9. Маленькие и хитрые

Интересно, как долго можно не быть? В каком смысле не быть? И смотреть нужно с той стороны, с которой начинается твоё "быть". Он медленно открыл глаза, когда знакомый деревянный потолок успокаивающе отдалился и вернулся на привычную высоту. Узоры на дереве плавно, как волны приняли прежние формы своих изгибов и линий. Из под всего тела как будто ушла вода, вместе с тем смешивая прохладный лёгкий воздух и тепло. Мягкая подушка под головой немного изменила форму, когда он качнулся на ней. Аккуратно поднявшись, он сел на диван. Вот оно, всё знакомое и приятно убаюкивающее глаз. Курасан медленно поднял руку ко лбу. Пальцы плавно скользнули под еле влажное полотенце и слипшиеся от воды пряди чёлки. Подняв полотенце вверх как-то машинально, он не обратил внимания когда, как морская пена, ткань плавно упала за его спину на диван. То время, когда за окном иногда трудно было понять, светает или темнеет, покрывало землю за окном. Курасан и так только пришёл в себя, всё ещё не чувствуя почву и время вокруг. Лёгкая темнота постепенно отступала, покидая его поле зрения. Всё те-же деревья за окном бесконечно продолжали тянуться к небу, покрытому облаками. Искали ли они успокоения, искали ли освобождения в этой серой пустоте. Оглядев зал, Курасан наконец увидел другую фигуру. Как восковая фигура, застывшая во времени и истории, неподвижная, сидел Мистер Господин. Поставив руки локтями в колени и опустив голову, он траурно сцепил пальцы в замок. Волосы закрывали его лицо растрёпанной шторой. Пряди смешались в единый клубок. Сэр Ведущий совсем не двигался. Как картина из книги, показывающая кого-то только в одном положении, застывшем на странице, где жизнь далее будет описана только чёрным текстом по белой бумаге. Не спеша Курасан поднялся на ноги, доски и ковёр мягко прогнулись, поддаваясь его весу совсем слабо. Делая несколько шагов, он снова ощутил что тело его всё ещё тяжело, в голова как будто сама клонится назад. Пройдя через комнату он сел на такой же диван напротив. Без сил рухнув на подушки он только сейчас полноценно оценил, где он находится. Это "корпус", главное здание, а это зал на первом этаже. Он просторный и уютный. Курасан все ещё словно прибывал во сне. Всё, что он ощущал вокруг казалось одновременно и тяжёлым и лёгким, а предметы не имели одной, устойчивой формы. Обджект неуверенно повернул голову и посмотрел на Господина. Мужчина продолжал неподвижно сидеть на одном месте. Обджект даже немного наклонился к нему, пытаясь оценить, дышит ли тот вообще. Но к его удивлению даже вдохов и выдохов он не услышал – Из... извините... Мистер Краткий? — встревоженно спросил маленький обджект. Но к счастью Курасана, через несколько секунд Хост повернул голову. Глаза, тяжёлые, обратили на него внимание. — Всё в порядке? Но ответа не последовало. Сэр лишь снова склонил голову. – Тебе нужно идти к себе, спать. — всё, что он сказал. Голос чёткий и прямой, но монотонно тоскливый. — Ещё рано. Рано? То есть, это утро? Мир вокруг плыл в сторону дня. Мокрая трава обвалакивала ноги лёгким слоем влаги. В это утро ветер был холодным. Ощущая колкие потоки воздуха на открытой коже Курасан поднял руки и положил их на свои плечи. По какой-то причине он остановился на улице, хоть и замерзал. Вокруг лёгкий туман скрывал дальний вид. Как разлитое молоко он накрыл собой поляну и леса вокруг. Далеко, в непроглядном слое осадков где-то пели маленькие птички. Их звон разносился по всему туману и был единственным звуком раннего утра, наполняя собой мягкое молоко. Курасан слабо потёр руки чуть ниже плеч чтобы согреться. Что-то кажется, какое-то время не отпускало его домой. Взгляд был направлен на мокрую траву под босыми ногами. Это утро было спокойным, но внутри, на другом уровне оно внушало какую-то тоску и тревогу. Такое утро, какие он обычно пропускал в тёплой постели, не часто встречая солнце в начале его пути. Курасан любил больше поспать, чем вставать пораньше. Такое состояние мира вокруг он видел не часто, а если и пересекался с этим временем суток, не обращал внимания. Вот такое утро он видел редко. Внезапный очередной холодный поток вернул его на землю. Обманчивое спокойствие заставило его задрожать от холода ещё сильнее, когда ледяной волной это утро окатило его тело. Вздрогнув, он сорвался с места и забежал в свой домик. Раннее утро он провёл в горячем душе, и только потом улегся спать. – Что с этим можно сделать? – Да не знаю даже... Замазыч пожал плечами, осматривая стенку дома. После того, как там какое-то время посидела мерзотная грязь, разводы этой самой грязи и какие-то странные остатки плесени и разводов кажется намертво впечатались в стену и кафель. Брялок склонила голову, выдохнув. – Бр-р-р... противная хрень. Солнце стояло высоко в небе, грея поляну. Все занимались своими делами. Замазыч закатал рукава майки и немного размял руки. – Надо снова звать Краткого. Не знаю как без него с этим можно что-то сделать. Обджект опустил голову и смахнул пот со лба. Он согнулся и взял ведро с мыльной водой. Не найдя более лучшего применения он просто вылил воду на стену. Брызги разлетелись в разные стороны, окатывая стену очередным ведром с мыльной водой и пеной. – Чёрт... — он немного наклонился, ставя руки в бока. Он выдохнул, тяжело, после долгой работы. Погода в последнее время стала какой-то хаотичной. Ночью тепло, утром и вечером холодно, днём жарко. До этого погода в этой местности всегда держалась на одном уровне в течении того или иного сезона года. Но в последнее время она стала более переменной, и это было странно. – Идём найдём тогда его. Идёшь? — спросила Брялок. Но он не пошёл Замазыч замолчал, прислушиваясь к звукам. Наклонившись к стене ещё немного, он даже прекратил дышать. Брялок наблюдала, как он подошёл к стене ещё ближе, как бы прислушиваясь к чему-то. – Там что-то есть? – Послушай ты. У тебя слух лучше. — подозвал он её лёгким движением руки, не отрываясь от стены. Когда Брялок подошла ближе, ей в нос снова ударил этот неприятный запах сырости. Наклонившись вперёд также как и он, она стала слушать. Прошло меньше минуты, когда она выпрямилась, непонимающе отводят взгляд. – Ничего нет- – Не, погоди— Направил Замазыч указательный палец в её сторону, останавливая её. Он встал ещё ближе к стене и упёрся левым плечом в чистую часть, чтобы не наступать на мокрую землю он упёр ногу в маленький каменный скромный выступ фундамента, идущий по всему периметру дома. Хоть и этот фундамент тоже был мокрым после многочисленных поливов, в резиновом тапке, тоже мокром изнутри и снаружи это не чувствовалось. Замазыч подождал ещё несколько секунд, а после постучал по кафелю, чуть выше остатков пятна. В некоторых местах домики имели полые стены, поэтому звук стука был чётким когда обджект несколько раз постучал костяшками пальцев. После стука внизу, внутри стены, что-то зашевелилось. По звуку было похоже, на маленького грызуна, каким-то образом оказавшегося внутри стены. Замазыч снова поднял указательный палец вверх. – Вот- – Что..? Разве тут есть мыши? Ты когда нибудь видел здесь хоть одну мышь? — недоумевающе спросила она. – Нет. Но это буквально поля и леса. Здесь ведь должны быть мыши и прочие тварьки, — начал объяснять Замазыч, соеденив слова "твари" и "зверьки" — наверняка она искала еду. Возможно, где-то в основании было отверстие... или она сама сделала его. Но факт – там мышь. — закончил он, отходя от стенки. В это время мимо проходила Чашечка с Одди на руках. Обратив внимание на ребят, она подошла к ним. – Что вы тут делаете? Господин И Краткий собирает всех в корпусе. – сказала она непринуждённо стоя подальше от этих двоих чтобы не подходить к стене слишком близко. После новости она также, пошла дальше. В зале на двоих диванах скопилась вся поляна. Господин Мистер начал говорить. Рассказывая о том, что в последнее время в их более не столь комфортном уголке участились случаи, при которых кто-то получает травмы, он выразил своё крайне сильное волнение. Говоря, что он будет пытаться защищать всех, кто здесь живёт он так же попросил обджектов самих быть внимательнее и осторожнее. Продолжая беседу, он озвучил и новые правила. Конечно, ему хотелось чтоб его дети жили в безопасности и с полной свободой воли, но сейчас он ничего не мог с этим поделать. Пока они все там сидели, Одди это собрание наскучило, так что щенок слез с ног Чашечки и пошёл в открытую дверь. Через какое-то время Господин Хост закончил собрание. Все присутствующие покинули зал, кроме Замазыча. Сэр Ведущий выглянул в открытое окно, в то время как обджект начал объяснять ситуацию. Солнце не торопясь скатывалось к земле, оставляя за собой розовый путь с мягкими, фиолетовыми облаками. Наконец-то ушла жара и вечер принёс лёгкий ветерок, расчёсывающий траву. Потоки воздуха были прекрасно освежающими после очередного знойного дня под солнцем высоко в небе. Объяснив всё, Замазыч посмотрел в сторону. Ему уже было как-то неудобно тревожить Мистера Ведущего, он и так был уставшим. Однако собравшись с силами, Господин пошёл с обджектом. Это ли не то, что он всегда должен был делать? Быть с ними и помогать. Как мог он отказать. – Ну идём, посмотрим... — сказал он с тихим рыком. С меньше минуты они оказались у небольшого коттеджа. У той стены стояла и Брялок. И видно, она ждала их. – Что ты тут делаешь? — немного непонимающе спросил Замазыч. – Что? Интересно же. Однако Мистер Хост попытался прогнать её. Как ему не хотелось чтобы кто-то из обджектов снова видел его ошибки. Даже если это была простая полевая мышь, он больше не стал бы терпеть это издевательство со стороны этих мест над ним и раздавил бы её маленькую, тупую, серую башку. Чтобы все знали, как он устал. Что с ним больше нельзя шутить. Эта маленькая дрянь издала бы свой последний писк под его каблуком перед тем, как он втопчит её в эту землю так глубоко и сильно, погрузив в почву без надобности выкапывать ей могилку. И эта земля, что посчитала, что над ним, его трудами и его детьми можно смеяться, ощутила бы её раздавленный в кашу трупик сполна. Если это то, чего она хочет - она это получит. Гниющую, мерзкую тварь. И она заберёт её обратно. – У вас всё хорошо, Мистер Краткий? — вмешалась в поток его мыслей Брялок. Уходи. Более, не нужно было слов. Тяжесть и злость сказали. Она не стала спрашивать ещё раз, лишь немного склонила голову и ушла прочь. Замазыч молча наблюдал, что будет дальше. Стоит ли ему уйти? Но он не успел подумать об этом, ведь Сэр Господин прервал тишину. – Ты. Мне придётся немного сломать стену с этой стороны. Всё будет нормально и потом мы всё исправим. Но если что, поживи недолго с кем нибудь ещё. Или в корпусе. Как хочешь. Замазыч кивнул головой и сделал шаг назад. Он всё ещё не знал, уходить ему или нет. Он решил понаблюдать. Господин Хост несколько секунд постукивал пальцами вокруг пятна, прислушиваясь к звукам. Стук был чётким. Качнув головой, он приложил указательный и средний пальцы правой руки к одному месту, где стена тоже была полой, в нескольких сантиметрах от пятна. Вдруг слой кафеля прогнулся внутрь под его пальцами. Маленькие трещинки разбежались от разлома. Сэр лишь провёл рукой вниз. Замазыч с удивлением наблюдал, с какой лёгкостью стена разошлась под его пальцами. Как будто Ледокол, они рассекли стену вниз, оставляя за собой путь из кусочков материалов и краски, напоминающие лёд, который судно вело сломанным путем за собой, открывая холодную океаническую воду и её глубины. Но сейчас водной глубиной была полая внутренняя часть стены. Когда его рука опустилась почти к каменному кантику, он двинул её в сторону и провел по стене с такой резкостью, что маленькие кусочки внешнего покрытия разлетелись в противоположную сторону от движения. Теперь линия напоминала заглавную английскую L. Замазыч был немного поражён проявлением малого количества силы Господина Ведущего. Уже долгое время он вообще не использовал никакие из своих способностей, обходясь обычными силами, без его магии. Теперь же совсем небольшой поток энергии выбрался на кончиках его пальцев совсем не на долго. Когда всё было готово Мистер Хост схватил край образовавшегося листа из стены левой рукой и с рывком он вырвал его. Треск тихо отлетел от трещин в малом радиусе, не уходя далеко. Засохшая краска упала на траву. И как он и хотел он нашёл там мышь. Но сложилось впечатление, что она уже начала гнить. Глаза стеклянные отражали свет уходящего солнца и жадно ловили последние тёплые лучи. Маленькие лапки дергались в предсмертных конвульсиях когда они оба увидели, что держало мышь в стене. Ещё более густая грязь вцепилась в маленькое тело, обвалакивая всю правую сторону и ползя по телу дальше. Мышь действительно залезла между стен в поисках еды, когда в конечном итоге выглядела так, словно теперь она - еда. Мерзкие сгустки заживо пожирали грызуна, пока из его рта сочилась струйка пены.