Депрессия

Йорвет пьёт уже больше недели. Пьёт, но никак не может уйти в запой. И немудрено: местная медовуха не крепче яблочного сока. Бывший командир белок отчаянно скучает по крепкому гномьему самогону, сжигающему к собачьим хренам внутренности вместе с засевшей в них тоской. Хотелось уговорить пару бутылок огненного поила, и проснуться в каком-нибудь борделе без портков и какого-либо представления о том, как прошли последние несколько дней. Надо ли говорить, что в грёбаном Имладрисе домов терпимости тоже не держали... Йорвет смачно сплёвывает на надраенный до блеска пол и залпом осушает полбутылки лучшего местного вина. Третью за сегодня. Страшно подуматься, которую с той злополучной вылазки к бродам... Воспоминание о жарких губах принцессы жжёт загрубевшую кожу ладони, жжёт все его внутренности раскалённым железным прутом. Вот бы Роше поржал: он-то до такой пытки не додумался! Бывший командир белок грязно ругается и запускает бесполезную бутыль в стену. Добротное стекло жалобно звякает, разлетаясь на мириады мелких осколков. В массивную резную дверь тут же стучат, и хорошенькая, аккуратно причёсанная голова прислужницы появляется в узком проёме. - Мастеру Йорвету нужна помощь? - мелодично любопытствует она. - Neen, - только и может выдавить сконфуженный скоя'таэль, отводя красный от бессонницы глаз и неопределённо махнув рукой в сторону девушки. - Если вам что-то понадобится, я к вашим услугам, - невозмутимо отзывается прислужница, бесшумно исчезая за массивными створками, плавно закрывшимися за её спиной. Она предпочитает дипломатично не заметить бардака, который бывший партизан успел навести с утра. Йорвет едва слышно стонет сквозь зубы. В былые времена он пригласил бы хорошенькую эльфиечку на пару стопок самогона, а потом с удовольствием показал ей, где заканчивается его легендарная татуировка. Вот только ничего такого ему не хочется. Хочется только её. Её насмешливых серебристых глаз. Губ, изогнутых в непокорной усмешке. Её... Хочется перерезать пару темерских конвоев. Ну или удавиться на худой конец. Или... Йорвет зло мотает слегка кружащейся головой. И что он, в самом деле, раскис, как новиградская барышня на выданье! Тоже мне, гроза Севера, Bloede Aen Seidhe! А что случилось с "вижу цель, не вижу препятствий"? Одно из них, по крайней мере, легко устранимо. Плеснув себе в лицо водой из напольной вазы, бывший офицер Врихедда решительно направляется в сад. - Хей, фьють! А ну поди сюда, Bloede d'hoinе! Арагорн растерянно замирает с мечом в руках. Выразительные серые глаза недоумённо пялятся на слегка покачивающегося эльфа. И чем дольше следопыт смотрит, тем больше вытягивается худое, плохо выбритое, скуластое лицо.  - Чем обязан, мастер Йорвет? - со всем возможным спокойствием осведомляется дунэдайн, утирая со лба капельки пота. Бывший скоя'таэль криво ухмыляется. Пока он пытался беспробудно бухать, вшивый d'hoinе продолжал усердно тренироваться с мечом. Ну да не беда! После долгих лет партизанщины в темерских лесах эльф мог прирезать любого человечишку даже с завязанным глазом. - Я... это... вызываю тебя... ик!.. на эту... дуэль! - мысли предательски путаются, зато руки помнят и тянутся к эфесам верных клинков. Потёртая временем кожа в ладони успокаивает, вселяет уверенность в неминуемой победе. - Прошу прощения?.. - следопыт явно силится понять, чем он мог задеть иномирного гостя. - Какие же вы, d'hoinе, все тупые! - бывший командир белок сплёвывает сквозь презрительно сжатые зубы, обнажая мечи. - Защищайся, пока не вспорол тебя, как крестьянин жирного порося! Дважды просить Арагорна не приходится. Он мгновенно вскидывает клинок в защитный блок, принимая мощный удар эльфа. Нарсил жалобно звенит. Йорвет злобно шипит: грязный d'hoinе даже не скривился, даром что тощий, как палка. Следопыт напрягается, отбрасывает клинок бывшего партизана, крутится в лёгком пируэте, уходя от удара вторым мечом, контратакует. Бывший командир белок с трудом увертывается, скалится: клятое вино замедляет движения, оседая тяжёлым туманом в голове. - Может, всё же поговорим? - начинает было Арагорн, тяжело дыша. - Я чем-то случайно оскорбил вас, мастер Йорвет? - Харей своей перекошенной! - ядовито выплёвывает эльф, бросаясь вперёд. Следопыт уже вновь готовится принять удар его клинков, когда краем глаза замечает странное движение в складках эльфийского балахона. Бывший партизан неожиданно выпускает один из мечей, и дунэдайн едва успевает увернуться от летящего в грудь клинка. Левое плечо обжигает резкой болью, и Арагорн в недоумении смотрит на распоротый рукав рубашки, стремительно набухающий кармином. Он только сейчас осознаёт: эльф не шутит, он здесь, чтобы убивать. Следопыт едва успевает опомниться и заблокировать очередной удар, целящийся в живот. Инстинкты потомка Исилдура мгновенно обостряются, не оставляя места сомнению. Нарсил порхает, вычерчивая сложный финт. Йорвет отпрыгивает, выхватывает кинжал, скалится сильнее. Противники застывают друг напротив друга, тяжело дыша. В единственном глазе эльфа стынет неприкрытая ненависть, глухая, обречённая. Бывший офицер Врихедда знает: пути назад нет. Как только владыка Имладриса узнает об этом, его выкинут, как паршивую шавку. Но перед этим он разделается с поганым d'hoinе, возомнившим, что он может лапать принцессу эльфов. Бывший партизан едва заметно двигается, поднимая столб мелкой золотистой пыли. Арагорн инстинктивно прикрывает глаза, едва успевая блокировать очередной удар. Рукоять длинного кинжала бьёт следопыта в висок, расцвечивая мир кровавыми кругами. Во рту солоно от крови, пальцы на рукояти Нарсила едва не разжимаются. Из последних сил он бьёт эльфа по колену, слышит громкий хруст и сдавленный крик. Йорвет валится в пыль, и Арагорн молниеносно атакует. Бывший партизан успевает увернуться: клинок пробивает плёчо, не грудь. Он страшно воет сквозь стиснутые зубы, мелкие, нечеловеческие, когда следопыт выдёргивает клинок и заносит для нового удара. - Hauta! - воздух звенит напряжением, но они оба слышат отчаянный крик, застывший в неожиданной, пронзительной тишине. Арвен застывает на секунду, в её серебристых глазах отражаются непонимание и ужас. - Arwen, inye... - Hauta! - резко повторяет эльфийка, уже стоя на коленях рядом с Йорветом. Бывший партизан, бледный, как задница магички, смотрит на неё с пронзительной смесью благоговения и обречённости. Он старается запомнить каждую чёрточку, каждый штрих встревоженного, вытянутого лица. Прохладная ладошка принцессы касается изуродованной шрамом щеки в лёгком, успокаивающем жесте. И бывший офицер Вриххеда тянется за нежданной, последней лаской, устало закрывает единственный глаз, надеясь больше не проснуться.