Глава 5: Адаптация

Говорят, что здесь зимой бывает так холодно, что смех застывает в горле и душит человека насмерть.

      Сегодня Арья не видела лорда Тайвина. Она предполагала, что он находится в соседней комнате, в которую у Арьи не было доступа. Девочка привычно накрыла на стол, растопила очаг. Замешкавшись ненадолго, она всё же решила сбегать в свою комнату и принести прочитанную книгу, исключительно с идеей того, что если лорд Тайвин не выйдет при втором её визите, значит, сами Боги благоволят ей в том, чтобы она изучила его стол на наличие переписки. К её разочарованию, на столе, кроме финансовых бумаг, ничего не оказалось. Тихо, словно маленький воришка, она перебирала бумаги, боясь, что её схватят за руку. Тайвин так и не показался, что обеспокоило девочку. Из-за тяжёлой двери не раздавалось ни звука, хотя гвардеец на входе, не скрывая раздражения, сказал, что лорд у себя.       Арья наблюдала за войском лорда Ланнистера из полукруглого окна на половине высоты башни Палача. Кажется, каждую минуту каждого дня солдат становилось всё больше и больше. В её фантазиях, из-за красных доспехов и знамён, чёрная, каменистая земля словно наливалась кровью. Арья выискивала Тайвина или хотя бы лорда Кивана среди солдат, снующих туда-сюда, словно горстка муравьёв, однако, кроме Клигана, отдающего приказы, она никого не замечала. Чёрные доспехи, нечеловеческие габариты. Одного взгляда на человека, прозванного Горой, хватало, чтобы удостовериться в том, что он внушает своему отряду отнюдь не доблесть, заставляющую их в порыве отваги идти на смерть, а страх. Каждый из мужчин, ещё недавно развлекавшихся в Королевской Гавани, знал, что лучше быть убитым на поле боя, чем разочаровать Клигана.       — Солдаты говорят, что он не чувствует боли, — Арья вздрогнула, услышав, как за её спиной хрустнуло яблоко. Арья слегка обернулась и, увидев Мириам, согласно кивнула, но лицо её скривилось так, будто девушка убеждала её в том, что дерьмо пахнет розами. — Парни рассказывали, — продолжала Мириам, не обращая внимания на Арью, — что ему всадили нож, вот сюда, — она указала пальцем в район бедра, а он заметил кинжал только когда битва закончилась. Ещё и рыцарь, — вздохнула Мириам. — Неужели легенды о нём не врут?       Старк, наслышанная о легкомысленном характере Мириам, напряглась. Ходили слухи, что девушка любила коротать свободное от работы время в шатрах солдат. Старшие служанки, хихикая, часто обсуждали внезапно появившиеся красивые выходные платья девушки. Арья как-то видела Мириам в полупрозрачном ночном платье из дорогого материала, расшитом серебряной нитью узором в виде тюльпанов. Вопрос о том, откуда у служанки такой наряд, даже не возникал. То ли из-за зависти замужних служанок, то ли из-за ветреного нрава Мириам, остальные женщины недолюбливали её, хотя и не чурались обратиться к той за медицинской помощью, если подпирала нужда. Ходили слухи, что Мириам когда-то была в романтических отношениях с одним из сыновей бывшей леди Харренхолла.       — Легенды не сжигают деревень, — заключила Арья, не скрывая раздражённости. — Если у тебя есть хоть капля мозгов, не подходи к Клигану, Мириам. Не показывайся ему на глаза, потому что я слышала о Горе — заставит твои поджилки трястись, — Мириам опасливо огляделась вокруг, подошла ближе и передала Арье яблоко. Девочка почувствовала приятный, знакомый запах луговых трав, исходивший от Мириам.       — Я не умалишённая, — Мириам перешла на шёпот. — Я была там, когда Чизвик поведал историю о дочке хозяина таверны. Я знаю, с кем лучше не водиться. Знаю, когда притвориться глухой, когда сделать вид, что не заметила, кому показаться умной, а кому дурой. Знаю, кто слаб до жалости к женщине, а кто беспощаден. Я вижу, что ты никому тут не доверяешь и подслушиваешь, — Арья насупилась, — но никому об этом не говорю. И от Клигана у меня мороз по коже… — Мириам замолчала, на секунду задумавшись, а затем продолжила: — От тебя, кстати, тоже.       Старк отвела взгляд от толпы и увидела среди них Джендри. Твёрдо и спокойно он нёс меч, накрытый льняной тканью. Арья вспомнила свою Иглу и почему-то рассердилась ещё больше. Ей казалось, будто с потерей меча она лишилась ещё одного члена семьи — Джона, который словно был рядом, когда её рука сжимала рукоять родного оружия. Джендри передал меч солдату и улыбнулся, запустив руку в мокрые от пота волосы. Безымянный солдат, освободив меч от ткани, покрутил его в руке и, как показалось Арье, довольно ухмыльнулся.       «Воин», — подумала Мириам, неверно поняв настроение Арьи.       — Пытаюсь выжить, — прошептала Арья, будто подтверждая свои мысли. — Мне всё равно, какая ты. Я лишь вижу твою беспечность. Просто учти, что зло здесь за каждым углом. Смотри под ноги, не вляпайся в него.       — Я просто хочу сказать… — Мириам пригладила длинными пальчиками смоляной волос и, посмотрев Арье в глаза, продолжила нерешительно: — Я хочу сказать, что женщина женщине — убежище.       Арья закатила глаза и, цокнув языком, парировала:       — Не знаю. Даже и размышлять не хочу, — она не обратила внимания, как Мириам насупилась. — Не сталкивалась с женской дружбой. До недавнего времени все меня женщиной и не считали.       Их прервал вопль — отвратительно громкий, пронзительный, наполненный страхом, пробирающий до костей. Девушки припали к окну, стали вглядываться в происходящее. Пятнистая, длинноногая собака гналась за мальчишкой, лет десяти, не больше. Русоволосый, рябой парнишка бежал по слякоти, что есть сил, поскальзывался, едва не падал. Девочки видели, как с его ноги слетел ботинок и утоп в грязи. Арья почувствовала, как костлявая рука Мириам вцепилась в ее плечо. Она повернула голову и увидела неподдельный ужас на лице Мириам, которая застыла, не в силах отвести взгляд. Арье не было страшно. Ярость разгоралась в груди, заполняя её целиком. Перед её глазами собака вцепилась мальчику в икру, тряся его ногу, как тряпичную куклу, под аккомпанементы душераздирающего крика. Арья стиснула челюсти, глядя, как алая кровь смешивается с грязью, заляпывая морду зверя. Желание спалить это место дотла росло вместе с криками мальчишки. Арья повернула голову и увидела неспешно идущего к ребёнку Виза. Девочка знала его — он был стюардом башни палача. Даже отсюда было видно, как прыщи у рта мужчины сливаются в красное пятно из-за его улыбки. Арья перевела взгляд на Клигана, который мотнул головой в сторону мальчишки, пока Виз оттаскивал намертво вцепившуюся шавку. Солдат, не испытавший даже секундного замешательства, достал полуторный меч из ножен. Всё закончилось после едва слышного хруста, а затем, последовавшим за ним чавканьем. Девушки не видели деталей, но, кажется, обе это слышали. Возможно, мозг сам дорисовал картинку, настолько часто они слышали, как сталь разрезает плоть. У Арьи дернулся глаз. Воспоминания о площади перед Великой Септой Бейлора вот-вот накрыли бы её, но Мириам перебила:       — Уродливая тварь, — прошипела та, глядя на Виза. — Это был золотарь. Хороший мальчишка! — девушка отпустила плечо Арьи, едва сдерживаясь, чтобы не топнуть ногой.       — А разве смерть приходит только за плохими или недостойными людьми? — Арья заставляла Мириам находить её ещё более пугающей. — Иногда смерть кажется мне очень избирательной. Съедает из корзины лучшие яблоки, — девочка подкинула плод, который до сих пор сжимала в руках, — а сгнившими должны довольствоваться мы, — она откусила кусок и, медленно пережёвывая, посмотрела вдаль. Приметив у арки рыжую макушку, Арья продолжила: — Но не бойся, когда-нибудь мы это исправим. Они умрут раньше нас.

***

      Тайвин сегодня чувствовал себя нехорошо. На удивление, здоровье обычно его не беспокоило. Самое страшное, что случалось с его телом — это боль в коленях от долгой дороги или мигрень от чтения. Сегодня он не нашёл силы выйти дальше своего кабинета, хотя любил прогуливаться в одной из множества крытых галерей — в единственном месте, где никогда никого не было, кроме его гвардейцев. Галерея была украшена растущими цветами, что удивляло Тайвина. Зелёные листья, яркие цветы, тускневшие на фоне свинцовых туч, позволяли Тайвину приспособиться к обстоятельствам и сохранять спокойствие вопреки внешним «грозам». В этом же забытом месте он наткнулся на куст чёрных, на первый взгляд, роз. Он встречал их и раньше, когда один из его братьев привёз саженец для Дженны. Саженец не прижился и быстро погиб, несмотря на плодородную почву. Забавно, что даже если обеспечить дикому цветку благие условия, комнатной розой он от этого не станет. Тайвин был уверен, что в этом проклятом месте нет ничего, кроме величественного и пустого камня, исполинских башен и горящих, в жалких попытках согреть, очагов. Оказывается, и в таком месте есть что-то, что может радовать глаз и развеивать привычную скуку.       Мужчина проспал почти весь день, однако он слышал, как зашла Арья, как она накрыла стол. Её поступь он узнал сразу — лёгкие, едва слышные шаги, с опорой на носок. Умывшись, Тайвин взглянул в зеркало и увидел в нём человека, постаревшего за последние пару месяцев больше положенного, а оттого печально ухмыльнулся. Он подумал о том, что надо бы позвать мейстера. В последнее время в рядах армии начала ходить болезнь. Никто не удивлялся. Речная сырость, туманы и сильные полевые ветра потворствовали распространению болезней среди вымотанных мужчин. Болезни в рядах армии Запада воспринимались серьёзно. Каждый из солдат знал, что мейстеры раздавали лекарства, изолировали совсем уж болевших воинов, и даже оплата серебряным оленем становилась более расхожей в период закономерных, небольших эпидемий. Видимо, болезнь запоздало дошла и до лорда, именно так объяснял своё состояние Тайвин, замерзая даже рядом с растопленным очагом. Пальцы его мёрзли так сильно, что он с большим трудом мог долго удерживать перо в руке, а также из-за головной боли было сложно сосредоточиться на счёте. Погрев в очередной раз ладони у яркого очага, Тайвин осмотрелся. Возможно, впервые за всё время нахождения здесь, мужчина увидел в своём кабинете беспорядок. Бумага валялась на столе хаотично, растёртые пятна от чернил на столешнице из чёрного дуба, сломанные перья, ротулус без стержня, капли сургуча на только что выписанном векселе, разбросанные костяшки для арифметического счёта — всё это сводило Тайвина с ума. Единственное, что лежало аккуратно — это книга, возвращённая Арьей. Обычно его задумчивая душа склонялась к одиночеству, и мужчина однозначно умел получать от него удовольствие, но сегодня он был просто один… При огромном количестве работы Тайвину впервые нечем было себя занять. Старый лев, грешным делом, допустил до себя мысль, что наличие любознательной девчонки Старк было бы сейчас не лишним. Она должна была принести ужин, хотя Тайвин и не притронулся к обеду, сама мысль о том, что девочка придёт, дарила странное для мужчины успокоение. Подойдя к стопке книг, он принялся перебирать их, стараясь найти подходящую. «Истории Эссоса», «История великих и малых домов», «Сыновья Дракона», «Порочный принц, или брат короля: размышления о ранней жизни, приключениях, злодеяниях и браках принца Деймона Таргариена» — Тайвин откладывал каждую, ухмыляясь. Каждая из книг принадлежала библиотеке Харренхолла, а оттого некоторые из книг отсырели и пахли плесенью. Дойдя до «Принцесса и королева» архимейстера Гильдейна, мужчина внезапно остановился. Голова закружилась, ощущение, словно сейчас из носа пойдёт кровь, руки непривычно для Тайвина ослабли.       — Эван! — крикнул он, чувствуя, что его голос слабеет. — Эван! — Тайвин швырнул книгу на стол, присел, опершись лопатками на жёсткую спинку стула, запрокинул голову, глубоко вдыхая. Он не видел, как из-за двери показалось сонное лицо стражника.              — Да, милорд! — услышав тяжёлое дыхание своего лорда, Эван мигом проснулся, хотел уж было кинуться вглубь кабинета, но, увидев резко поднятую вертикально ладонь Ланнистера, остановился.       — Приведи мейстера, Эван. Приведи тихо, скажи ему, что меня лихорадит, пусть возьмёт нужные лекарства. Только мейстера. — Тайвин закашлялся. — Ты услышал меня?       — Я понял, милорд, — с несвойственной ему серьёзностью отрапортовал Эван. Тайвин слышал, как дверь за стражником закрылась. Дышать становилось всё труднее.              Слабость лживо отступала, но при минимальных движениях возвращалась вновь. Продолжая тяжело дышать, мужчина встал, потянулся за стаканом воды, отпил и закашлял ещё сильнее. Отдалённо знакомые ощущения. Когда его брат Герион был маленьким, он заболел оттого, что проводил всё своё свободное время вместе с Тайвином и Киваном на пристани Закатного моря. Тайвин помнил, как кормилица Гериона ляпнула, что дни его сочтены, однако Гери быстро пошёл на поправку. Пока Тайвин, чувствуя свою вину за пошатнувшееся здоровье младшего брата, поил того горячим молоком с мятой, он хорошо запомнил мокрый, свистящий кашель, который, несмотря на боль в груди, переходил в смех от не знающих конца шуток болеющего Гери. Старший Ланнистер, услышав тогда слова любовницы отца, возненавидел её десятикратно. Наверно, ненавидит её и по сей день, хотя женщина уже давно ушла к Неведомому.       Дверь отворилась. Одинокий шаг, бренчание стекла. Если Эван забыл, зачем его послали, последнее, что делает Тайвин, прежде чем задохнётся, — отрубит болвану голову.       — Олух! — густо прохрипел мужчина. Он плюхнулся на стул, не оборачиваясь. — Где проклятый мейстер?! — мужчина почувствовал, как спазм склизкими щупальцами облепил горло. Короткий вдох носом. Кислород не доходит. Тайвин невольно бросил взгляд на окно, как на источник света на дне моря. Ему вдруг показалось, что тьма за ним выдавит стекло, вольётся в окно, и он захлебнётся в ней, словно в чернилах.       Мягкие руки с недюжинной силой отбросили его согнувшееся туловище на спинку стула. Пальцы пробежались по позолоченным пуговицам камзола, с силой раскрыли его. Неизвестный не захотел возиться с завязками рубашки. По комнате разлился треск ткани. Ремешок камзола тоже расстегнулся. В нос Тайвина ударил запах мяты и чего-то камфорного. Вдох облегчился, с нажимом пробираясь в лёгкие. Мужчина почувствовал, как на голую грудь опустилась горячая ткань. Спасительные руки исчезли, в помещение ворвался холодный воздух. Запах вернулся, вместе со спасительным кислородом. Тайвин наконец открыл глаза.       — Дышите, милорд. Вот так, — его чашница сделала глубокий вдох носом и медленный выдох ртом. Тайвин повторил. Мужчина видел перед собой серые глаза, наполненные страхом. Сейчас эти глаза, глубокие и прозрачные, как утренний туман, казались ему источником утешения и спокойствия. — Выпейте это, — горячий мятный, серверный чай, о котором они разговаривали за их крайним ужином, прокатился по горлу, пищеводу, растворяя терновые ветви, сжавшие его горло.       Тайвин знал, что будет жалеть о том, что принял эту помощь, о том, что Старк вообще увидела произошедшее, но, на его счастье, она была расторопнее Эвана. Грешно, но Тайвин так привык приписывать корыстные мотивы и низменные помыслы, чтобы иметь возможность отделаться от неприятных воспоминаний о собственной слабости и чужом великодушии, что сама мысль о том, что мужчина был готов бесконечно благодарить Арью только за то, что девочка существовала, раздирала голову. Едва его губы разомкнулись для скомканного слова «спасибо», как тишину и тяжёлое дыхание девочки нарушили ворвавшийся в помещение мейстер Тотмур, а за ним и Эван, звенящий тёмными доспехами.       — Отойди, — скомандовал Тотмур, отгоняя Арью. Он принюхался и, почувствовав яркий запах эвкалипта и мяты, одобряюще хмыкнул. — Эван, помоги нашему лорду подняться и отведи в покои, — он разложил на столе колбочки, выбрал нужные, а затем, повернувшись к испуганной чашнице, спокойно, словно ничего не произошло, проговорил: — Ты молодец, девочка. Ужин отменяется. Думаю, лорду и мне будет нужна твоя помощь в ближайшие пару дней. Я подготовлю всё, что необходимо, и дам инструкции, которые нужно будет неукоснительно соблюдать. О произошедшем не распространяйся, — Арья понимающе кивнула, вкрадчивый голос мейстера внушал доверие. — Приходи сюда с раннего утра, — он придирчиво осмотрелся, — приберись. Протри пыль, проветри комнату и растопи очаг, да не жалей угля — теплу должно быть здесь всегда. Ежели найдёшь где-то плесень, то обязательно её изничтожь. Грибок — это замечательный провокатор.       Тотмур был мужчиной высоким и плечистым, неопределённого возраста. Сама Арья сказала бы, что ему где-то между сорока лет и бесконечностью. Волосы его были седые, лицо почти гладкое, а вот руки и шея сморщенными, как печёное яблоко, из-за уродливых химических ожогов. Арья едва доставала ему до середины груди, на которой небрежно болталась цепь из звеньев серебра, свинца, чугуна и золота. От мужчины пахло луговыми травами. Так же пахло в кабинете Лювина, так же пахло и от Мириам… Арья знала, что Тотмур прибыл с армией Тайвина Ланнистера, и не удивилась тому, что Эван привёл именного его. Гвардеец был сообразительным, когда того требовали обстоятельства. Мейстер Тотмур повернулся, шелестя полами коричневого плаща, и направился в комнату Ланнистера.       Растерянная Арья так и осталась стоять с полупустой чашкой в руке, издалека, нерешительно глядя на проливающийся из покоев свет.