Часть 20 После полнолуния

— Все-таки нам стоит сейчас к нему сходить. — последние пол часа Акела с элегантностью и упорством бульдозера уговаривала друзей отправиться к Римусу в больничное крыло. — Акел, время за полночь. Он наверняка уже спит. Навестим его завтра с утра перед началом занятий. — Джеймс пригрелся возле камина и в данный момент явно не планировал куда-либо идти. В солидарность с его решением со стороны кресла донесся громкий храп Питера. Сириус усмехнулся и поднявшись с диванчика, подошел к сидящей на широком подоконнике девушке. — А я согласен с Акой. После полнолуния Рем всегда очень фигово себя чувствует и почти не спит последующие две-три ночи. Ему сейчас не стоит, на долго, оставаться одному. — произнес Блэк, прислонившись плечом к оконной раме и с любопытством глядя на то, чем занималась Игнис. Рядом с Акелой на подоконнике располагалась неглубокая емкость с какой-то прозрачной поблескивающий жидкость, в которую она поочередно опускала свежие фотографии, запечатленные на ее, привезенный из магловского мира, фотоаппарат. Изображения на снимках с этого устройства, в отличии от магических фотографий, изначально получались не движимые, но как только Игнис опускала их в волшебное зелье и через несколько секунд вынимала обратно, люди на фотографиях чудесным образом оживали и начинали двигаться. Сириус с несвойственной ему аккуратностью взял ближайший к нему снимок. На нем, на фоне объятой огненно-алым закатом заснеженной деревушки, изображены пять юных гриффиндорцев, счастливо улыбающихся и дурачащихся в объектив камеры. Их первая тайная вылазка в Хогсмид. — Я возьму? — Сириус вопросительно посмотрел на Акелу. Та неспеша достала из проявляющегося зелья новую ожившую фотографию и оглянувшись на него, невозмутимо кивнула: — Бери конечно. Мне не затруднит сделать еще одну копию. Или, скорее всего, — она на мгновение призадумалась, — лучше сразу еще штуки четыре, чтобы остальные тоже не остались обделенными. — и взяв в руки следующий удачный кадр, вновь сосредоточила все свое внимание на прерванном занятии. Сириус, убрав выбранный снимок во внутренний карман мантии, вернулся к ранее начатому разговору: — Я все-таки считаю необходимым сейчас поддержать Римуса. Да и если немного пораскинуть мозгами, мы почти каждую вторую ночь проводим, шляюсь по замку, что нам сейчас мешает взять мантию Джеймса и дойти до больничного крыла? Поттер, щурясь от жара пламя, перевел взгляд с одного друга на другого, и недолго поразмыслив, произнес — Да, наверно вы правы. Нечего нам здесь сидеть, когда Рем там в одиночестве на больничной койке страдает. — и поднявшись, поспешил наверх на мантией-невидимкой. *** Когда же эта проклятая боль наконец отступит?! — Римус перевернулся на спину, и зашипел от нового приступа ноющей боли в плече. Сил не хватало даже на элементарную злость, и юноша, просто смерившись с ужасом своего положения, изнеможденно уставился в потолок. Потерпи, завтра тебе станет намного легче. — мысленно успокаивал он себя. — А спустя всего два дня я уже полностью приду в себя и вернусь в прежнее нормальное состояние. С улицы раздавался стрекот прыгающих в траве сверчков и уханье проснувшихся сов. Прохладный ночной ветерок развивал белые шторы, которые при подключении определенной доли фантазии становились похожи на паруса далеких диковинных кораблей. На фоне непроглядно черного полотна неба ярким пятном выступала убывающая луна. Ее холодный свет тонкими полосами расчерчивал пол мед пункта. Римус с неприязнью взглянул на них, и отвернувшись, постарался заставить себя думать о более приятных вещах. Вдруг со стороны двери раздался еле различимый скрип половицы. Люпин вздрогнул и приподнявшись на локтях, начал вглядываться в темноту. Скрип повторился, но он все равно не видел вокруг ни единой живой души. — Кто там? — голос Римуса дрогнул. Первые секунды стояла мертвая тишина, после послышалось едва слышное тихое хихиканье и вот, спустя минуту, воздух возле его кровати всколыхнулся, и он смог лицезреть появившихся возле него четыре довольные физиономии. — Сто грамм! — с неприкрытым удовольствие ответила Игнис на недавно прозвучавший вопрос Люпина. — Вы что здесь делаете?! — Римус с офигевшим видом уставился на старательно давящих лыбу четверку. — Пришли тебя навестить, это же очевидно! — подмигнул, усевшийся на край его кровати, Джеймс. — Разве ты не рад нас видеть? — спросил Питер, садясь на стоящий возле прикроватной тумбочки шаткий стул. — Вы сумасшедшие?! — больше утверждая, чем спрашивая, произнес Римус. — Да, чуток есть такое. — не стал отрицать Джеймс. — Ага. И вас совершенно не смущает тот факт, что сейчас два часа ночи, вы находитесь вне гриффиндорской гостиной и перед вами лежит староста факультета? — иронично поднял бровь Люпин. — О, зануда вернулся! — усмехнулся Сириус. — Ну мы же не могли бросить товарища одного, умирать от скуки и тоски на больничной койке! — лучезарно улыбнулась Акела. — Даже если этот товарищ тот еще святоша и ботаник! — в точку подметил Джеймс. Римус несколько секунд строго смотрел на них и неожиданно, откинувшись обратно на подушку, заливисто рассмеялся. — Вы реально ненормальные. — закрыв рукой слезившиеся от смеха глаза, счастливо выдохнул он. — Как же медленно до тебя это доходило. — насмешливо фыркнула Игнис. — Ты на него не обижайся, Ака, он у нас немножко тугодумик, бедняжка. — притворно сокрушился Блэк, через мгновение словив подушкой по наглой хохочущей мордашке от смеющегося Люпина. Если бы на следующее утро школьная целительница зашла в больничное крыло чуть раньше положенного времени, она бы очень удивилась, обнаружив рядом с кроватью больного, помимо него самого, еще четыре, находившихся в разных немыслимо-чудных положениях, сладко спящих ночных гостя.