12. «По-особенному»

Петров и в правду смахивал на зайца - быстрый и резвый. Пятифанова даже на миг подумала, что не успеет за ним. Он быстро пересекает метры, совсем не обращая внимания на то, что тонет, заплывая в сугробы, и на запинки, которые совершает всё чаще. Интересно, почему он находится в этом посёлке, а не на каком-нибудь Всероссийском Соревновании? Девочка усмехнулась этой мысли, и разогнавшись, налетела на Антона, прерывая его нескончаемый и заразительный смех. Мальчик закричал, чувствуя сжимающиеся крепкие чужие ладони на своих плечах. – Куда погнал? – сказала девочка прямо на ухо, останавливая Антона, прежде чем отвесить тяжёлый подзатыльник. – Ай! – обиженно айкнул очкарик, с лёгкой улыбкой пихая локтем сопутствующую. – Ай! – спародировала она, театрально хватаясь за бок, – Ой, бля, кажется, я умираю от этого жестокого удара! – но долго воображать не получилось - рюкзак, всё это время находящийся на плече, упал на согнутый локоть. – Давай понесу. – – Нихера се, джентельмен. Ну держи. – кинув вещь в чужие руки, Пятифан почувствовала непривычную лёгкость в плечах. Антона же вес портфеля не смутил - каждый день он носит такой же рюкзак, только в два раза тяжелее. Несколько минут двое просто шли в тишине, разглядывая знакомые, приевшиеся просторы. В данный момент мальчику хотелось зарисовать акварелью этот вид холодными красками. Яркий месяц, изменившие окраску деревья из-за освещения, и усыпанный шишками с ветками чуть грязный снег. – Почему ты переехал? – спокойным голосом внезапно спросила Рита, не зная куда деть руки. Петров взглянул на неё - сейчас она была задумчивая, взгляд выражал меланхолию. Будто поменяв маску, Рита напоминала Полину, что уже второй день подряд рассказывает, как ей плохо в собственной комнате. И почему Антон сравнивает их прямо сейчас? – А чего это ты вдруг? – хмурый взгляд полуприкрытых серых глаз, и мальчик тут же выпаливает ответ, – У отца тут новая работа. – отчеканил давно выученным ответом Петров, отчуждённо глядя на реакцию Пятифан. – Из Москвы в эту дыру? – её лицо не выражало ничего, кроме отвращения, смешанного с недоверием. Можно было понять, что она не верит данной брехне, которую до этого утверждала мальчику Карина, на случай, если будут спрашивать. Он то и сам не особо верил этому, но понимал, что правду, по какой-то причине, рассказать или узнать не может. – Ага.. Здесь ещё мама жила, при союзе. – подтянув рюкзак за лямку, сказал Антон. – Правильно сделала, что съехала потом отсюда. – Рита запихнула руки в карманы, ощупав внутренности. Сигарет не было. Пора бы уже к этому привыкнуть. Единственное, что радует, это то, что другие банды школы могут поделиться. – Почему? – Нет, ну ты тупой? – остановилась Рита, сжимая ладони в кулаки. Ужасное настроение снова вернулось на круги своя, – Вот, тебе нравится это место? Она очертила глазами уже заученную местность. Деревья с вырезанными на них рисунками, редкие магазины с привычными продавщицами, что уже потеряли смысл жизни, каждый день продавая сигареты малолеткам. Единственная школа, которую проклинает каждый первый. Здание милиции, внутри которого сидит старпёр Тихонов, поджидающий своих постояльцев с папкой о деле и недовольным измученным лицом, с синяками под глазами и морщинами. И местные жители, обычно не улыбчивые друг другу. – Не особо.. – ответил Петров, прокручивая в голове все воспоминания, связанные с этим местом за прошедший год. Издевки в школе, ужасно надоедливый смех хулиганов, изношенные ботинки, вновь ударяющие по рëбрам. Первая подруга, знакомство с одноклассниками. Регулярные ссоры дома. Если сравнить с предыдущим местом проживания.. Да тут и сравнивать не надо. – Ну дык.. Если у тебя был выбор: остаться здесь, или уехать обратно в свою Москву, чтобы ты выбрал? – И тут Антон мысленно впал в ступор, продолжая идти, едва поспевая за вновь начавшей идти одноклассницей. Про себя она была ошеломлена: Петров правда задумался над ответом? В Москве было много чего хорошего.. В ней была дружная семья, ежедневные прогулки, хорошее настроение не смотря на школьные проблемы. Там какие-никакие друзья, с которыми сейчас не удаётся поддерживать связь. Одноклассники. Да, они практически ничуть не лучше, чем ребята "7В", но с ними, кажется, Петров был ближе. Дорогие подарки от родителей. А вот сейчас не хватает даже на «сникерс», и отцу приходится работать в два раза усерднее. А что здесь, в этом посёлке? Выбор пал на город. Но.. – Одному? – тихо спросил мальчик, вздрагивая от внезапно поднявшегося ветра. – А? Кого бы ты ещё взял? Кроме родителей. – вновь вопрошала Рита, выйдя за рамки дозволенного. Антона, на удивление, ничего не смущало, и он вновь задумался над ответом, оглядывая небо. Пятифан же буравила тусклыми глазами очкарика, пока он, замечтавшись, не мог заметить её долгий взгляд. Вьющиеся белоснежные пряди торчали из-под смешной шапки, иногда взмывая вверх из-за слишком сильного ветра. Очки, находящиеся практически на кончике носа - Петров поправлял их очень редко, напоминая, временами, Лилию Павловну. Аккуратные большие глаза, будто щенячьи, сверкали на лунном свете изумрудным цветом. Рита не раз удивляется его схожести с женским полом. Казалось, если бы не едва заметный кадык и короткие волосы - Петров был бы вылитой девчонкой. Было интересно посмотреть на него в таком виде. «Антонина» бы точно была завоевательницей сердец местных парней.. Рита не успела одёрнуть себя от не туда свернувших мыслей, ведь Антон, наконец, ответил спустя уйму раздумий. – Олю, Полину.. И ещё нескольких друзей, наверное. – – А какие у тебя ещё есть друзья? – вскинула бровью Пятифан, не припоминая никого, кроме Морозовой. Остальные - обычные ботаники, с которыми Петров может перекинуться парой слов максимум при болезни скрипачки или от нечего делать на длинной перемене. –Ты. – от резкого ответа подмерзшие пальцы содрогнулись. Резвая и бешеная пульсация сердца, полыхающие ярко-красным цветом щеки. Холод вмиг исчез, по крайней мере, внутри. Несколько секунд девочка просто пыталась понять, не кажется ли ей всё это. Может, она идёт по протоптанной тропине одна, краснея от собственных фантазий? Но рядом же шёл Антон, с её же портфелем в руках.. Услышав это Пятифан два месяца назад, рассмеялась бы от абсурда. Но вот сейчас она искала выход из ситуации, в которой она не чувствует себя главной. Удивительно, какой-то очкарик заставил Пятифанову чувствовать себя не так, как раньше. Смущение - самая ненавистная эмоция для девочки. – Ха-ха..ну, я дальше сама дотопаю. Пока, не наебнись по дороге. – быстро выхватив рюкзак из чужих рук, хулиганка двинула на выход из леса, шагая всё более широким шагом. Она чувствовала странный взгляд мальчика на своей спине, читала его мысли, в которых явно таился вопрос «Что это с ней?» . От друзей Рита не слышала таких официальных речей. От Петрова это ощущалось как-то.. По-другому? *** Небольшой дом возрос перед глазами. Пятифанова сглотнула, рассматривая горящее светом окно кухни. Девочка выслеживала каждую деталь происходящего в нём, выглядывала знакомые фигуры. Страх оковал мышцы, пробежал по коленным суставам, заставляя содрогнуться. Послышался глухой крик из хрупких стен этого ненавистного дома. Мужской, знакомый голос. Но слов разобрать не получилось. Тут же нахлынули отголоски воспоминаний: застывшая кровь на нездорово-бледной коже, раскалывающаяся от нескончаемых криков в этом месте голова, пролитая «Столичная водка» на и так грязном столе. Сердце застучало бешеным ритмом, только недавно успокоившись. Неужели, это повториться снова? – Лучше бы ты сдох в этом сранном обезьяннике, гнида.. – Пятифан оставалось лишь шёпотом проклинать своего отца, из-за которого, кажется, и поехала ее жизнь. А что бы было без него? Мать бы продолжала искать другого, того, кто может заключить её в мужские объятия. Либо продолжала тосковать по убийце, в конце концов совсем спившись или не выдержав. Рита прикоснулась к своему лицу, сметая пахнущими сгущёнкой пальцами появившиеся слëзы. Идти было некуда. Догнать Петрова? Шагать до Бяши? Убежать за границы, бесконечные стены этого проклятого посёлка? Ничего из этого.. Хулиганка подошла к дверям, прислушиваясь к разговорам изнутри. Кажется, речь снова шла про неё. Дрожащей рукой девочка коснулась до шатающейся, еле державшейся на своём месте ручки, всё не решаясь дёрнуть за неё. Закусив потрескавшуюся нижнюю губу, Пятифан всё же совершила решающее действие, открывая, как всегда, незакрытую на щеколду дряхлую дверь, открывающую вход на бесконечные муки. – Опа! – протяжно послышалось с кухни, расслабленным и неприятным тоном. Пятифанова бы так и осталась на пороге, не заходя в это несчастное здание, но перед ней появился папа. Несчастно качающийся от алкоголя, в грязной майке, и тех самых изношенных штанах. Его стеклянные глаза блеснули на свету, когда не менее пьяная женщина, вышедшая из кухни, включила свет в прихожей, выругавшись шёпотом. Рита зашла в помещение, пытаясь не делать ничего вызывающего. Тихо закрыла покачивающуюся от ветра дверь, и оставаясь на месте, стала раздеваться, всё так же молча, пока на неё беспрерывно смотрели две пары глаз. – Поговорить надо, дочь. – после этих слов, вся надежда на спокойный остаток дня просто обрушилась. Мужчина ушёл на кухню, кряхтя и шатаясь. Обычно, а точнее всегда, после этой фразы следовал бесконечный диалог с повторяющимися фразами, редкими криками, и с «мы ещё не закончили». Женщина всё так же сопровождала осуждающим взглядом, переводя его то с дочери, то на мужа. Самыми медленными действиями, Пятифанова повесила кожанку на чуть-ли не отваливающийся крючок. Сняла шапку. Долго поправляла юбку. И повернувшись, всё же зашагала на кухню, где уже сидел отец, наливающий новую стопку. Рита села на самый дальний стул от него, к окну. Но и это не слишком отдаляло двоих. – Иди-ка отсюда. – обратился мужчина к жене, всё это время стоявшей у прохода, пытающейся следить за ситуацией. – Тут.. – Михаил прервался, откашлявшись, и кивнув на девочку, продолжил, – вон, разговоры между отцом и дочерью происходят. Мать с безразличием покинула непросторную, забитую хламом кухню, уходя в свою комнату важной походкой, промычав напоследок. – Ну вот, – потер крупной рукой с выступающими венами мужчина колючую щетину, буравя взглядом собеседницу, а точнее ту, которая просто выслушивает пьяный бред, – Что с тобой не так? – Пятифан лишь сидела молча, наблюдая за летающей пылью вокруг. Девочка, уже наученная опытом, не отвечала при таких монологах. Да и какой ответ можно придумать на этот странный вопрос? Что с тобой не так? – Вроде одежда есть, там, выглядеть ты можешь прилично. Но вот ведëшь себя.. – лицо уголовника вдруг искривилось, заставляя сжаться. Казалось, Рита ни в какой ситуации не выглядела так напугано, как в этой. Зрачки глаз дрожали, выслеживая каждое его действие. Кажется, Пятифан совсем перестала контролировать свои эмоции, раскрывая их при других всё чаще. – В комнату свою зайди. – мужчина сделал глоток ненавистного спиртного, ещё больше приводя себя в неадекватное состояние, – Там свинарник, а не комната десятилетней девочки. Еле связанная речь начинала надоедать. Сдержать искренние эмоции у Пятифановой не получилось - брови свелись к переносице, ладони, пребывавшие до этого на коленях, превратились в кулаки. Оставалось лишь закусывать губу и заставлять себя молчать, не выдавливая и слова против. А так же сдерживать себя, чтобы не поправить чужую речь. Девочка вздохнула - мужчина и не удосужился вспомнить, сколько ей лет. Просчитался, "всего лишь", на три года. – Все девки, вон, локоны себе крутят, отличницы. А ты? – Пятифан явно бесилась, слушая надоедливый голос. Казалось, единственным разумным решением было соскочить со стула. – Где ты шлялась сегодня? – А вот на этот вопрос уже нужно было ответить, ведь мужчина стал выжидающе глядеть на неё. Вариант «у друга» не рассматривался. – У Бяш.. – севшим голосом начала она, но вовремя исправилась, – Ирины. Отец уже изнемогал. Казалось, вот-вот, и откинет голову назад, отчаянно выдохнув и не желая дальше слушать. Интересно, что же нового он ожидал услышать в ответе? Популярную Морозову? Конечно, Пятифановой лишь только с такими и возится. Скрипка даже близко к себе не подпустит. – Опять со своей этой.. – с громким стуком мужчина поставил рюмку, что чуть не раскололась он такого действия. – Она же такая же. – Какая - такая же? – вдруг спросила Рита, сурово глядя в ответ. Страх в миг исчез. Будаева - единственная подруга, которая выслушивает редкие срывы Пятифан. Хоть и бурятка совсем не умеет поддерживать, она всегда пытается «сделать всё лучше». И плохие вещи про Ирину Пятифанова не была готова слышать. Было бы это в школе, и сказавший был бы обычным мальчиком из параллели, он бы точно получил по скуле. Вот только бить отца, конечно, не вариант. – Странная. Может, она тебя такой и сделала? – Дыхание участилось. У обоих. – В смысле? – Рита чувствовала, что превышает грань. И понимала, что скоро либо загремит пряжка ремня, либо взлетит над лицом чужая тяжёлая рука. – Да вы же обе - никчемные создания, только и позорите нас по всему посёлку, блять. Похолодело. Девочка ощущала это не то спиной, в которую бьёт несильный ветер, не то внутренностями. Взгляд мужчины стал свирепым, Пятифанова не могла больше слышать его голос. Возмущение било через край, и она покинула комнату быстрым шагом. Без разрешения. Но, на удивление, за этим не последовало ни шатких шагов, ни криков. Лишь после того, как Рита заперлась, она поняла это. Неуверенно заправив прядь за ухо, что всё это время мешала взору, девочка взглянула в окно. Почти у всех домов выключен свет. Прокручивая всё, что произошло сегодня, девочка просто закрыла глаза, готовая свалится от нагрузки. *** Зайдя в уже привычное помещение, наполненное гамом, Антон осмотрел всех вокруг. Бяша с тоской смотрела на пустующее место рядом с собой. Семён скучал, практически лежа на хрупкой под собой парте. Катя что-то выводила в дневнике: скорее всего, заполняла расписание на следующую неделю, не смотря на то, что сегодня только вторник. Всё-таки, это Смирнова. Остальные персоны "7в" Петрову были неинтересны. Разве что.. Полина. Мальчик взглянул на вторую парту второго ряда. Упомянутая, до этого глядевшая на Антона, завидев его взгляд, вздрогнула и отвернулась, по мастерски тут же приняв непринуждëнный вид. Сейчас, как раз, было ИЗО. А на ИЗО, Морозова сидит с Петровым вместе. Вздохнув, он кинул рюкзак под парту, чтобы она не мешала никому в проходе (и не было ещё одной причины для ненужной перепалки) и сел на стул. Девочка безучастно смотрела на портреты мёртвых писателей перед собой, специально не глядя на соседа по парте. Ещё со вчера, между ними сложилось недопонимание, которое, судя по моменту, нужно решить прямо сейчас. Прозвенел звонок, учитель зашла в класс, заставляя вместе с этим замолчать каждому. Вновь присаживаясь за парту, Антон сразу обратился к соседке, точно зная, что какая-нибудь Катенька Смирнова, сидящая сзади, уже точно греет свои уши. – Привет? – Спустя несколько секунд, девочка всё же взглянула на него без особого желания. – Привет. – будто здороваясь с какой-то неприятной одноклассницей-сплетницей, буркнула скрипачка. Она была очень избирательной в людях. – Ты чего такая? – продолжил очкарик шёпотом, не обращая внимания на речь учительницы, объясняющей новую тему для рисунка. – Не мешай мне слушать, пожалуйста. – строже ответила Полина, чуть сжимая в тонких пальцах карандаш, да придавая своему образу занятость. Девочка даже не смотрела на собеседника, а лишь в сотый раз оглядывала только что прикреплённые женщиной рисунки на доске. Неужели Морозовой было настолько обидно? Обычно, она в любой момент с радостью поддерживала диалог, с увлечённостью рассказывая, например, сцену из любимого сериала, вновь упрашивая посмотреть его вместе. А сейчас же девочка сидела и смотрела на рисунки других семиклассников на доске, будто это - самое важное на данный момент. Ну ничего, Петров решил подождать, пока рассказ учительницы закончится, хоть и будет это, наверное, через минут двадцать. За урок нужно нарисовать волшебный город. Абсолютно не банальная тема, особенно для седьмого класса. Со своей привычной манерой, в класс вошла Пятифан, даже не здороваясь с учительницей. Впрочем, ей тоже было всё равно. Девочка кивнула Смирновой, легко ухмыльнулась оживлённой Бяше, и слегка махнула рукой Бабурину. Рита, привлекая внимание, шлепнула Антона по спине, совсем забывая про то, что произошло вчера в лесу. Мальчик лишь кивнул в ответ, легко улыбнувшись, а после снова посмотрел на Полину: её лицо не выражало ничего, кроме ненависти. Голубые глаза впились в чужую лопатку- такой взгляд мальчик мог видеть только тогда, когда мимо Морозовой проходит бездомная дворняжка. К слову, девочка ненавидит их больше, чем задир.. Антон смутился. Спустя десять минут, речь учительницы с разъяснениями прекратилась, и началась практическая работа. Женщина как всегда удалилась с этой части урока, наставляя старосту «приглядеть» за классом. Самой девочке было всё равно, она намечала линии в альбоме и закрашивала идеально-ровным штрихом. Торопилась Смирнова из-за того, что не считала важным сейчас рисовать, особенно когда в классе нет ни единого взрослого, мешающего занятся своими делами. В классе кто-то тихо разговаривал, изредка слышалась громкая речь. Когда она превышала грань, Катя цокола, и собирая в своём взгляде всю подлость и змеиность, оборачивалась на зачинщиков. Петров мельком взглянул на соседку. Она тонкими линиями водила по бумаге, в попытках создать что-то необычное. Для Полины необычное это архитектура в Москве, свобода в Санкт-Петербурге, красота в Тель-Авиве, а не летающие люди или бесконечная сахарная вата. Поэтому изобразить что-нибудь новое для Морозовой было крайне тяжело. Антон же быстро начертил здания, добавив к ним необычные крыши и неровной формы окна. На остальное фантазии не хватило.. Зато, будет чем заняться ночью. Придумывать идеи для рисунка, чтобы и дальше оставаться в образе хорошего мальчика в глазах учителя ИЗО. Ведь почти все забивали на домашнее задание по этому предмету, не стесняясь получать соответственные оценки на пустой белый лист в альбоме. Девочка рядом вздохнула, напоминая о себе. Вдруг вспомнились папины советы - всегда быть оптимистом и находить оправдания ситуации даже в самый трудный момент. Прокашлявшись, мальчик решил начать разговор, когда шум в классе стал чуть громче, и среди него не будет слышно слов. – Почему ты так ненавидишь Пятифан? – прилетел вопрос Полине в лоб, на что она на оторвалась от своего занятия, вернув карандаш на прежнее место: потрёпанный временем сиреневый пенал. Вообще, вопрос был странным, даже чересчур. Все знают неприязнь скрипачки к хулиганам, но к Пятифан (Петров знает это с момента переведения его в эту школу) она была.. особой? – О чëм ты? – Не делай вид, будто не понимаешь. – девочке очень хотелось рассказать о накипевших переживаниях своему самому близкому другу, но вопрос был в одном - поймёт ли он её? Она закусила губу, начиная поедать свой блеск. Всё же, Морозова не конца выучила характер друга, ведь Антон всегда выдаёт что-то новенькое. Он же блюзовая импровизация, всё-таки. Про себя девочка формулировала речь, готовясь её рассказать. Сейчас, она чувствовала себя так же, как и перед концертом. Вот только перед ним никогда не было страшно, была лишь окрылённость и некое желание победить. – Ну и что мне делать? - обиженным взглядом она заставила почувствовать вину у соседа, - Рассказывать, как всё началось? Последовал кивок, на что Полина, открыв блокнот, всегда лежащий на краю парты, и стала рисовать не ужасно-скучную тему по изо, а силуэт неизвестного человека со спины. – Началось всё с самого первого класса. На первом же уроке, учительница решила посадить нас с Пятифан вместе. – Петров удивился даже на этой информации - как же они могли сидеть вместе? - но продолжил слушать. – С самого начала она мне не понравилась, – смахивая волосы назад, – продолжила девочка, – Была даже хуже, чем сейчас. Жвачки под парту лепила, парту чернилами мазала. И вечно списывала без разрешения. – Полина закатила глаза, без настроения вспоминая наводящие ужас воспоминания. – Ну, так же многие в нашей школе делают. – непонимающе ответил Антон, отрываясь от разглядывания эмоций на лице подруге. Очкарик перевёл взгляд на её руки, а точнее - тонкие запястья, скрывающиеся под белоснежными рукавами рубашки. Ткань просвечивала, открывая вид на бинт, что обвязал локоть. Глаза Петрова расширились, как только он понял причину. Морозова и раньше любила истязание своих рук. «Так было больно внутри.. А когда я её поранила, стало легче. Понимаешь?» Мальчик никогда не понимал. Как он только и не пытался помочь Полине: она то отмахивалась, то клялась в слезах, что такого больше не повторится. Ни раз проходя мимо кухни Морозовых, Антон видел лежащий на самодельном столе чёрный небольшой нож - признак того, что девочка снова причиняла себе физическую боль. Неужели, в этот раз, Морозова резала себе руки после того, как увидела Петрова с Пятифан вместе? Он содрогнулся. – Антон, ты меня слушаешь? – невнимание со стороны собеседника очень её раздражало. Заметив его опустошённый взгляд, девочка взглянула туда, куда уже долгое время созерцал Антон. Ойкнув, Полина убрала руки на колени, под парту, словно это помогло бы стереть этот момент из памяти друга. Не желая в сотый раз заводить об этом разговор, скрипачка продолжила, как только увидела снова ворвавшийся в реальный мир вид Петрова. – Так вот, – продолжила она уже чуть громче, отвлекая от ненужных мыслей – Раньше Бя.. Гм, Ирина была хорошисткой. Училась неплохо, вид прилежной сохраняла. Но потом она сдружилась с Пятифановой - и взгляни, что с ней сейчас.. – Мальчик повернулся. Упомянутая «бывшая хорошистка» увлечённо что-то говорила своей соседке по парте. Белая рубашка, сидящая на Будаевой, уже была украшена синими полосками на правом рукаве. Вместо двух передних зубов был просто чёрный пробел. На первый взгляд, много показаться, что ей выбили их, но на самом деле это был просто глупый спор. Хотя, в версию про выбивание зубов можно поверить - девочка не всегда следила за своей речью, резво противно смеялась, да и вообще, любительница поддакивать своей компании. И эта бурятка могла когда-то быть хорошисткой с длинной чёрной косой? С добрым взглядом узких глаз и приятной речью без искажённого, похожего на писк животного, голоса? С идеально выглаженной одеждой, не возившаяся в плохих компаниях и проводя время исключительно сама с собой? В это было сложно поверить. – И что ты хочешь этим сказать? Мы, вроде бы, не про Будаеву говорили.. – Антон резко отвернулся, потому что обсуждаемая особа вдруг повернулась и ответно посмотрела в большие зелёные глаза, с подозрением прищурившись. – Да о том. – с разочарованием взглянув куда-то назад, произнесла Полина, – Я переживаю, что Рита и тебя испортит так же. А я не хочу, чтобы ты становился очередным хулиганом в тупой компании бандитов, и смахивал на Бабурина! – голос дрогнул ещё на середине предложения. Получилось слишком громко, да так, что сам Бабурин вдруг стал увлечённым этим разговором. Порывисто выдохнув, Морозова быстро удалилась из класса. Петров же лег руками на парту, почувствовав сразу несколько вмешавшихся взглядов на своей спине. Из-за внезапного громкого стука двери, Ирина дёрнулась. – Чë эт.. Наша скрипка истеричкой стала? – громко произнесла она, заставляя ухмыльнуться нескольких одноклассников. Пятифанова же взглянула на выход. В голове проскочила идея.