Глава 3: Цирк под ночным небом

Стив шагал за Луной по узкой тропинке, залитой лунным светом. Воздух был свежим, пропитанным сладковатым ароматом полевых цветов и листвы. И, честно говоря, он более чем этим наслаждался, хоть и не хотел себе в этом признаваться. Несмотря на весь абсурд происходящего, он поймал себя на мысли, что этот мир — или что бы это ни было — выглядит как грёбаная открытка из детской сказки, но при этом почему-то приносит удовольствие. Может, дело было в том, что он слишком привык к вечной суматохе и военным пейзажам, и теперь подобное спокойствие казалось чем-то из ряда вон выходящим. Он то и дело бросал короткие взгляды на Луну, шедшую впереди. Больше всего притягивала её грива — звёздная, текучая, — а круп покачивался в такт шагам с такой грацией, какой он не ожидал от существа с копытами. Стив заставлял себя смотреть на тропинку, чтобы не пялиться. Всё-таки это была не просто лошадь, а разумное существо, а значит, и правила приличия соблюдать стоило. Но взгляд всё равно цеплялся за неё — за крылья, аккуратно сложенные вдоль боков, за рог, что едва заметно светился в темноте. Она была слишком реальной для галлюцинации и слишком чужой для полного понимания. Он стиснул зубы, прогоняя лишние мысли, и сосредоточился на дороге. Ночь была тихой, даже слишком. Лишь шелест травы, редкие крики ночных птиц и далёкий гул ветра, прокатывающегося где-то за полями. В какой-то момент трава зашумела громче, будто зашептала о чём-то своём. Стив хмыкнул — паранойя, старая подруга, снова лезла в голову. Прошёл час, и вдали показались первые признаки Понивилля. Россыпь огоньков вспыхнула над горизонтом — мягких и тёплых, словно свечи в ночи, а не резких, как прожекторы военных баз, к которым он привык. Низкие домики с соломенными крышами проступали из темноты, и Стив прищурился, пытаясь разглядеть детали, но расстояние пока оставляло лишь смутные силуэты. Луна шагала молча, иногда бросая на него короткие взгляды через плечо. Её глаза, глубокие и сияющие, ловили лунный свет, и в них мелькало что-то похожее на любопытство и ещё что-то, чему он не спешил давать имя. Казалось, она ждала, пока он заговорит первым, но Стив не собирался облегчать ей задачу. Он переваривал всё сразу: смерть — или то, что он принял за смерть, — внезапную молодость, этот мир и эту пони-принцессу, которая вела его в местный город. Рука сама скользнула к ладони, где слабо светился знак лунного месяца — бледный и полупрозрачный, словно рисунок под кожей. Стив потёр его пальцем, всё ещё надеясь, что это просто розыгрыш, но знак упрямо не исчезал. Чёрт его знает, что это значит. Может, метка, как у скота. Или что похуже. Он бросил взгляд на Луну, но та смотрела вперёд, как будто ничего не заметила. Хотя Стив был почти уверен, что она чувствует каждое его движение. Ещё полчаса пути — и они ступили в Понивилль. Стив остановился как вкопанный. Увиденное настолько выбило его из колеи, что мозг упорно отказывался верить в происходящее. Перед ним раскинулся город, будто вырванный из сна сумасшедшего художника. Дома, раскрашенные в розовый, голубой, жёлтый и ещё десятки оттенков, теснились вдоль улиц. Их кривые соломенные крыши торчали под невозможными углами, а окна — круглые, квадратные, ромбовидные — были обрамлены клумбами с алыми, белыми и фиолетовыми цветами, светящимися в полумраке, словно внутри них тлели крошечные свечи. Улицы, вымощенные гладким камнем, блестели под лунным светом и извивались между площадками, где носились жеребята. Их звонкий смех, высокий и чистый, как колокольчики, ударил по слуху после долгой тишины дороги. Камни под ногами были настолько тщательно отполированы, что ботинки скользили на каждом шаге, заставляя его напрячься, чтобы не растянуться прямо перед Луной. Вздохнув, Стив поймал себя на мысли, что выглядит здесь так же уместно, как солдат на детском утреннике. На центральной площади кипел праздник. Разноцветные пони — с рогами, крыльями или вовсе без них — толпились вокруг длинных столов, заваленных пирогами с хрустящей румяной корочкой, кексами в сахарной пудре и кувшинами с пенящимся сидром. От сидра пахло яблоками и корицей, и аромат был настолько аппетитным, что у Стива невольно заурчало в животе. Он не ел с тех пор, как… ну, как «умер», наверное. Над улицами качались фонарики, подвешенные на тонких верёвках между домами. Их золотистый свет мягко скользил по гривам и мордочкам пони, а некоторые фонарики были вырезаны в форме звёзд и лун. В небе кружили пегасы, точь-в-точь как на иллюстрациях в детских книгах. Одни тащили за собой длинные ленты, вьющиеся разноцветными змейками, другие кувыркались в воздухе, вызывая восторженные вопли снизу. Один, с синей шерстью и радужной гривой, заложил такой вираж, что едва не снёс крышу соседнего дома. Толпа взорвалась смехом и хлопками копыт. Стив чувствовал, как челюсть тяжелеет, а горло пересыхает. Это был не город. Это был цирк. Грёбаный мультфильм, оживший у него на глазах. Он моргнул, надеясь, что видение исчезнет, но запах сидра, гул толпы и холод камня под ногами говорили обратное. — Чёрт возьми, — выдохнул он и отступил на шаг. Форма снова сползла с плеча. Стив машинально подтянул ремень, стараясь выглядеть хоть чуть менее потрёпанным, хотя прекрасно понимал, что это бесполезно. На фоне этой цветастой и праздничной сказки он смотрелся как бомж, случайно провалившийся через портал прямиком на карнавал. Луна, шедшая впереди, обернулась. Её бровь слегка приподнялась в удивлении, но она ничего не сказала. Лишь уголок губ дрогнул, намекая на улыбку. Взгляд задержался на нём — спокойный, внимательный, с лёгкой тенью понимания — и на мгновение Стиву показалось, что она слишком хорошо знает, о чём он сейчас думает. Смущение кольнуло горячей иглой и он отвёл глаза, стиснув зубы. Только не хватало краснеть перед этой… кем бы она ни была. Толпа на площади внезапно оживилась, заметив Луну. Пони — от жеребят с торчащими во все стороны гривами до стариков с выцветшей шерстью — загудели, как потревоженный улей, и стремительно окружили принцессу. Голоса слились в радостный, почти оглушительный гомон: — Принцесса Луна! С праздником Ночной Луны! — Вы приехали! Это так здорово! — Ваши звёзды сегодня просто невероятные! — Вы останетесь до утра? Жеребёнок с оранжевой гривой подпрыгнул так резко, что едва не врезался в Стива, и пискнул во всё горло: — Луна! Луна! А вы будете танцевать с нами? Луна подняла копыто, мягко останавливая поток восторгов. Её улыбка стала шире, глаза засветились теплом — искренним, живым, будто она действительно радовалась каждому голосу. Она кивала, отвечая пони один за другим; голос звучал мягко и уверенно, но в нём чувствовалась лёгкая нотка усталости: — Спасибо, мои дорогие. Я рада быть здесь с вами. Праздник прекрасен, как всегда. А танцы… — она взглянула на жеребёнка и подмигнула, — возможно, если вы меня уговорите. Толпа взорвалась смехом. Кто-то радостно засвистел, и Стива тут же начал сносить поток копыт и хвостов. Его мягко, но настойчиво оттеснили назад. Он отступил в тень ближайшего прилавка, заваленного кексами всех возможных цветов. Сладкий запах смешался с ароматом сидра и ударил в нос неожиданно резко, почти как артиллерийский залп. Форма цеплялась за грубые доски, и Стив мысленно проклинал себя за то, что выглядит здесь пугалом на празднике жизни. Хотелось слиться с фоном, исчезнуть, но тень не помогла. Несколько пони заметили его почти сразу. Тот же жеребёнок с оранжевой гривой ткнул в него копытом и пискнул, выпучив глаза: — Эй, а это кто? К нему стремительно подлетела пегаска с радужной гривой. Её крылья подняли лёгкий ветер, а на морде появилась дерзкая, уверенная ухмылка. Она зависла в воздухе, скрестив передние ноги, и прищурилась, оценивая его так, будто решала, способен ли он угнаться за ней хоть в чём-то: — Да, что за тип? И что у него с одеждой? Или это у него такая… мода? Стив напрягся, чувствуя десятки взгляды — голубые, зелёные, фиолетовые — что разворачивались к нему, словно прожектора на вышке. Пони зашептались и некоторые подошли поближе, стараясь получше его рассмотреть.  Он стиснул зубы, вдохнул и выпрямился — армейская выправка включилась сама собой. Если это похоже на допрос, он знает, как держаться. — Стивен Джеймс Картер. Капитан инженерного корпуса армии Соединённых Штатов Америки, в отставке. Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Толпа затихла, переглядываясь между собой, будто он объявил о чём то опасном. Среди пони вперед выступила пурпурная единорожка, по виду похожая на Луну. Её рог мягко засветился, и рядом возник блокнот, парящий в фиолетовом сиянии. Она склонила голову набок, а глаза вспыхнули живым интересом: — Соединённые Штаты? Это страна? Где она находится? И почему ты говоришь так необычно? Это какой-то акцент? В её голосе не было настороженности — только искреннее любопытство. Стив моргнул, не ожидая, что его начнут разбирать по косточкам прямо посреди площади. Розовая завизжала, подпрыгнув так резко, что едва не опрокинула кувшин с сидром. Её глаза сияли восторгом, а голос звенел, будто она нашла лучший подарок в мире: — Ого! Новый друг?! И он из другого мира?! Это же невероятно! Просто супер-пупер-невероятно! Оранжевая пони в шляпе прищурилась, шагнув ближе. Её голос был твёрдым и слегка тянул на южный манер: — И что он тут забыл? Выглядит так, будто его через весь Эпплуз тащили, а потом бросили прямо посреди праздника. Ты кто вообще такой, парень? Стив уже открыл рот, чтобы ответить, но его снова перебили. Белая единорожка с фиолетовой гривой всплеснула копытами, будто увидела рушащийся подиум: — О-о-ох, дорогой! Эта одежда — катастрофа века! Потёртая, бесформенная, не имеющая НИЧЕГО общего со словом «стиль»! Скажи честно, ты сам её шил… или это преступление против моды появилось само? Толпа загудела, кое-кто прыснул от смеха. Стив почувствовал, как щёки начинают предательски теплеть. Он сжал кулаки и постарался сохранить нейтральное выражение, хотя ситуация начала выскальзывать из рук. Луна ступила вперёд и её грива мягко качнулась, привлекая на себя взгляды. Она подняла копыто, и гомон стих. Голос прозвучал спокойно и уверенно, с той теплотой, которая удивительным образом сочеталась с её царственным видом: — Друзья мои, позвольте представить. Это Стив Картер. Он — гость из другого мира. Новичок в Эквестрии, и я привела его, чтобы помочь ему освоиться. Пожалуйста, будьте к нему добры, как вы умеете. Толпа снова загудела, но теперь уже мягче, с заметно возросшим любопытством. Пурпурная единорожка шагнула ближе. Блокнот плавал рядом, перо быстро чертило строчки. Она наклонилась чуть вперёд, прямо таки сияя научным азартом: — Гость из другого мира… Это невероятно! Как ты сюда попал? Это был портал? Заклинание? Какой-то артефакт? А что такое инженерный корпус? Это военное подразделение? И почему у тебя нет гривы? Стив потёр шею, чувствуя, как форма снова сползает. Он выдохнул и ответил, пряча неловкость за сарказмом, который давно стал бронёй: — Понятия не имею, мадам. Был взрыв — потом очнулся тут. Всё. А то, что выгляжу как пугало… спасибо, знаю. И да, у нас, людей, гривы не растут. Придётся разочаровать. Розовая хихикнула, и в следующую секунду будто материализовалась у него прямо перед носом. Её энергия била через край: — Пугало? Да нет! Ты просто новенький! А новеньким НУЖНЫ вечеринки! С кексами! Шариками! И пушкой конфетти! У меня как раз есть пушка! Хочешь посмотреть? Белая единорожка закатила глаза с таким драматизмом, будто её снова ударили по чувствам моды, и тут же вмешалась: — Пинки, вечеринка — это чудесно, но сначала его нужно переодеть! Я не допущу, чтобы он ходил в этом… недоразумении! Дорогой, я уже вижу несколько образов, которые смогут превратить тебя в настоящего джентльмена! Стив хмыкнул, чувствуя, как всё окончательно превращается в фарс. Он бросил взгляд на Луну — наполовину надеясь на спасение, наполовину проверяя её реакцию. Та лишь смотрела на него и в её глазах блеснуло сдержанное веселье и что-то вроде одобрения. Луна кивнула в сторону площади и её голос стал мягче: — Пойдём, Стив. Праздник Ночной Луны ждёт нас. И, возможно, ответы на твои вопросы. Он вздохнул, подтянул ремень и пошёл следом, чувствуя, как толпа расступается, но взгляды — любопытные, настороженные и восторженные — не отпускают. Это был не его мир, не его война, не его правила. Но, чёрт возьми, он начинал втягиваться.

***

Стив едва успел вдохнуть, как его снова подхватила пёстрая волна пони — шумная, пахнущая свежей травой, сладостями и чем-то неопределимо домашним. Его буквально понесло вперёд, без шансов сопротивляться, прямо к центральной площади, где праздник Ночной Луны кипел, будто вот-вот сорвётся в небо вместе с фейерверками, которых, к счастью, пока не было. Воздух дрожал от звуков. Жеребята смеялись так звонко, что это походило на стеклянные перезвоны. По булыжникам перекатывался топот копыт. Скрипели тележки, доверху нагруженные пирогами и фруктами. Откуда-то из глубины площади лилась музыка — быстрая и задорная, с переливами флейты и мягкими, тёплыми ударами барабана. Над головами покачивались фонарики, привязанные к тонким верёвкам. Их золотистый, тёплый свет ложился на землю, подсвечивая то угол ратуши, то яркую гриву случайного прохожего. Столы вдоль площади гнулись под тяжестью еды. Пироги источали густой аромат яблок и корицы, кексы блестели глазурью, а миски с салатом из трав и цветов пахли свежестью полей. Кувшины с сидром пенились так аппетитно, что у Стива пересохло во рту ещё сильнее. Пони вокруг словно гудели одним огромным голосом. Кто-то кричал приветствия, кто-то спорил о том, чей пирог лучше, кто-то просто пел, напрочь игнорируя такт. Меж ног сновали жеребята — маленькие, быстрые, как стайка воробьёв, то ныряя под столы, то взбираясь на скамейки, чтобы стащить очередной кекс. Стив же в своей болтающейся форме чувствовал себя так, будто его выдернули из окопа и поставили в центр карнавала. Ботинки скрипели на гладком камне, ремень упорно сползал, и, подтянув его в очередной раз, он тихо выругался. Луна осталась где-то позади, окружённая восторженной толпой. Её тёмная фигура мелькала между огнями, а его самого вели дальше, словно пойманного зверя, прямо к длинному столу, где его уже ожидали две крайне энергичные пони. Первой появилась розовая — прямо-таки взорвалась перед ним розовым вихрем. Её грива прыгала, как живой комок сахарной ваты, а глаза сияли так ярко, будто в них были спрятаны два миниатюрных фейерверка. В копытах она держала поднос с кексами всех мыслимых видов: шоколадные с разводами крема, ванильные с цветной посыпкой, малиновые с ягодами, которые поблёскивали как драгоценные камни, и ещё какие-то подозрительные «с сюрпризами», от которых Стиву заранее стало не по себе. Она подскочила к нему так резко, что он едва удержался на ногах, и выпалила звенящим, быстрым голосом: — Привеет, новый друг! Я Пинки! Очень рада познакомиться! Ты просто обязан попробовать мои кексы! Вот этот с малиной — сладкий, этот с шоколадом — мягкий и насыщенный, а этот с сюрпризом… эээ, не спрашивай, просто попробуй! Поднос оказался прямо у него под носом, и Стив машинально отшатнулся от густого запаха сахара и ванили. — Эээ, спасибо, но я… — начал он, но договорить не успел: Пинки уже запихнула ему в руку кекс. Улыбка у неё была так широка, что ясно намекала — отказаться будет невозможно. — Давай! Это же праздник! На празднике никто не грустит! Кексы — это радость! — пропела она, подпрыгивая на месте. Стив выдохнул, понимая, что сопротивление бесполезно. Он откусил. Сладость была резкой, слишком сильной, но он заставил себя проглотить и сказал: — Неплохо. Но я сладкое особо не люблю. Пинки замерла, округлив глаза. — Не любишь сладкое? Как?! Сладкое — это вкусно! Ты точно не заболел? Она снова подпрыгнула и уже протягивала ему два новых кекса: — Вот! Попробуй ещё! Вдруг эти понравятся! Стив стиснул зубы, чтобы не сорваться, и аккуратно забрал кексы, сунув их в карман. Форма и так выглядела ужасно, хуже уже не станет. — Ладно. Позже попробую. Спасибо, что дала. Пинки удовлетворённо кивнула, хлопнула копытами и умчалась к столу, выкрикивая что-то о том, что нужно добавить конфетти в сидр. Стив вытер пальцы о штаны и покачал головой, саркастично подумав, что если эта розовая пони решит его усыновить — он точно не переживёт такого счастья. Не успел он отойти от стола, как рядом снова появилась та самая пурпурная единорожка с аккуратной чёлкой и парящим у рога блокнотом. Она остановилась почти вплотную и Стив заметил, как её глаза прямо таки горят неподдельным интересом.  — Стив, верно? — начала она быстро. — Меня зовут Искорка. Прости, что не представилась раньше. Просто… — она вскинула блокнот, — ты сказал, что из другого мира, и я… ну… немного увлеклась. «Немного» было мягко сказано. В её голосе чувствовалось нетерпение, а тон становился всё быстрее: — Как ты сюда попал? Это был портал? Заклинание? Какая-то реакция энергии? Есть ли в твоём мире магия? Как работает ваша техника? Есть ли письменные источники, описывающие межпространственные явления? Перо металось по странице, оставляя россыпь неровных строк. Стив попятился, чувствуя себя не на празднике, а в комнате допросов. Только допрос вела пони с блокнотом и блеском в глазах. — Искорка… — он выдохнул медленно, сдерживая раздражение. — Я солдат. Не маг, не учёный. Был взрыв. Я очнулся здесь. Вот и всё. Всё что у меня осталось — эта форма. Магии у нас нет, только техника. Я её строю, чиню и иногда стреляю из неё, если ситуация требует. Искорка попыталась обдумать сказанное. Перо застыло и она чуть наклонила голову. — Взрыв… — повторила она тихо. — Но… какой именно? Где ты был? Что видел перед тем, как потерял сознание? Цвет вспышки? Характер удара? Может, совпадение волн энергии… — Она снова оживилась, подняв блокнот. — Расскажи всё подробно. Это может быть невероятно важным! Стив закатил глаза. — Был взрыв, — повторил он. — Не знаю, что именно бахнуло. Боеприпасы, топливо, что-то ещё. Я был рядом. Затем тьма. Затем я тут. Это всё, что я могу сказать. Конец доклада. Рог Искорки вспыхнул. Она даже шагнула ближе, будто хотела разглядеть его настолько тщательно, насколько это вообще было возможно. — Это… необычно, — прошептала она. — Не похоже на местную магию. Не исключено воздействие портала или след древнего заклинания. Если бы только взять небольшой образец ткани для изучения… Стив дёрнул рукой, на всякий случай убирая её от неё подальше. — Мадам, я очень извиняюсь, но я пока что живой. Препарировать меня ради науки не надо. Искорка моргнула, словно очнувшись, и резко убрала блокнот. Щёки порозовели. — Прости. Я правда увлеклась. Просто… такие случаи — редкость. Ты можешь помочь нам понять, как работает сама структура миров. Это… невероятно! Стив выдохнул, чуть успокаиваясь. — Ладно. Только не сейчас. У меня голова кругом от всего этого балагана. Искорка кивнула. — Понимаю. Если что — я рядом. Если захочешь поговорить или… если появятся вопросы, — она замялась, но глаза всё равно светились интересом, — обращайся. Она отошла на шаг, но продолжала смотреть на него так, будто перед ней была живая энциклопедия. Стив выдохнул, радуясь минутной передышке, и огляделся в поисках хоть какого-то тихого места. Взгляд остановился на краю стола, где несколько жеребят устроили свой «чайный уголок». Они сидели кружком, расставив игрушечные чашки, и тихо хихикали, аккуратно разливая напиток из старенького чайника. Он потёр виски. Форма сползала всё ниже, а весь этот шум начинал давить. Но жеребята смотрели так открыто, что пройти мимо он не смог. Если уж ему уготована роль клоуна в этом мире — он сыграет её до конца. Он подошёл и опустился на скамейку, чтобы оказаться на их уровне. Оранжевая, белая и жёлтая мордочки повернулись к нему почти одновременно — глаза у всех расширились. Оранжевая, с короткой лохматой гривой и крошечными крылышками, первой подалась вперёд: — Эй, большой друг! Хочешь чаю? Он самый лучший в Понивилле, честное слово! Я Скуталу, а это Свити Белль и Эппл Блум! — Она важно кивнула в сторону подруг, будто знакомила его с элитой местной дипломатии. Стив усмехнулся и взял крошечную чашку, которую протянула Свити Белль. Чашка едва помещалась между его пальцами. Он сделал маленький глоток и едва заметно улыбнулся — это был яблочный сок, прохладный и сладкий. Он специально притворился, что оценивает вкус: — Неплохо, мелкие. Вполне годится. Реакция последовала мгновенно. Скуталу подпрыгнула, Свити Белль радостно взвизгнула, а Эппл Блум толкнула подругу в бок, шепнув что-то о «настоящем герое». Жеребята заговорили громче, двигаясь ближе, словно боялись упустить хоть секунду его внимания. Стив почувствовал, как в груди поднимается лёгкое тепло, от которого он уже отвык. Он сидел с ними, среди игрушечных чашек и детского смеха, и вдруг осознал, что давно не ощущал такого простого спокойствия. Он допил сок и протянул чашку обратно. Свити Белль поспешила долить, немного пролив на скатерть. Стив взял новую порцию и усмехнулся: — Ладно. Если у вас ещё есть — давайте. Жеребята завизжали от радости, перебивая друг друга рассказами о том, как делали этот «чай»: яблоки стащили с фермы Эпплджек, а сахар они украли у Пинки, пока та не смотрела. Стив слушал их болтовню и впервые за весь вечер понял, что напряжение в плечах понемногу отпускает. Внезапно площадь стихла и толпа замерла, словно по команде. Музыка оборвалась, смех прекратился, даже жеребята перестали болтать. Стив поднял взгляд от чашки и увидел, как в центр площади выходит новая фигура. Белая пони. Высокая, статная. Её грива переливалась мягкими, спокойными волнами, рог светился золотистым оттенком, а крылья лежали у боков. В её взгляде было тепло, но под ним скрывалось нечто более глубокое — опыт, осторожность и едва уловимая, властная уверенность. Пони вокруг почти одновременно склонились в поклоне. Даже жеребята, только что прыгавшие вокруг Стива, послушно опустили мордочки. Он же, сидя за столом с чашкой в руке, просто наблюдал. Ещё одна принцесса. Ладно. Почему бы и нет. Краем глаза он заметил, как Луна — до этого спокойная и уверенная — вдруг оживилась. Её лицо расплылось в искренней, почти детской радости, и она рванулась к белой пони, будто позабыв про всё вокруг. — Селестия! — её голос стал ярче и теплее. — Сестрёнка, ты приехала! Я так ждала тебя! Белая пони мягко улыбнулась и обняла Луну, прижав крылья ближе. — Конечно, Луна. Я не стала бы пропускать праздник, который так много значит для тебя. Стив сделал последний глоток и поставил чашку на стол. Жеребята рядом зашептались, глядя на белую принцессу с восхищением. Он же смотрел спокойнее — ну да, ещё одна королева в сказочном мире. Пусть будет. Луна отступила, а Селестия перевела взгляд на Стива, наконец заметив его. И в этот раз её выражение стало иным. Тепло не пропало, но ушло вглубь. Взгляд стал более собранным. Чуть более жёстким. Словно в одно мгновение она перестала быть гостем на празднике и стала правительницей, оценивающей неизвестную переменную. Она задержалась на его лице дольше, чем было нужно, и в её глазах промелькнуло что-то очень тонкое — тень узнавания. Или воспоминания. — Луна, кто этот… необычный гость? — тихо спросила она. Голос оставался мягким, но любопытство смешивалось с настороженностью, которую уловил бы кто угодно. — Он не похож ни на одно существо, что я встречала за многие годы. Луна шагнула к Стиву, заслоняя его собой и остановилась рядом. — Это Стив Картер, — сказала она уверенно. — Он человек, прибывший из другого мира. Случайно, насколько поняла. Я решила помочь ему разобраться, как это случилось. Он… интересный. И заслуживает внимания. Селестия слегка приподняла бровь. — Человек… — произнесла она едва слышно, будто пробуя это слово на вкус. На миг её взгляд ушёл куда-то в сторону, за пределы площади, словно в глубины памяти. — Давненько я не видела представителей этого вида. Её ресницы дрогнули, она снова посмотрела на Стива. — Последний опыт… — она запнулась, лишь на долю секунды, — был непростым. Стив ощутил, как толпа будто наклонилась вперёд от напряжения. Он выпрямился, сдерживая собственное беспокойство, и коротко кивнул: — Приятно познакомиться, мэм. Селестия ответила легким кивком. Формально вежливым. Но взгляд её задержался на нём чуть дольше, чем требовала этика. И это «дольше» говорило больше, чем любые слова. Луна уже раскрыла рот, чтобы спросить сестру о её загадочной фразе, но в этот момент Скуталу, сидевшая рядом, ткнула Стива копытом в бок. Её мордашка сияла любопытством: — Эй, Стив, а какая у тебя метка? Покажи! Эппл Блум и Свити Белль сразу подались ближе и закивали. Стив моргнул: — Метка? Это ещё что за ерунда? Свити Белль всплеснула копытами: — Ну метка! У каждой пони есть особая метка, которая показывает, кто ты и что умеешь! Вот у меня — нота, потому что я люблю петь и сочинять песенки! — Она гордо повернулась боком, показывая маленький рисунок. Стив нахмурился, вспоминая знак, появившийся на коже после взрыва. Вздохнул, закатал рукав и поднял правую руку. На коже бледно-голубым светился лунный месяц, мерцая ровным, спокойным светом. Он немного дёрнул плечом, будто оправдываясь: — Вот это, что ли? Не знаю, что это такое. Само появилось, без спроса. Толпа затихла почти сразу. Пони замерли, их взгляды уткнулись в знак. Даже Пинки остановилась, будто кто-то нажал на паузу. Искорка чуть выдвинулась вперёд и её глаза блеснули интересом. Луна пристально посмотрела на его руку и черты лица стали жёстче, а взгляд потяжелел. В нём читалось не открытие, а подтверждение того, чего она и так опасалась. Она шагнула ещё ближе к Стиву, будто инстинктивно занимая место рядом.  Селестия тоже не сводила глаз со знака. Её крылья едва заметно дрогнули, а тёплый и спокойный взгляд сменился напряжённым. В золотистых глазах промелькнуло что-то болезненное — память, которую она не собиралась обсуждать вслух на празднике. — Лунный знак… — негромко произнесла она. В толпе прокатился шёпот. Селестия подняла голову, перевела взгляд с метки на Луну, затем снова на Стива. В её голосе по-прежнему не было грубости, но мягкость ушла, уступив место сдержанности: — Это не обычное совпадение. Луна, ты точно уверена, что понимаешь, с чем имеешь дело? Луна чуть приподняла подбородок. — Я знаю только то, что он оказался здесь не по своей воле, — сказала она. — И что именно моя магия откликнулась на него. Этого уже нельзя игнорировать. Селестия сжала губы. На лице мелькнула тень — страх, направленный не на Стива, а куда-то глубже, к Луне и тому, что может с ней случиться. Она на секунду отвела взгляд в сторону, а затем снова посмотрела на Стива: — Человек с меткой ночи… — тихо сказала она, скорее себе. — В прошлый раз подобное не принесло Эквестрии ничего хорошего. Стив, всё ещё держа руку на виду, почувствовал, как у него по спине пробежал холодок. Он не понимал деталей, но тон Селестии был достаточно красноречив. — Чёрт… — тихо выдохнул он, уже не пытаясь скрыть тревогу и стараясь, чтобы никто не услышал. — Во что я вообще ввязался?