Глава 3: Улётные классы и опасные коридоры.

      Школьная жизнь потекла своим чередом, а значит пришло время Поттеру и его ровесникам адаптироваться к ней, что, к слову, было не так то и просто. Даже к замку приходилось привыкать: он был слишком большим, да ещё и всё в нём постоянно менялось, начиная с картин и заканчивая лестницами. Слизеринцам и Пуффендуйцам очень повезло: их первокурсников первое время всюду водили старосты, так что никто не потерялся, хотя среди других ребят это было нередкостью. Кроме того Гарри, прихватив с собой Малфоя, потихоньку изучали и прочие места, что было крайне интересно, ведь в древнем замке было множество разных скрытых комнат и проходов, которые было не так и просто найти, но зато они неплохо сокращали время на дорогу между кабинетами.       Конечно, лазить по коридорам школы не самое подходящее занятие, поэтому большую часть времени свободную от учёбы Поттер проводил в библиотеки, не считая дней, когда на улице стояла тёплая солнечная погода — тогда Драко непременно тащил его с собой на берег чёрного озера, где парни гуляли или сидели под ивами а пледе болтая о разном или играя в зачарованнын шахматы, карты-хлопушки и прочие волшебные игры.       В общем и целом жизнь Поттера заметно улучшилась, если сравнивать с жизнью на Тисовой улице: теперь он мог регулярно питаться, спать на нормальной кровати, ходить в нормальной одежде и даже принимать душ каждый день (а это особое блаженство), поэтому мальчик больше не выглядел мелким и нескладистым, как раньше.       Но, конечно, главной прелестью новой жизни была библиотека в Хогвартсе. Она ни в какое сравнение не шла с библиотекой в Литтл Уингингг, ни по своему размеру, ни по содержанию. Поттер не оставил свою привычку читать всё и как можно больше, а в волшебном мире даже наоборот принялся за это дело в разы больше. Мальчик читал всё, почти без разбору, так как в магии не смыслил пока ничего, к счастью библиотекарша, мадам Пинс, всегда без проблем могла подсказать какие книги подойдут для его уровня. Конечно мальчика всегда манил запрещённый отдел, но пока он не решался соваться в него. Свои учебники Поттер принялся изучать сразу после покупки. И как позже оказалось — не зря.       Поттер внимательно присматривался и изучал каждого учителя, чтобы понять пределы дозволенного и быстро составил рейтинг самых строгих учителей.        На последнем месте бесспорно стоял профессор Бинз — призрак, который вёл историю магии, причём делал это так скучно, что от его монотонного сухого голоса ученики засыпали чуть ли не в начале урока, но сам профессор этого даже не замечал. Хотя, кажется, он вообще ничего не замечал, поэтому среди учеников ходила молва, что Бинз и собственной смерти не заметил, по обыкновению встав со своего кресла он отправился вести урок, оставив тело. С тех пор в Хогвартсе и припадает призрак. Но делал это настолько ужасно, что Поттер решил учить историю магии самостоятельно по учебнику, что с его феноменальной памятью было невероятно легко — ему требовалось лишь составлять конспекты параграфов, чтобы было проще повторить перед экзаменом. Все свои конспекты Гарри хронил в заколдованном конверте, чтобы ничего не потерять.       На следующее место Поттер поставил Квирела (никто из учеников не называл его профессором), который отличался от Бинза лишь тем, что замечал своих учеников, но сделать им ничего не мог, так как даже первые курсы быстро поняли, что профессор с ними ничего не сделает из-за собственной трусости. Поэтому на уроках защиты от тёмных искусств всегда было шумно, хотя на этом предмете никогда не объединяли несколько факультетов, как делали на некоторых других. Но Квирел не мог приструнить детей или заинтересовать их, мужчина просто строчил по учебнику, редко добавляя что-то от себя, поэтому дети совсем отбились от рук, занимаясь каждый чем хочет. На этих уроках Поттер обычно занимал первую парту, так как там дети особо не садились, занимая «Камчатку», на которой всегда было очень шумно. Здесь же в тишине, если не считать бубнеда учителей, мальчик обычно читал постороннюю литературу или делал домашку для других уроков, не переживая быть замеченным.       Дальше шёл любимый преподаватель Поттера и многих других учеников — профессор Флитвик. Уроки Заклинаний любили все: и ученики и сам профессор, а его кабинет, находившийся в какой-то башне, был очень светлым и больше напоминал аудиторию в институте, чем школьный кабинет. Профессор был ниже любого из учеников, поэтому всегда ввёл занятия, вставая на стопку книг, зато обладал достаточно высоким голосом. Но ученики любили Флиьвика за его открытость, острый и живой ум, умение найти подход к каждому, наличие чувства юмора, готовность всегда прийти на помощь своим «питомцам» и главное, за то что сам профессор очень любил своих учеников.       А ещё большинство первогодок были в восторге и от самого предмета, ведь на нём рассказывали о самом "настоящем" колдовстве, да и Флитвик не просто задавал что-то по учебнику, а каждый раз рассказывал о волшебных палочках, создании заклинаний и прочем легко и увлекательно, даже технику безопасности сумев преподать интересно и запоминающее: рассказав реальные истории, когда маг колдовал не правильно и к чему это привело. А благодаря огромному багажу знаний, профессор без проблем мог ответить на любой вопрос своих учеников, даже если он на прямую не касался его предмета, да и новость, что Флитвик - профессиональный дуэлянт, привела детей в восторг и придала профессору "очков крутости". Конечно начиналось всё с самых простых основ, дабы дети почувствовали как ощущается колдовство, но даже пёрышко поднять в воздух получилось у всех не с первого раза. Поттер не стал спешить сразу же мазать палочкой. Он глубоко вздохнул, очищая мысли от всего постороннего, сосредоточился, взмахнул палочкой, согласно инструкции и чётко произнёс слова. Перо осталось лежать на столе, но мальчик совершенно не расстроился, и даже наоборот, разум и тело поняли что от них хотят и уже были готовы всё повторить, но уже с нужным результатом. Вторая попытка оказалась намного успешнее: перо плавно взлетело вверх и зависло в метре над лохматой чёрной головой. На это обратили внимание все в аудитории. — Замечательно, мистер Поттер. — радостно посмотрел на это Флитвик. — Очень хорошо. Десять баллов Слищерину за первое поднятое перо. Продолжайте тренироваться. — Как ты это сделал? — Малфой бестолку махал палочкой над своим пером. — Ты слишком напряжён. Расслабь руку немного в кисти, тогда и движения будут болле плавными. — посоветовал приятелю Поттер. — И от того, что ты много раз скажешь заклинание оно лучше получаться не будет. Попробуй немного подумать и расслабиться перед этим.       Драко кивнул и попытался последовать советам, после чего, пусть и не с первой попытки, ему всё же удалось поднять перо в воздух. Оно поднялось не так плавно, но зато выше чем у Гарри раза в полтора. Постепенно почти все перья оказались наверху, так что к концу урока лишь Кребб с Гойллм не освоили заклинание.       Конечно на уроках у профессора Флитвика не было возможности заниматься посторонними делами, но зато он разрешал ученикам, которые хорошо отработали одни чары, переходить потихоньку к самостоятельному изучению новых, более сложных, чем Гарри с удовольствием пользовался. А ещё парень частенько ходил на дополнительное занятие для отстающих ребят, на котором так же продолжал тренироваться, и даже пробовал заклинания, которые сам же и находил, ведь на переменах без присмотра учителя колдовать было запрещено, а терять очки Поттер не хотел, наоборот он регулярно приносил своему факультету новые, за что получил ещё большее уважение на факультете.       Профессор Стебль преподавала Травологию — наверное самый нелюбимый предмет для Поттера, уж совершенно не интересно ему было возиться с цветами в теплице, ведь это напоминало ему работу на клумбе у тётки, когда ты свернулся в три погибели над цветами, с тебя текут реки пота от ужаой жары, и единственноое на что хватает сил — стараться выдёргивать только сорняки, не трогая тёткиных хризантем. В теплицах, где и проходили занятия, атмосфера была та же: жара, влажность, да ещё и вонь от удобрений и прочего. А теоретических занятий в классе почти не бывало, так как профессор Стебль считала, что лучше всего урок проводить так, чтобы дети были при деле — и опыта наберутся и материалы для больничного крыла с кклассом Зелий будут. Поттер вообще подозревал, что часть растений продаётся кому-то вне Хогвартса, скорее всего через саму профессор или директора, что скорее всего нигде не фиксируется, хотя никаких доказательств у него не было.       Профессор Синистра преподавала Астрономию — единственный урок, который вели ночью, прямо в среду, так что в этот день все ложились достаточно поздно, хотя, как Поттер успел заметить, большинство волшебников были совами, так что уроки обычно начинались пол десятого утра, что, по словам других слизеринцев, было достаточно рано для волшебного мира. Про саму профессоршу Поттер не мог ничего особо сказать: хоть женщина и была самым молодым преподавателем в Хогвартсе, но уже была крайне строга и никогда не позволяла себе фамильярности с учениками и требовала внимания к себе и своему предмету, хотя многие ребята говорили, что она такая лишь на уроках, а в свободное время любит поболтать с учениками, обсуждая квидичные матчи или модные новинки и никогда не пропускала пиры. Сам Гарри думал, что профессор чувствует себя не очень вписывающийся в Хогвартс: она была уже старше студентов, но ещё не в возрасте большинства других профессоров, поэтому испытывала трудности с общением — чаще всего её можно было встретить в компании профессора по магловеденью, которая тоже была не такой пожилой как остальные.       Профессор МакГонагалл была синонимом слова «строгость», что было видно даже по её всегда деловому и серьёзному внешнему виду: волосы всегда собраны в аккуратный пучок, на закрытой мантии ни единой складки, да даже взгляд и голос всегда серьёзный и сдержанный. С другой стороны профессор никогда не делала различий между учениками, даже будучи деканом «Гриффиндора», поэтому юные львята побаивались её ровно как и остальные ученики.       Даже свой первый урок профессор начала с суровой лекции о трудности своей дисциплины: — 'Трансфигурация — самое сложное и опасное колдовство, которое вам предстоит изучать в «Хогвартсе». Поэтому все, кто будут валять дурака, покинут мой класс и больше сюда нее вернуться. Я вас предупредила.' После такого все ученики сидели максимально тихо, даже Малфой, для которого учителя обычно не были авторитетом заметно присмирел под взглядом строгих холодных глаз, так что уроки проходили всегда крайне благополучно, так что Поттер не видел в этом проблем. А вот в чём реально была проблема, так это в количестве домашнего задания: МакГонагалл постоянно задавала длинные эссе, по разным темам, так что Гарри даже задумался о покупке скоропишущего пера, дабы немного пожалеть свою руку. Но требовалось согласиться, предмет и правда оказался крайне сложным — к концу первого урока ребята так и не смогли превратить спички в иголки, в лучшем случае те посеребрели и заострились, так что на такое, на первый взгляд не сложное превращение, классу потребовалось несколько уроков.       Правда была в МакГонагалл отда черта, которая невероятно раздражала Поттера: её постоянные «сочувствующие и переживающие» взгляды, которые она «незаметно» частенько бросала на мальчика. Конечно это делала не только она — многие профессора иногда вздыхали, глядя на него, явно переживая о тяжёлой судьбе несчастного юного героя. А Поттера это только бесило: ему не нужно было сочувствие, когда-то давно, когда он был маленьким, ему нужна была помощь, а сейчас уже поздно — поезд ушёл, а «несчастный ребёнок» сам распоряжается своей судьбой.       Но самым нелюбимым и строгим профессор почти любой ученик назовёт Снейпа — преподавателя зельеварения, который вечно ходит недовольный, укутанный в чёрные мантии, с сальными волосами и хмуро смотрит на учеников и прочих профессоров. Первый урок, прошедший в пятницу, да ещё совместно с Гриффиндором, только подкрепил в Поттере неприятное ощущение вызванное Снейпом при первой встрече. Кабинет зелий находился в подземелье, был крайне холодным и пах смесью различных ингредиентов, а к этому всему стоит добавить сырость, от которой не было никого спасения — одним словом, место не из приятных. И холодный взгляд тёмных глаз Снейпа не придавал кабинету уюта.       Урок начался с переклички, а наткнувшись на фамилию Поттера профессор сделал паузу. — Ах да, — Снейп произнёс это так тихо, что было не понятно обращался ли он к классу или просто говорил сам с собой. — 'Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.'       Поттер был готов поклясться, что слышал несдержанный смех от рыжего Уизли, который под взглядом профессора тут же замолчал. — 'Вы пришли сюда изучать точную науку и тонкое искусство приготовления волшебных снадобий, — начал он почти шепотом, но ученики ловили каждое слово: как и профессор Макгонаголл, Злей владел даром без труда завладевать вниманием. — Поскольку здесь не требуется глупо махать палочками, многие из вас, подж.к. роулинг жалуй, не поверят, что это магия. Едва ли вы сумеете оценить красоту тихо кипящего котла и мерцающих испарений, нежную силу жидкостей, что крадутся по человечьим венам, околдовывают ум, порабощают чувства… Я научу вас бутилировать славу, заваривать отвагу, даже закупоривать смерть… если вы не такие же куриные головы, каких мне обычно приходится учить.       Речь произвела необходимый эффект: все ученики сидели тихо, многие выпрямили спины и внимательно смотрели на профессора, другие испуганно сжались, словно стараясь не привлекать к себе внимание. Гарри сидел спокойно, словно ничего не происходило. - Поттер! - вдруг вызвал Злей. - Что получится, если смешать толченый корень златоцветника с настойкой артемизии?'       Весь класс напрягся, что означало, что никто не знал ответа, лишь Малфой спокойно фыркнул, да Грейнджер, сидевшая за первой партой, резко подняла руку над головой. - Образуют снотворное такой силы, что его называют "глодком живой смерти". - флегматично сказал Поттер, подняв взгляд на профессора: его не запугать подобными вопросами.       Снейп на это лишь фыркнул, недовольно, скривившись - он явно не ожидал от мальчишки таких знаний. — Где бы вы стали искать, если бы я попросил найти вас безоар. — В желудке у козла. - не задумываясь ни на секунду, ответил Поттер. - Но я бы предпочёл всегда иметь его под рукой - нельзя знать заранее, когда и при каких обстоятельствах он может пригодиться. Яды это не игрушки. Северус смерил наглого юнца взглядом, до него конечно доходили слухи о его талантах и эрудированости, но легче было поверить, что другие профессора хвалят его лишь за былые "подвиги", а сам по себе Поттер ничего не стоит, поэтому допрос было решено продолжить. - 'В чём разница, Поттер, между волчим корнем и синим анакором?' — Ни в чём, сэр. Это одно и то же растение. Весь класс затаив дыхание, следил за происходящим: все знали о строгости и порой даже жёсткости по отношению к ученикам со стороны Снейпа, но обычно это не распространялось на учеников Слизерина, а тут чувствовалась личная неприязнь профессора к Поттеру, которую тот старался не замечать. — Не слишком вы ли дерзкий для ученика, мистер Поттер. Тем более для ученика со столь посредственными знаниями. Ни один вопрос не был до конца раскрыт. А если судить, по вашему пафосному тону — новое зелье изобрели, не меньше.       Поттер был в немом бешенстве: его знания не только не признали, но и назвали посредственными! Конечно дело было не в самом Гарри, а лишь в ужасном характере Снейпа, что невероятно бесило, ведь с этим ничего нельзя было поделать, оставалось лишь смириться и надеятся, что профессор пересмотрит своё отношенте. - Я ничего такого не имел ввиду, сэр. Лишь ответил на вопросы, который вы задали. Так ведь и должен поступать ученик.       В классе стояла звенящая тишина: все с удивлением смотрели на Поттера, сумевшего возразить Снейпу, который побагровел от злости, пробормотал под свой огромный нос что-то про несдержанность и бескультурье со вседозволенностью, но продолжил вести занятие.       Дальше урок не стал лучше: Снейп разбил учеников на пары, чтобы те сварили несложное зелье от прыщей, пока сам 'стремительно расхаживал по классу в своем длинном черном плаще, наблюдая, как ученики взвешивают сушеную крапиву и толкут змеиные клыки, и критиковал всех и каждого', к счастью, тут Гарри серьёзно повезло - он оказался в паре с Малфоем, 'который, кажется, пришелся профессору по нраву. Снейп как раз призвал всех посмотреть, как идеально Малфой выварил рогатых улиток,' совершенно игнорируя тот факт, что Поттер тоже принимал в этом участие, хотя до приятеля ему конечно было далеко, 'но тут повалили клубы зеленого едкого дыма и что-то громко зашипело - это Невилл умудрился расплавить котел Шеймаса, олово растеклось, и зелье ползло по каменному полу, прожигая дырки в башмаках. В считаные секунды все повскакали на стулья. Когда котел расплавился, Невилла обдало зельем, и теперь он стонал от боли: по его рукам и ногам быстро вспухали красные чирьи. - Идиот! - рявкнул Злей, убирая лужу мановением волшебной палочки. - Вы что, положили иглы дикобраза, не сняв котел с огня? - Невилл захныкал: чирьи уже добрались до носа. - Отведите его в лазарет, - рявкнул Злей Шеймасу' после чего перевёл недовольный взгляд чёрных глаз на Поттера, которому не посчастливилось, сидеть недалеко от парты Долгопупса, так что мальчик не надеялся ни на что хорошее. - 'Вы, Поттер, - почему вы не помешали ему добавить иглы? Хотели покрасоваться на его фоне? Я умник, а он дурак?' В очередной раз показать насколько вы лучше других?       Поттера распирало от злости: он ведь даже не причём, не его работа следить за учениками, да и дела ему до них нет - он то делает всё правильно, и вообще вон Уизли не только сидел ближе, но ещё и грифиндорец, почему не досталось ему, или его соседке - зазнайке Грейнджер, для которой смысл жизни получение одобрение от учителей. Малфой явно почувствовал, напряжение приятеля, поэтому положил ему руку на колено, желая успокоить: ничем хорошим ссора между этими двумя не кончилась бы. К счастью Поттер это заметил и промолчал, не озвучив своих мыслей, но оставлять это просто так он не планировал, хоть, конечно и не собирался разбираться с этим при классе.       Отношения с другими учениками тоже складывались понемногу: не сказать, что Поттер стремился заводить друзей, но постепенно наращивал круг знакомств, хоть это и было тяжело из-за его славы. Она вообще приносила одни проблемы, ведь на него обращали внимание как учителя, так и дети, всех из них Поттер разделил на три категории, по мере их убывания: «фанаты» — постоянно жаждут общения, стремятся подойти к нему, чтобы расспросить о чём-то или высказать своё совершенно ненужное мнение, они бесили своей навязчивостью; «завистники» — ребята, в основном с Гриффиндора, которые на дух не переносили Поттера и сразу же вскипали, стоило только заметить его, после чего обычно начинали «петушиться», дабы привлечь к себе внимание этого самого Поттера, так что по факту были более агрессивной и надоедливой версией фанатиков, самым ярким их представителем явно был Уизли, с которым у Поттера были самые острые отношения (хорошо, что Гриффиндорцы объединялись со Слизеринцами только на Зельеварении); третья группа «выжидающие» — они с явным недоверием относились к Поттеру всё время ожидая от него чего-то ужасного. Как бы там ни было Гарри быстро привык ко всеобщему вниманию. На уроках он занимал дальние парты, дабы на него никто не мог пялится, а его соседом по парте почти всегда был Драко, если стол был рассчитан на троих, то к ним присоединился кто-нибудь ещё со Слизерина, а в библиотеке он старался сесть куда-нибудь подальше, где не было других, чтобы спокойно выучить уроки или почитать, так что он быстро заприметил небольшой стол, почти у самого запретного отдела, спрятанный за книжным шкафом и рассчитанный максимум на двоих. Так что появлялся на публике Поттер исключительно в Большом Зале, окружённый своей «свитой» в лице других слизеринцев: туповатых Крэбба и Гойла, выполняющих роль телохранителей, Паркинсон, которая заменяла школьную газету и знающая, кажется, весь Хогвартс, иногда к ним присоединился Нотт — не глупый, но отстранённый ото всех парень, с неприятной наружностью, крайне высокий, он был молчалив всегда, и не агрессивен… нет не так, он был хладнокровен и если и шёл бить кому-то морду, то делал это спокойно и без ярости; ещё была Булстроут — женская версия Кребба с Гойллм, которая всюду ходила за Дафной Гринграсс, с которыми Поттер не часто пересекался — обе девочки стали лучшими подругами в первый день и не особо стремились к общению с другими; ну и само собой Малфой, тот вообще казался приклееным к Поттеру — представить их по-отдельности было почти невозможно: Поттер в библиотеку — Малфой пойдёт за ним; Малфой хочет выследить рыжего, дабы поглумиться над ним и его семейством — Поттер тоже рядом, вместе на уроках, вместе за столом факультета, вместе гуляют и ходят в совятню, хорошо хоть в уборную не шагают за ручку, как это обычно делают девочки. Кроме того Гарри искренне нравилось проводить время с Малышом — он не казался ему тупым, как прочие ровесники, с ним можно было спокойно болтать, узнавать больше отмире магии, не с научной, а с бытовой, повседневной точки, а ещё было интересно узнать как живёт магическая аристократия, какие у них порядки и привычки. Сам Поттер считал странным, что детей из магловских семей не посещают а такие аспекты, ведь есть урок магловеденья, так почему нет какого-нибудь магведенья? И однажды он поделился этой мыслью с Драко, но тот предложения не оценил, и даже наоборот, сказал, что нечего «грязнокровкам» вообще делать в магическом мире. Это была их первая ссора, после которой мальчики какое-то время не общались друг с другом, чем напугали всех однокурсников. К счастью надолго их не хватило и уже через пару дней они помирились, сославшись на то, что пока эту тему больше поднимать не будут, по крайней мере столько, сколько это возможно, поэтому жизнь быстро полелась привычным чередом, что не могло не радовать Гарри.       Отношения же с другими факультетами выстраивались чуть хуже, и если Когтевранцы и Пуффендуйцы особо не трогали Поттера, даже если считали его подозрительным, то Гриффиндорцы всегда лезли на рожон, приставали к нему, ища драки и проблем, хотя Поттер старался не обращать на это никакого внимания, особенно на Уизли, которые быстро пустили слушок, будто тело Гарри находится под властью Того-Кого-Нельзя-Называть, поэтому он и попал на Слизерин, и стал одним из лучших учеников. К счастью этот слух быстро дошёл до Снейпа, и они вместе с МакГонагалл тут же предприняли меры, дабы перекрыть его на корню. Но Поттер навсегда запомнил поступок "львят".       Поэтому не трудно представить его разочарование, когда стало известно, что Лётные занятия будут проходить именно с Гриффиндором. Само занятие было назначено на четверг - самый свободный день, и все первогодки лишь о нём и говорили, с нетерпением дожидаясь первого урока: Поттер был единственным учеником Слизерина, выросший с маглами, поэтому в отличии он был одним из немногих, кто ни разу не летал, но не особо переживал из-за этого, в конце концов, были ещё Булстроуд, Длнгботом и прочие маглорождённые с Гриффиндора, находящиеся в той же лодке, что и он. Правда вот эти ребята уже конкретно нервничали: никому не хотелось навернуться с метлы на глазах у других, хотя те же Лонгботом и Грейнджер скорее боялись самих мётел, так как Малфой рассказывал, что слышал как те обсуждали советы из книги "Квиддич на века" (которую Поттер кстати прочитал, из-за всей этой шумихи вокруг полётов и самого квиддича, и ему даже понравилось, хотя он никогда не был фанатом спорта, особенно игрового). 'Малфой и правда о полетах только и долдонил: громко сетовал, что первоклассников не принимают в квидишные команды, и рассказывал длинные красочные байки с неизменным финалом - как лихо он увернулся от вертолета с муглами. Впрочем, Малфой был не одинок: послушать 'Теодора Нотта, так тот все своё детство не слазил с метлы: у его семьи был эи огромные участки земли в Шотландии, так что на их полный облёт мог уйти целый день, да и вообще все помешались на обсуждениях кто какие трюки на метле может выделывать и какая квидичная команда лучше, так что очень быстро это начало надоедать, поэтому Поттер ждал первого занятия, с надеждой, что ребята наконец успокоятся.       В четверг на завтраке первоклассники за обоими столами были серьёзно возбуждены: кто-то радовался предстоящим полётам, кто-то серьёзно переживал, и лишь один Поттер сидел не возмутимо и ел свою овсянку, дожидаясь совы с "Ежедневным Пророком", кроме неё к Поттеру прилетала лишь Шедвиг, иногда принося записки от Хагрида с приглашениями на чай, от которых мальчик никогда не отказывался, считая лесничьего приятным собеседником, пусть и не самым простым. Зато Малфою каждый день филин приносил гостинцы из дома, которых хватало им обоим, так что Поттер быстро догадался, что его приятель рассказал своим родителям о своём новом знакомом, и те явно были не против. Хотя посылки от родных, конечно получал не только Драко: почти всем первоклассникам родители писали очень часто, скучая по своим детям. Вон Долгопупсу тоже прислали что-то интересное: стеклянный шар, который окрасился в красный цвет, стоило мальчику взять его в свои ручки. Любопытная вещица. Вон мимо него идёт Малфой, на завтрак парни ходили по раздельности, так как Поттер вставал заметно раньше друга, заметив у Долгопупса что-то новенькое, слизеринец без раздумий забрал стекляшку себе. В тот же момент со своих мест вскочили Уизли и Финниган, совершенно обычный пацан с абсолютно неприметной внешностью, которые уже давно точили зуб на Малфоя, но, к несчастью для них, рядом быстро оказалась МакГонагалл, имеющая нюх на подобное, так что все четверо разошлись крайне мирно.       Слизеринцы пришли на поле заблаговременно и теперь изучали лежащие на земле, ровно словно под линейку двадцать мётел, чьё состояние оставляет желать лучшего, так что Поттер очень сомневался в безопасности, предстоящего полёта. Видно все остальные думали также, но вида не подали и стали дожидаться Гриффиндорцев, что соязволили придти почти через десять минут.       Почти сразу на поле вышла учительница, мадам Трюк - немолодая, но очень активная и здоровая женщина, с седыми волосами и, как ни странно, жёлтыми глазами. - 'Ну и чего мы ждём?' - рявкнула она своим уверенным громким голосом, так что все вздоргнули. - 'Встали рядом с мётлами. Живо!'       Дети сразу же бросились к мётлам. Поттер заранее взглядом выбрал самую сносную на вид и быстро подошёл к ней, дабы ему не досталась какая-то совсем уж рухлять. - 'Вытяните правую руку над метлой. - велела мадам самогони всему строю. - И скажите "к руке". - К РУКЕ. - закричал нестройный хор.'       Поттер произнёс волшебные слова спокойно и чётко, так что метла сразу же подпрыгнула ему в руку, но оглядевшись по сторонам мальчик понял, что так не у всех: Малфой, Нотт и Финиган не зря хвастались своими талантами - мётлы послушно легли к ним в руки; у других, Гринграсс, Паркинсон, Уизли, Томас, это получилось не с первой попытки, п у остальных мётлы лежали неподвижно или слегка двигались на земле. Про себя Поттер провёл аналогию с лошадьми: мёилы тоже чувствуют страх и спешат слушаться.       'Мадам Трюк показала, как садиться на метлу, чтобы не соскальзывать, и принялась расхаживать между учениками, поправляя положение рук.' Когда сделали замечание Малфою, тот сразу же насупился и пробурчал что-то о том, что раз ни разу не упал, то и его положение ничем не хуже. Поттер же, как оказалось, с самого начала занял идеальное положение.