Часть 37 Полуночный секрет

На циферблате наручных часов стрелки показывали без десяти час. Акела поправила край мантии-невидимки, на время одолженной у Поттера, и решительно отворила дверцу в запретную секцию. Узкие проходы между десятком стеллажей освещал едва различимый свет полумесяца, выглянувший из-за туч на ночном небе. Свет зажигать было опасно, ведь вряд ли кто-то из преподавателей, заметив плывущий по воздуху одинокий огонек в запретной секции библиотеки, подумает на проделки привидения или призраков. Скорее на блуждающего студента, который на ночь глядя решил почитать запрещенную литературу. Где же эта долбанная книжонка?! — нетерпеливо подумала Игнис, идя вдоль крайнего стеллажа и читая надписи на корешках, стоящих на полках, книг. Дело в том, что девушка всерьез решила подтянуть знания по определенным предметам. На почетном первом месте стояла Защита от темных искусств. Но, как говориться, чтобы победить злодея, надо зачастую думать, как злодей. Поэтому Акела решила прочитать всю находящуюся в Хогвартсе литературу по темным силам. Только загвоздка этой затеи заключалась в том, что большинство книг, содержащих такую информацию, были не в свободном доступе и находили на территории особой секции, вход в которую был строго по специальному разрешению и выдавался только некоторым учащимся шестых и седьмых курсов. Поэтому Игнис решила действовать другим, более проверенным путем, и не чувствую ни малейшего намека на угрызения совести, при помощи мантии-невидимки, проникла в запретный отсек библиотеки. Так, Проклятие банши, Тени и духи, Дьяволиада двенадцатого века, не то… Где же она?! — взгляд гриффиндорки быстро штудировал десятки книг. Но вот, спустя пять томительных минут ее внимание привлекла большая книга в старинной, покрытой пылью, обложке. Надпись на корешке гласила: «Тайны наитемнейшего искусства». Нашла! — Акела радостно схватила данный экземпляр и бережно сунула в весящий за спиной рюкзак. Теперь можно и баиньки. — подумала Игнис и уже было сделала пару шагов по направлению выхода, как где-то в конце левого отсека послышались едва слышные голоса. Любопытство всегда было намного сильнее чувства должной осторожности у этого прекрасного индивида, поэтому, поплотнее укутавшись в мантию-невидимку и стараясь издавать как можно меньше шума, гриффиндорка медленно направилась в сторону неизвестных голосов. Спустя пять пролетов, звук стал четче, и она, к своему не малому удивлению, узнала в них голос Сириуса и Римуса. Че им не спиться в такую темень? — с недоумением подумала Акела. — Ладно еще Блэк, но Люпин что тут забыл? В таком месте и в такой поздний час? Девушка осторожно приблизилась к стеллажу, за котором стояли юноши и чуть выйдя из-за него, остановилась в тени готической арки. Сириус стоял, прислонившись к стене, и скрестив на груди руки. Его лицо выражало крайнюю степень оскорбленности с нотками злости и обиды. Римус стоял напротив, в напряженной позе, нервно теребя в руке лямку от школьной сумки. Вид у него был одновременно несчастный, но в тоже время очень упрямый. — К чему эти красивые слова, Блэк?! Ты думаешь, я не до конца понимаю проблемность нашей ситуации?! — в голосе Люпина отчетливо слышалась горечь. — Как ты вообще себе это представляешь?! — На свою фантазию никогда не жаловался, так что, если хочешь, могу описать во всех подробностях. — сказал Сириус. Не смотря на иронию, в его голосе так же звучал оттенок боли. — Прекрати паясничать. — Римус устало потер лоб и сжав в руке ремень сумки, продолжил. — Сири, я ведь не мечтатель, а риалист. Да ты и сам все прекрасно понимаешь! За тобой табуном носятся толпы девчонок всех возрастов в Хогвартсе. Большинство самых красивых девушек мечтает оказаться в твоих объятиях. А ты решил выбрать меня? Серьезно? Тихого ботаника, вечно торчащего за учебниками и не обладающего шикарной, или хотя бы сносной, внешностью? — Не говори так о себе! — возмутился Блэк и подойдя ближе к юноше, встал напротив и взял его за плечи. — Рем, ты отлично выглядишь! И вообще, внешний вид меня интересует не в первую очередь, ты мне нравишься таким, как ты есть: умный, добрый, ответственный, сильный духом. И храбрый. Да, храбрый! — повторил Сириус, видя, как второй юноша невесело усмехнулся. — Надо иметь поистине не малую отвагу, чтобы признаться нравившемуся человеку в своих чувствах. И, поверь мне, эти чувства взаимны! Римус поднял голову и карие глаза уперлись в стальные. — Ты же понимаешь, что, соглашаясь на отношения со мной, о ночных прогулках с девушками, поцелуях под луной и подобных развлечениях можно забыть. Разве ты готов пожертвовать этим, ради не ясной перспективы будущих наших с тобой отношений? — Лунатик, ни одна из этих сотни девушек не стоят даже одной твоей улыбки. От этих слов в уголках Люпининых глаз начала скапливаться влага и он заморгав, попытался отвести взгляд. Чего ему не дал сделать Блэк. Черноволосый юноша резко дернул друга на себя и поцеловал. Шатен был шокирован, но, на удивление, не отпрянул, а лишь немного привстал на носки, чтобы дотянуть до чуть более высокого юноши. Вот их губы разомкнулись, и Лунатик крепко прижал к себе Бродягу. — Спасибо. — тихо прошептал он, прикрыв глаза и положив голову на его плечо. — Спасибо, что ты у меня есть. Губы Сириуса расплылись в легкой улыбке и зарывшись носом в слегка кудрявые светло-карие волосы, едва слышно выдохнул: — А ты у меня. Акела пару раз офигевши протерла глаза и убедившись, что это не глюк больной фантазии, едва сдержалась, чтобы нервно не хихикнуть и сделав неосторожный шаг назад, оступилась и во избежания падения, ухватилась за ближайший стеллаж. Тот, с громкий и протяжным скрипом, пошатнулся. Оба юноши резко обернулись в ее сторону. В глазах их читалась неясная тревога. Дура! Надо же было так лажануть! — ругала себя гриффиндорка. — Но может быть все-таки не заметили. — Показалось. — произнес спустя пару напряженных секунд Бродяга и Римус неуверенно кивнул. Фухх! Пронесло! — облегченно подумала Игнис и медленно, на цыпочках, постаралась пройти мимо юношей к выходу. Вот только, едва девушка поравнялась с ними, Сириус вдруг сделал резкий выпад рукой и через мгновения мантия-невидимка оказалась в кулаке гриффиндорца. — И что это мы тут делаем? — В голосе Блэка изначально звучало искренне удивление, но вскоре в его глазах блеснул опасный огонек. — Мимо проходила. — мило улыбнулась Акела, непринужденно отступая назад к спасительной дверце. — Да? — угрожающе-ласково спросил Сириус. Римус смотрел на гриффиндорку смущенно, с долей укора. — Ага. Просто случайно шла мимо. — еще один шаг в сторону выхода. Но не судьба. Едва уловимое движение и Акела оказалась прижата к деревянной стенке. — А ты знаешь, что обычно делают с ненужными свидетелями? — рассерженно прошипел Бродяга, крепко держа руки друга и сильнее вжимая ее в стену. — Я кусаться умею. — иронично предупредила Игнис, хотя злой взгляд Блэка ее слегка настораживал. Взгляд юноши потеплел на сотую часть градуса, но хватку тот не ослабил. — Это вряд ли тебе поможет. — проинформировал ее Бродяга. — Успокойся, Сири. Это же Ака. — между ними возникла ладонь, ранее хранившего молчания, Римуса. — Она же никому ни расскажет. Правда? — Конечно. — фыркнула Игнис. — Мне вот заняться больше не чем, как вас сдавать. И вообще, я на самом деле сюда только за книгой шла. — она указала взглядом на чернеющий у нее за спиной рюкзак. — И уж точно не ожидала вас тут встретить. Юноши переглянулись и видно было, как услышав данный ответ, оба немного успокоились. — Ты ведь на самом деле никому не скажешь? — в упор посмотрел на Фенрира Сириус. — Ты на столько мне не доверяешь, Блэк? — теперь уже в голосе Акелы звучала доля обиды. — Нет, я тебе верю. — после пятисекундного замешательства, произнес тот. — Тогда может уже уберешь руки? — ядовито поинтересовалась Игнис. — Да, конечно. — опомнился Блэк и отступив назад на шаг, разжал пальцы на тонких запястьях. — Спасибо. — фыркнула девушка, растирая руки. На месте, где пальцы Бродяги сжимали кожу, расцвели ярко-красные цветы. В некоторых местах красный цвет уже заметно приобрел лиловый и фиолетовой оттенок. — Извини. Я не хотел. — во взгляде Сириуса блеснула чувство беспокойства, когда тот заметил синяки на запястьях друга. — Больно? — Нормально. — с холодком ответила ему Фенрир. — Ты уверена? — Римус тоже заметил покраснения на руках девушки. — Давай я посмотрю? — Я же сказала, все нормально, Рем! — ответ получил намного резче, чем предполагался, и Фенрир улыбнулась Лунатику уголком рта. — Правда. И я лучше, наверно, скорее пойду. Встречи с Филчем мне еще до полного счастья только не хватало. — Акела поправила лямку рюкзака за спиной, чуть поморщившись, когда грубая ткань коснулась поврежденного участка кожи и кивнув на прощания оставшимся стоять юношам, стремительно растворилась во тьме библиотечного зала.