала анимагические способности по назначению, рассказал про экспериментальный метод возвращения во времени, к которому нужно будет прибегнуть либо в экстренной ситуации, либо в случае успешного завершения операции.       Получив у наставницы разрешение, Деметра убежала собирать вещи. Открыв дверь в комнату, она на минуту остановилась, пытаясь запечатлеть каждую деталь: трещинку в стене, вид из окна, расположение вещей, беззаботно спящую на своей кровати Азуру. Быстро отлевитировав свою одежду и принадлежности (главной из которых был плеер со всей музыкой, что она когда-либо слушала), Деметра в последний раз огляделась: пора. Еле сдерживая слезы, девушка наклонилась над кроватью Азуры, чтобы поцеловать подругу в лоб. Если задержится, то не сможет уйти вовсе. Пришлось заставить себя отвести взгляд и поспешить в кабинет Грейнджер. Письмо для отца осталось лежать на тумбочке.       В комнате уже ждали все четверо участников: Джеймс Сириус стоял у стены, нервно отстукивая пяткой мотив какой-то рок песни, Малфой перечитывал фолиант с описанием ритуала, а Лавгуд с Грейнджер шептались между другом на диване, приобнявшись. Увидев Деметру, Гермиона вскочила со своего места, вытерев потные ладони о ткань штанов, а Джеймс вздрогнул, стыдливо отведя взгляд. Наверняка чувствовал ответственность за то, что именно Деми приходилось брать на себя столь опасную миссию, хоть вины его здесь и не было.       Малфой отложил фолиант в сторону и, тоже встав с кресла, произнес:       — Все готовы?       — Что, так не терпится подохнуть? — в своей саркастичной манере огрызнулся Джеймс, на что в ответ получил пренебрежительный взгляд Малфоя.       «Нервничает», — поняла Деметра. Поттер всегда начинал грубить и язвить, когда его что-то беспокоило. Молчаливую перепалку мужчин прервала Луна.       — Подожди, дорогой кузен, теперь у нас есть все время в этом мире. Неужели тебе совсем не хочется попрощаться со своей замечательной ученицей? Совсем скоро мы расстанемся на долгое время. Подойди ко мне, Деметра, — улыбнулась она, встречая Люпин с раскрытыми руками.       Когда Деми приблизилась к Лавгуд, та впустила девушку в свои объятия. Обнимала так по-матерински легко, поглаживала спину.       — Ничего не бойся, дорогая. Твои наставники не просто так посчитали тебя подходящей кандидатурой на эту роль. Поверь, Азура тоже все поймет, — Луна нежно отпустила ее.       Малфой и Грейнджер тоже подошли попрощаться. Мужчина кратко обнял Люпин и отошел, его лицо не выражало эмоций, но поджатые губы сказали Деметре о том, чего вербально он не смог выразить — мастеру тоже нелегко давалась эта ситуация. Грейнджер взяла ученицу за руки и сжала ее ладони в своих, во взгляде женщины читалось сожаление.       — Будь осторожна, Деми. Я извиняюсь за тот груз, что мы взвалили на твои плечи. Знай, мистер Малфой и я всегда гордились тобой.       У Люпин в глазах стояли слезы — было невыносимо видеть женщину, которая заботилась о ней с пеленок, в таком разбитом состоянии. Однако Деметра держала себя в руках, отгоняя непрошенные эмоции. Им всем сейчас было тяжело.       Подумав, что с прощаниями покончено, Люпин уже было пошла в центр комнаты, где находился ритуальный алтарь, но ее остановил Джеймс, схватив девушку за руку.       — Хотела покинуть меня и даже не попрощаться? — беззлобно усмехнулся Поттер, склонившись к ней.       — Ах, нет, я бы не посмела. Я просто не думала, что ты захочешь мне что-то сказать, — Деметра опустила взгляд. С каждой репликой их диалог становился все более интимным и тихим.       Джеймс Сириус посерьезнел, губы сжались в тонкую полоску, вертикальные морщинки пронзили лоб. Он взял лицо Люпин в свои ладони и прижался своим лбом к ее. Это выглядело чувственно, даже отчаянно. Джеймс все это время держался стойко и относительно спокойно, но именно сейчас, когда пришла пора расставаться, мужчина больше не мог сохранять самообладание. Его лицо выражало множество эмоций: нежность, боль, сожаление — он упорно вглядывался в лицо Люпин, будто пытался запомнить ее черты до мелочей.       — Нет, Деми, ты ошибаешься. Есть столько вещей, которые я хотел бы тебе сказать все эти годы, но не мог, и не смогу сказать сейчас — времени нет, — он горько усмехнулся. — Однако я должен быть честен, хотя бы сейчас. Я видел твои взгляды, твои чувства ко мне, но я уверен, ты и сама понимала, насколько это было неправильно. И сейчас, когда я вижу, что ты переросла эту влюбленность, даже не знаю, радоваться мне или скорбеть, ведь я опоздал. Я слишком поздно все понял.       — Джеймс… — пораженная и сбитая с толку, она шагнула назад. Сказанное попросту не укладывалось в голове.       — Нет, дослушай… — он покачал головой, удерживая Деми за локоть. — Я отдал тебе четырнадцать лет, потому что это наша разница в возрасте. Надеюсь, ты оценишь такую символику. Удачи, постарайся не только стать героиней войны, но и побыть счастливой, — Джеймс оставил целомудренный поцелуй на лбу Деметры, после чего направился к алтарю.       Люпин ещё пару секунд стояла там, где они с Поттером говорили, ошарашенная и шокированная до глубины души. Ей что, недостаточно потрясений с ритуалом, раз первая влюбленность решила добить ее намеками на взаимность, которая теперь никому к черту не сдалась? Очень своевременно.       К сожалению, времени на размышления больше не оставалось, поэтому девушка пообещала себе, что обязательно обдумает все события, когда окажется в 1977 году. Под изучающим взглядом мастера Деметра прошла к ритуальному алтарю, где уже все было подготовлено: магический круг с рунами, чаша с зельем, фолиант с заговором. Джеймс, Гермиона, Драко и Луна стояли у нарисованного мелом рунического круга, выжидающе наблюдая за девушкой.       Было очень неожиданно и больно вот так вот оставлять всех своих близких, но она обязана была сделать этот шаг, чтобы отомстить Волдеморту: ради покойного дяди Гарри, ради наставницы и мастера, ради отца и Азуры. Она сжала кулаки. Ради будущего.       Когда Люпин встала внутрь рисунка и выпила содержимое кубка с зельем, Малфой начал зачитывать текст древнего заклятия на латыни. Чем больше Деметра вслушивалась в слова мастера, тем лучше понимала, насколько это древняя и страшная магия. Это подтверждали также и физические ощущения: с каждым словом заговора она чувствовала ужаснейшую усталость и слабость, ее ноги подкашивались, а тело холодело. Так хотелось спать… На момент Деметре даже подумалось, что она умирает. Постепенно видение становилось все более размытым, силуэты близких людей сливались между собой, жутко слипались глаза. Сил держаться в сознании больше не оставалось, и она провалилась в небытие, рухнув на пол.

***

      Произнеся заключающее предложение заклятия, Драко Малфой наконец смог спокойно выдохнуть — самая сложная часть выполнена. Признаться, мужчине было сложно смотреть на то, как его блестящая ученица ослабевает с каждой пройденной секундой, а затем растворяется, покидая их время. Люпин была талантливой и любознательной, мужчине льстило понимание, что он приложил руку к ее становлению выдающейся ведьмой, что на старости лет ему было кому передать свои знания, помимо давно повзрослевшего сына. Хотя он всегда сдерживался в эмоциях, был скуп на похвалу и вел себя так, будто она надоедала ему своими вопросами, Малфой гордился Деметрой. Возможно, он мог быть более выразительным сегодня, когда прощался с ней, но его душу гложило кое-что еще, а именно осознание факта скорой кончины.       Сам Малфой не то что бы сильно ценил свою жизнь — он прожил достаточно, целых пятьдесят семь лет, повидал многое: и смерть жены, и взросление первенца — завел себе друзей, познал низменные радости жизни. Со временем мир начал терять краски, Драко в основном был один: работы у него не было, Скорпиус уже и сам обзавелся семьей, все реже навещая отца, поэтому дни становились одинаковыми, серыми.       Мужчина скорее волновался за Грейнджер — женщину, что помогла ему снова видеть жизнь в цвете. Они были знакомы долгое время, много событий произошли между ними за эти годы: и вражда, и принятие, и хрупко выстроенная дружба. Они всегда стояли по разные стороны баррикад, но два года назад что-то в их отношениях изменилось, когда первые слухи о мятежных настроениях выступили на поверхность. Сначала они просто разговаривали о вероятности новой войны, обсуждали возможные стратегии и исходы, но со временем профессиональные диалоги начали приобретать более личный характер: Драко делился тем, что ему бывает одиноко в большом Мэноре, как ему жилось во время Великой Магической Войны, когда его представление о Волдеморте начало меняться, а Гермиона открылась ему, рассказывая о том, как страшно было жить в бегах, что семейная жизнь оказалась совсем другой, нежели она себе представляла в первые годы замужества.       Постепенно бывшие враги начали сближаться, проводить больше времени вместе, и в какой-то момент Драко осознал, что испытывает давно забытое им чувство любви. Каждая улыбка Грейнджер дарила ему желание впечатлять ее и улыбаться самому, спустя столько лет однообразности и серости испытывать окрыленность взаимных чувств казалось божественной наградой. Именно поэтому в те роковые дни, когда они приняли решение использовать злополучный ритуал ради спасения мира и сейчас, когда они этот ритуал провели, подтверждая согласие на собственную смерть, Драко чувствовал себя особенно несчастным. Больно осознавать, что жестокая судьба так быстро отнимает у него источник радости, которой он даже не успел вдоволь насладиться.       Из размышлений мужчину вырвала рука любимой женщины, опустившаяся на его лицо. Гермиона смотрела на него с любовью, поглаживала колючую щеку своей нежной и худой ладонью. Какой же прекрасной она сейчас казалась, словно ничуть не изменилась за все эти годы — появившиеся морщины и седые прядки вовсе не отбирали у Грейнджер ее красоты.       — Драко, что же ты, решил загружать себя думами даже перед смертью? — улыбнулась она.       Ее касание окрыляло: пара никогда не переступала черту, ограничиваясь «случайными» прикосновениями в общем кругу, но даже этих робких жестов хватало с головой, чтобы свести обоих с ума от нежности. Их любовь была зрела, целомудренна, одного присутствия рядом было достаточно, чтобы обрести счастье. Малфой потерся щекой о заботливую ладонь, как ненасытный котенок, нашедший покой в новом хозяине.       — А когда же еще, Грейнджер? В гробу думать не получится, — беззлобно пошутил он. Посерьезнев, добавил: — Не хочу терять тебя. Мы так мало времени провели вместе, не могу думать, что ты так быстро покинешь меня.       — Не так уж мало нам времени осталось, минуток десять еще найдется, пока ритуал не устаканится. Все письма с инструкциями для Ордена я передала Луне и Джеймсу, давай просто проведем последние моменты вместе, не волнуясь ни о чем.       Малфой обнял Грейнджер и прижал ее к своей груди так крепко, словно никогда более не желал расставаться с ней, и она зарылась носом в его шею, вдыхая любимый одеколон. Прошло несколько минут, и по внезапно накатившей сонливости вкупе со странно обтекающим тело теплом они поняли: их время пришло. Влюбленные в последний раз подняли друг на друга взгляд, смиренно принимая свою участь. Вместе умирать совсем не страшно.