Часть 4

Рома сидит с ней до самого утра, пока та горько плачет, причитая, что у неё никого больше нет и она осталась одна. Её трясёт, когда она рассказывает, как сильно любит его и как сильно любил и лелеял её он. Без умолку говорит о том, что ближе него у неё никого нет. Что же тогда ты, Полиночка, относилась к нему так, будто он совсем тебе чужой, а? В её доме больше никогда не будет тепло и уютно. Больно осознавать, что придя домой после учёбы, больше никто не спросит такое до боли простое «Как дела, внученька?» С его уходом в доме стало мрачно, одиноко и тоскливо. И плевать, что есть Ромка Пятифан, что уже битый час обнимает, гладит по волосам и успокаивает девчонку. Терять единственного близкого человека — тяжело. И жить с осознанием того, что в последние дни его жизни она с ним не общалась — ещё тяжелее. Сейчас бы извиниться, обнять его покрепче, но только некого уже. Ты опоздала, Полиночка. И винить, кроме тебя, тут некого.

***

Двадцатого сентября состоялись похороны. Организовали всем селом, понимая, что Полина не справится одна, она ведь ещё так мала. Людей на похоронах было немного: так, знакомые, с которыми Дед изредка поддерживал общение, и друзья Полины, которые пришли поддержать её. «Соболезную». Это звучало отовсюду и ранило ещё больше. Рома в поддерживающем жесте приобнимал за плечи и шептал, что всё будет хорошо. И Полине хотелось бы верить. Когда тело клали в гроб, Полина не проронила слезинки, как и за все похороны в целом. Просто ступор. Не верилось. Будто она сейчас придёт домой, а он там, на своём кресле, смотрит телевизор, как и обычно. Но по приходу домой её встретила только кошка и пустое кресло.

***

Под конец сентября Морозова постепенно начала приходить в себя, стала появляться чаще на учёбе, меньше плакать и больше думать о будущем. Повезло хоть деньги какие-никакие были. Она получала пенсию по потере кормильца, пока учится, ей будут платить. Рома стал чаще её навещать, приносил подарки, цветы, успокаивал по ночам, пока та рыдала и скорбила. Обещал, что заберёт её отсюда, когда они отучатся, и просто был рядом. Существует понятие, что при выборе партнёра на всю жизнь стоит задуматься о том, что, когда ты похоронишь своих близких, именно он будет рядом с тобой, и сможет ли он поддержать тебя и пережить этот непростой момент вместе с тобой. И тогда Полина понимает, что с Ромой хотелось бы прожить всю жизнь. А в середине октября, когда Ромка Пятифан приходит с большим букетом к Полине домой и предлагает встречаться, та, совсем не раздумывая, соглашается. Они болтают на кухне до утра, вместе прогуливают пары и спят в обнимку. Кажется, всё начало постепенно налаживаться. Вечером они закупаются дешёвой водкой и вином, зовут друзей в гости, отметить начало их отношений. Бяша приходит самым первым, сходу налетая на своего друга и крепко сжимая его в объятиях. Он, как никто другой, знает, как долго Рома об этом мечтал. — Поздравляю, брат, на! — визжит своим привычным голосом. Рома по-дружески хлопает его по плечу, благодаря, пока Морозова неловко улыбается, стоя рядом. А потом заходит Антон, не один, а с Катей, блять, Смироновой. Прибывая в немом шоке, они то и дело таращатся то на него, то на Катьку и жаждут объяснений, потому что ни черта не понимают. — Приветики! — радостно здоровается со всеми Смирнова. — А ты? Вы? Э-эм... — путается в словах Полина, пытаясь спросить, мол: «Какого хуя вы пришли вместе?» — А мы теперь с Антошей, — Катька проводит пальцем по его груди, — вместе! — Чего, блять? — только и выдает Пятифан. — Того, Пятифан, встречаемся мы! — складывая руки на груди, поясняет Катя. — Дайте уже пройти, че вы такие негостеприимные, а? И под немой ахуй всех присутствующих она легонько толкается плечом Ромку и проходит в комнату. И уже за бокалом вина она уж больно эмоционально и красочно рассказывает, как они с Антоном сблизились и начали встречаться. Полина, к слову, задумывается, что совсем не против Катьки Смирновой в их компании, потому что быть единственной девочкой в мужской компании — как-то не очень. — А как же твой старшекурсник? — со смешком интересуется Морозова. — Да в пизду его! — отмахивается одногруппница. Парни уходят курить, и девчонки начинают переговариваться. Выражение лица Смирновой меняется, и она спрашивает: — Как ты? — с тревогой в глазах. Она не спрашивает конкретно, но надо быть дурой, чтоб не догадаться, о чём она. — Нормально вроде, свыкаюсь постепенно, — Полина натягивает лёгкую улыбку. Катька Смирнова на самом деле человек неплохой, только строит из себя стерву, точнее, строила, но летом, после одиннадцатого класса, кажется, что-то изменилось. Возможно, отсутствие родительского контроля позволило ей выдохнуть, хотя чёрт его знает на самом деле. — Как ты пережила это? — она не насмехается, как было раньше, лишь аккуратно спрашивает, будто волнуясь. — Рома был рядом всё время, если бы не он, я не знаю, как бы справилась. — Да, Рома кажется хорошим, правильный выбор, — немного отпивая из бокала, раздумывает Катя. И сейчас они обе кажутся другими, взрослыми, что ли. И если смерть дедушки заставила Полину повзрослеть, то что заставило повзрослеть Катю? По приходу парней они ещё долго сидят, пьют, общаются и шутят Жизнь кажется практически беззаботной, когда в тебе несколько бокалов вина и стопок водки. Тогда Полина осознаёт, что под градусом жизнь кажется до ужаса простой и лёгкой. И когда все расходятся по домам, Рома тащит Морозову в комнату, вглядываясь в неё пьяными глазами. В конце концов, они уже встречаются, сколько можно оттягивать? Полина садится на кровать, пока парень, опираясь ногами, нависает над ней, обхватывает её лицо руками и целует в губы. Нежный поцелуй довольно быстро перерастает в глубокий, чувственный и немного грубый. Но Полине нравится, и она отпускает очень тихий стон в губы напротив. Рома спускается ниже, выцеловывает белоснежную шею и тяжело дышит. Гладит руками по бёдрам и оставляет едва заметный засос на шее девчонки, пока та скулит и прикрывает глаза. Чертовски приятно. Постепенно переходит к груди, снимая и откидывая куда-то белый топ, в котором она кажется ему очень привлекательной, но без него ещё больше ему нравится. Он спускается на колени, придвигая за бёдра девчонку поближе к себе. Выцеловывает и вылизывает грудь, желая не оставить на ней ни одного сухого места, и совсем не стесняясь, оставляет несколько красочных засосов, посасывает оба соска по очереди и прикусывает на пробу, а слыша в ответ протяжный стон, продолжает. Напоследок сминает обе груди руками и мажет губами по рёбрам, животу, спускаясь ещё ниже. Стягивает короткую юбочку и целует коленки, поцелуями поднимаясь выше, пока та в свою очередь загнанно дышит, наблюдая сверху-вниз и скулит, желая большего. Касается то губами, то языком внутренней стороны бедра, подбираясь всё ближе и ближе, а когда на пробу кончиком языка касается клитора, Полина протяжно стонет, и выгибается ему навстречу. Впиваясь пальцами в бёдра, начинает вылизывать половые губы, иногда почти что неощутимо касаясь клитора и заставляя девчонку практически подскакивать на своём месте. Она трясётся в его руках, хватаясь за волосы, мычит, стонет и всхлипывает от удовольствия. Кружит языком по промежности, как будто желает вылизать начисто, и чувствует вязкую жидкость на языке, а когда её становится достаточно, поднимается и оглядывает Полину — та запыхавшаяся, дрожащая и с жалостливыми глазами смотрит снизу-вверх. Она так сексуальна в своей невинности, что Рома не может оторвать от неё глаз. Парень снова целует её в губы, и та скулит, ёрзая на кровати и сминая простынь, кажется жаждет большего. И Рома, конечно же, не смеет ей в этом отказать. Стягивает с себя излюбленные спортивки, обнажая интимную часть тела, пока девчонка с интересом пялится, потому что вживую не видела ни разу, и, к слову, он кажется ей довольно симпатичным, аккуратным, не как на картинках в интернете. Рома аккуратно укладывает девушку на кровать, нависая сверху, снова целует, массируя руками клитор и вводит палец на пробу, разогревая и растягивая. — Не больно? — шепчет в губы. — Нет, нет, — отвечает, прикрывая глаза. И тогда он вводит второй палец, осторожно двигаясь внутри, слышит в ответ одобрение в виде тихих, но чувственных стонов. Вновь начинает выцеловывать грудь, пока пальцами наращивает темп внутри, размазывает смазку по половым губам и массирует клитор большим пальцем. Шепчет что-то очень приятное и несвязное на ухо и отстраняется. — Готова? И та молча кивает, всё так же пялясь блядски жалостливыми глазами. Он широко раздвигает ноги, устраиваясь удобно между ними и, насколько это возможно, аккуратно и медленно вводит член внутрь. Буквально секунд десять он неприятно ощущается внутри и, давая привыкнуть, парень начинает тихонько двигаться, следя за реакцией. Теперь девчонка более оживлённо стонет, сминая руками простынь и прикрывая глаза от удовольствия. Постепенно наращивая темп, дабы не сделать больно, придерживает руками ноги и приподнимает их, входя глубже. Та скулит, стонет, кусает губы и ёрзает на кровати, впивается ногтями в руки парня и выгибается, всем видом показывая, как ей хорошо. Непозволительно громкие звуки разносятся по комнате, заставляя девчонку смущаться. А потом кончает с протяжным стоном и таким блядски возбуждающим: — Ро-о-ом. Слыша своё имя, парня хватает буквально на несколько секунд, и он с хриплым тихим стоном успевает вытащить, кончая той на живот. А потом приносит салфетки, вытирая с её живота сперму, и отправляет в душ. Целует в щёку, прижимая поближе к себе, и засыпает с ней в обнимку, уткнувшись лицом куда-то в шею.